Плевать, что подумает она. Плевать, что подумает мой муж.

Мне просто нужно оказаться как можно дальше отсюда. Нужна хоть какая-то передышка.

И если Кирилл вдруг решил стать домоседом и не хочет уходить на работу, значит, уйду я.

— Спасибо, что помогли Мише собраться, — прочистив горло, благодарю няню. — Я сама с ним погуляю.

— Но вы же…, — она пространственно обводит руками мой домашний костюм из лосин и футболки.

— Не одета? — выдавливаю из себя улыбку. — Мы погуляем недалеко от дома. Не думаю, что остальные мамы на площадке оскорбятся отсутствием дизайнерских шмоток на мне.

Мои слова явно шокируют ее, она переводит беспомощный взгляд на Кирилла, безошибочно определив в нем босса, но не добившись никакой реакции, быстро отступает.

Все то время, что я натягиваю на себя пальто и помогаю Мише обуться, меня не покидает страх, что нас сейчас остановят. Воеводин вполне может придумать с десяток причин по которым я не могу прогуляться с сыном. А еще он может решить пойти с нами.

Но видимо, удача на моей стороне. Потому что никто не бросается мне наперерез. Мы спокойно выходим из квартиры и так же спокойно спускаемся на площадку во дворе. И только после этого я облегченно выдыхаю. Оказывается, все это время мои легкие работали лишь на половину. Увидев Ольгу, я словно снова вернулась на два года назад. Снова начала задыхаться от ужаса…

Сегодня здесь людно и я обреченно понимаю, что вряд ли мне удастся спокойно привести мысли в порядок, пока Миша катается на качелях.

И я, естественно, оказываюсь права.

Правда, вместо ожидаемого “ой, а сколько вам?” в меня летит совершенно другой вопрос:

— Вы же Таисия, да? Таисия Воеводина? Я смотрела вчерашнее интервью. Это было просто ужасно…

— Да, — присоединяется к ней вторая девушка в леопардовой шубке. — Алексин может сколько угодно публично извиняться, но это не поможет…

— Публично извиняться? — ошараренно переспрашиваю.

— Ну да, — пожимает плечами девушка. — Он записал извинения. Попытался съехать на то, что его подставила собственная команда и он во всем обязательно разберется, но сами понимаете… В общем, как сказал ваш муж — очередные фальшивые обещания его уже не спасут.

— Мой муж так сказал? — я даже не пытаюсь сдержать саркастическую ухмылку.

— Ну да, он утром выложил заявление в соцсетях. Вы не в курсе?

— Видимо, он не хотел меня расстраивать. Сами понимаете… мы не особо поднимаем эту тему после вчерашнего.

— Понимаем, — в унисон кивают три головы. Но к своим детям они почему-то не спешат возвращаться. Впрочем, может и не к своим. В нашем доме живут далеко не бедные люди и практически у каждого есть няня. Хотя, лицо одной из них мне знакомо еще по прошлой жизни. А вот остальных я вижу впервые. Но это совсем не мешает им задавать бестактные вопросы о моей личной жизни.

Я мысленно молюсь, чтобы Михаилу поскорее наскучило играть самому и он позвал меня. Но как назло именно сегодня он впервые в жизни решил освоить навыки самостоятельной игры — увлеченно собирает листья и бросает их в лужу неподалеку.

В итоге, выдержав еще пару минут беспардонных вопросов и советов, я сбегаю от них под предлогом проверить не промочил ли он ноги.

Они еще немного болтают, но вскоре разбредаются по домам. Я же достаю из сумки телефон и впервые за долгое время захожу в соцсети к мужу.

Первое, что я вижу — фотографии нашего сына. Последняя сделана не далее, как сегодня утром. Видимо, успел щелкнуть пару кадров, пока я приводила себя в порядок. Надо же… я была уверена, что все это время он просто любовался Мишей. Но естественно “просто” это не о моем муже. Он успел не только сделать фотографии, но и выложить их в сеть с милой подписью “наше доброе утро”.

Мельком прохожу по комментариям и в очередной раз поражаюсь насколько ему всегда удается извлечь выгоду даже из самых ужасных ситуаций. Вчера, пока я медленно умирала от ужаса на том интервью, Кирилл заранее просчитывал, как получить максимум пользы. И естественно, ему удалось. Судя по постам еще недельной давности — такого ажиотажа его страничка не знала никогда.

А я ведь почти поверила. Почти поверила в его искреннюю любовь к сыну и желание снова стать одной семьей. Впрочем, о чем это я… желание у него вполне искреннее, не спорю. Правда, исходит оно совсем не из сердца, а из того места, которое отвечает за хитрость и изворотливость. Конечно мы нужны ему только для того, чтобы сыграть на чувствах избирателей…

Глава 25

Глава 25

Я честно стараюсь выжать из этой прогулки максимум. Когда Мише наскучила площадка, мы прогуливаемся к небольшому фонтанчику у соседнего дома, считаем припаркованные машины, разглядываем цветастые вывески различных магазинов на первых этажах. В нашем элитном районе определенно есть на что посмотреть и мне кажется, спустя всего лишь час я вполне могу пополнить ряды тех супер-мам, которые ведут блоги в стиле: двадцать способов занять ребенка при помощи гречки и двух скрепок. Тем более, я и без гречки справилась.

Но так или иначе, возвращаться домой все-таки приходится. Коляску я с собой не взяла, а время дневного сна неминуемо приближается.

Пока Миша в лифте шлет воздушные поцелуи своему отражению, я мысленно молюсь, чтобы Кирилла не было дома. Не может же он целый день в квартире сидеть! Должны у него быть хоть какие-то дела, в конце-то концов!

Однако, стоит мне переступить порог, я понимаю, что присутствие Воеводина дома — не самый худший поворот событий. В свете его “внезапной” любви к сыну, мне было бы достаточно сказать ему, что Мишу пора укладывать и он бы не стал нас задерживать. А вот его матери, наверняка, будет все равно. Такие, как она, редко задумываются о комфорте окружающих. Впрочем… хорошо, что мне больше не нужно играть роль послушной невестки. Все-таки, есть плюсы в отношениях по договору. И сегодня я непременно ими воспользуюсь.

— Наконец-то, — вздыхает Лидия Михайловна. — Я думала, меня так никто и не познакомит с внуком.

— Вам следовало предупредить о своем визите, — резонно начинаю, но естественно, тут же натыкаюсь на стену гнева.

— Предупредить? — округляет она глаза. — Я вообще-то к сыну своему пришла.

— Хорошо, — пожимаю плечами и продолжаю раздевать Мишу. — Тогда не будем мешать вашему общению.

Он что-то бормочет на своем языке, но даже сквозь его лепет я слышу возмущенное сопение свекрови. Несмотря на то, что у меня больше нет необходимости поддерживать с ней хорошие отношения и во всем соглашаться, я все равно не хочу вступать в конфликт. Лучше просто игнорировать.

Правда, когда дело касается Лидии Михайловны Воеводиной, зачастую игнорирование просто невозможно. Вот и сейчас она с интересом разглядывает внука и поджав губы, заявляет:

— Погода такая сырая, а вы гуляли полдня!

— Миша тепло одет, а свежий воздух очень полезен, — спокойно парирую.

Вообще, мама Кирилла никогда не опускалась до открытых конфликтов. Мимолетные замечания, поджатые губы, брезгливый взгляд — вот ее программа максимум. Она совсем не похожа на карикатурных свекровей из анекдотов, который при любом удобном случае гнобят невестку. Но как-то так получалось, что и без этого, ей всегда удавалось дать понять, что выбор сына она не одобряет.

Надо отдать ей должное — схватить внука на руки она не пытается, но почему-то мне все равно становится не по себе. Лидия Михайловна с такой жадностью рассматривает Михаила, что кажется, он вот-вот покроется пятнами.

А я с тоской жду ее вердикта. Не знаю почему для меня это важно. По идее, ее мнение абсолютно не должно меня волновать, тем более, после того как Кирилл все это время пребывал в уверенности, что это не его сын. Пережила же я это как-то. Даже наоборот, его неведение приносило мне облегчение. Но тем не менее, я с замиранием сердца жду, когда звенящая тишина прервется ее властным голосом.

Даже Миша, кажется, осознал всю важность момента и вместо того, чтобы требовать законный обед и сон, тоже во все глаза смотрит на незнакомую тетю.