— Ты была единственной, кому я доверял. Семья. Ты…

— Видимо, кому-то ты все-таки доверял больше, — не сдерживаюсь. — Кому-то, кто рассказал тебе про мои многочисленные измены.

На последних словах я сжимаю по два пальца на каждой руке, изображая “воздушные кавычки”, но Кирилл этого, конечно же, не видит. Его глаза, вдруг, загораются совершенно другим огнем, который не имеет ничего общего с желанием и он чуть сильнее сдавливает мое лицо.

— Кто еще знал? — требует он. — Кто еще знал о твоей связи с Нечаевым?

— Ты идиот, Кирилл, — вздыхаю обессиленно.

— Алексин же не просто так сделал тест ДНК. Значит, у него была информация… Но почему именно сейчас? Почему он не попытался разоблачить меня, когда тебя не было в городе? Это было гораздо легче… Стоило ему заявить всем, что моя жена исчезла, мне было бы нечем крыть. Он бы по щелчку пальцев закончил мою карьеру, даже Ольга меня бы спасла. Она годилась для того, чтобы мелькнуть пару раз перед камерами, но ни одной очной ставки она бы не выдержала… Тогда что? Что заставило его сделать шаг именно сейчас? И вообще, откуда у него Мишина игрушка?

— Мы встретили его на прогулке несколько дней назад, когда я на массаж ходила. Миша бросил в него прорезыватель, Алексин его поднял и вроде бы положил в коляску… Скорее всего только сделал вид, конечно. Но почему…

— Это ты ему сказала? — синие глаза сужаются в две подозрительные щелочки.

— Зачем, интересно? — округляю глаза. — Я бы все отдала лишь бы ты до сих пор считал Мишу не своим сыном, Кирилл. Думай что хочешь, но от безумного разоблачения в прямом эфире я пострадала куда больше тебя…

Глава 23

Глава 23

— Тогда кто? — задумчиво цедит Кирилл.

Мне бы радоваться, что его внимание переключилось на гипотетических врагов, но меня почему-то бьет озноб. Там, где еще недавно были его пальцы, будто ледяной корочкой все покрывается. Он отстраняется, а какая-то частичка меня тянется за ним. Предательская частичка. Слабая… Но с каждым разом игнорировать ее все сложнее и сложнее.

Сейчас, например, мне приходится делать над собой усилие, чтобы отвести от него глаза. Он хмурится и напряженно что-то обдумывает. Между бровей появляются глубокие складки и губы складываются в тонкую линию.

Будь это два года назад, я бы обязательно подошла и начала массировать его плечи. Возможно, попробовала бы другие методы снятия напряжения… я бы ему помогла.

Сейчас же я лишь отступаю, увеличивая расстояние между нами. Когда мы слишком рядом, у меня не получается чувствовать себя в безопасности. Человек, бывший когда-то самым близким, сейчас дарит больше всего тревоги.

— Я видела Олю в машине с Алексиным. Кажется.

Голос звучит тихо и неуверенно, но Кирилл меня прекрасно слышит.

— Что значит “кажется”, Таисия?

— Несколько дней назад, когда мы случайно, хотя теперь уже, конечно, понятно, что совсем не случайно, встретили его и он украл прорезыватель… мне показалось, что я увидела свое отражение в пассажирском окне его автомобиля. Я тогда еще подумала, что у меня начались галлюцинации на фоне недосыпа и стресса. Потому что мне привиделось, что отражение мне помахало. Я думаю, это была Оля. Тогда я даже предположить не могла…

По мере моего рассказа Кирилл лишь больше хмурится и я путанно продолжаю. Если бы он начал выдавать какие-либо комментарии по поводу моего психического здоровья, я бы точно его послала и предложила самому разбираться с проблемами. Но он молчит и будто бы даже ждет моих размышлений.

— Я не знаю в каких отношениях вы с ней состоите… но судя по сегодняшней стычке, она бы вполне могла попытаться насолить тебе через Алексина. Но.. Господи, какой в этом смысл?

— Она всегда тебе завидовала, — тихо замечает он. — Я тебе не раз об этом говорил, но ты никогда меня не слушала. Мне кажется, все вокруг это замечали… Одна ты считала свою сестру просто несчастной женщиной, которой не везет в любви.

— Как мило с твоей стороны, что ты решил это исправить и вылечить ее “невезение” своим чудодейственным органом, — выплевываю я. — Правда, судя по всему, рано записывать тебя в народные целители… Хотя уверена, твой электорат был бы в восторге от скрытых талантов господина мэра. Раньше бабули воду заряжали перед изображением Кашпировского, тебе бы пришлось демонстрировать свои нюдсы на всю страну…

Кирилл, конечно же, прав! И этот факт меня безумно раздражает!

Это не первый раз, когда кто-то упрекает меня в излишней наивности, но… она моя сестра! Как они этого не понимают? Разумеется, я знала о ее недостатках, прекрасно видела, что у нас с ней разные взгляды на жизнь. Но я готова была закрывать глаза на все это. Она же моя сестра! Моя кровь! Единственная… если учесть, что с родителями я практически не общаюсь.

— Я не пытался ее исцелять, — в тон мне парирует он.

Сейчас, как никогда видно, что он не питает теплых чувств к Ольге. Я и раньше это знала, но ради меня он хотя бы делал вид, что она не вызывает у него неприязнь. В данный момент же в этом отпала необходимость… Но почему-то от этого мне вдвойне больнее. Если он ее так не любил, если считал такой алчной и аморальной, тогда почему… почему именно с ней??

Вряд ли мне было бы легче, если бы я застала его с какой-то другой женщиной. Я могла утешать себя этими мыслями, когда находилась за тысячи километров от него.

Сейчас же, глядя на своего мужа, находясь с ним в закрытом пространстве, без права изолироваться… я понимаю, что ни черта мне не было бы легче! Его измена пошатнула меня в равной степени с предательством сестры.

Даже сейчас, после того как мне удалось выплеснуть в лицо всю свою ненависть, я с каким-то удушающим чувством осознаю, что никогда от этого не оправлюсь. И в случае если снова смогу полюбить кого-то, та жуткая картинка всегда будет стоять перед глазами. Всегда будет меня преследовать.

Более того, я с трудом представляю как смогу когда-либо доверять кому-то. Тогда, в том кабинете Кирилл не просто сломал наш брак. Он сломал меня. Растоптал и унизил. Сделал навеки непригодной для каких-либо отношений.

Они с Ольгой будто клеймо одиночки на мне поставили. Выжгли тавро, оставив безобразные ожоги на коже. Я не смогу доверять ни мужчинам, ни женщинам… Каждая подруга будет постоянно попадать под подозрение. Каждый близкий человек…

Что ж, пусть так. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания думать о будущем. Главное — вырастить сына так, чтобы ему не передалось мое недоверие. Понятия не имею, как я буду воспитывать в нем веру в людей, но… об этом тоже можно подумать чуть позже. Сейчас передо мной стоят куда более важные вопросы. К примеру, как выжить в той игре, в которую нас втянул мой муж. Вчера Алексин серьезно поднял ставки. И что-то мне подсказывает, что такой человек, как он не сможет спокойно принять свое поражение… Нет, он определенно на этом не остановится. И отыгрываться будет не только на Кирилле — на всех нас!

Глава 24

Глава 24

Первым в гостиную забегает Мишка. Смешно переваливается в теплом комбинезоне, чем еще больше походит на своего тезку из животного мира. И уже следом с непринужденным видом заходит няня. С настолько непринужденным, что сразу становится ясно — она слышала часть нашего разговора, и побоялась помешать, поэтому и запустила его первым.

Михаил спотыкается о край ковра и начинает лететь вперед, но Кирилл, будто заранее предвидя такой исход, быстро двигается ему навстречу. Все происходит за какие-то доли секунды, но пользуясь тем, что нахожусь ближе, я успеваю наклониться и поймать сына. Кирилл же хватает лишь воздух.

Понимаю, что выглядим мы при этом смешно… мы же не игроки на баскетбольном поле, сражающиеся за мяч. Но не могу иначе! Не могу позволить ему выиграть. Миша мой сын, Воеводину в нашей жизни не место!

— Мы готовы, — осторожно сообщает Екатерина Васильевна.

Если раньше у нее и были сомнения в том, что у нас с Кириллом не все гладко, то эта нелепая немая сцена лишь подтвердила ее догадки. Но сейчас мне плевать.