Дрожащими пальцами я открываю папку и на пол вываливается целый ворох фото. На них, действительно, я. С удивлением рассматриваю несколько верхних снимков и изучаю каждую деталь, вспоминая тот день. Кажется, это было в сентябре. Или все-таки еще летом?

На мне лавандовое платье с коротким рукавом, но так как снимки сделаны в помещении, о сезоне это мало что говорит. На первом фото я стою лицом к камере и выгляжу немного взволнованной. Рука Нечаева лежит на моем плече, а вот лица его не видно.

— Это прием у Баринова, — во рту пересохло и мне приходится облизать губы, прежде чем заговорить. — Ты тоже был там.

Он же не может всерьез думать, что я изменила ему прямо посреди празднования открытия четвертого по счету ресторана его друга. Да и какая измена? Рука на моем плече? Причем, я сразу тогда попросила его убрать ее. Не то чтобы я была такой уж пуританкой, но об их взаимной неприязни я была в курсе.

Насколько я помню, разногласия у них возникли из-за куска земли в центре города. Муж никогда не делился подробностями, но из того, что я собрала по крупицам, Кирилл помог Нечаеву этот “кусок” приобрести. Вряд ли бесплатно конечно, но деталей я, действительно, не знаю. По плану его фирма собиралась там строить огромный супермаркет с сопутствующими развлечениями для детей. Но где-то на полпути проект супермаркета резко трансформировался в гостиничный комплекс. Видимо, Нечаев считал, что заполучив протекцию мэра, может не особо следовать своим обещаниям. Кирилл же был с ним несогласен.

Я не считаю мужа святым и прекрасно понимаю, что если бы не риск запятнать собственное имя, он бы вряд ли обратил внимание на “несостыковку”. Но тогда шум подняли жители окрестных домов, собрались активисты, пресса… Артем начал терять огромные деньги в судебных тяжбах, а Кирилл заработал очередные дополнительные очки перед своими избирателями.

В общем, можно понять почему Нечаев мог бы “подложить свинью” Кириллу. Но я… Как он мог заподозрить меня хоть в чем-то?

— Это не все фото, — его голос раздается слишком близко. Я вздрагиваю и только сейчас понимаю, что будучи увлеченной снимками, не заметила, как он подошел ко мне практически вплотную.

Мы одновременно приседаем, чтобы поднять остальные фото и наши пальцы случайно соприкасаются на глянцевой поверхности снимков. Вот только вместо знаменитого “нас будто разрядом тока ударило”, по коже шарашат настоящие молнии. Такие же болезненные и шокирующие.

— Это не я, — громко сглатываю.

Кожу рук печет, а ком в горле разрастается до размеров воздушного шарика. Дышать становится просто невозможно. Комната вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью и уверена, если бы я в этот момент стояла, обязательно бы грохнулась в обморок.

На верхней фотографии лавандовое платье тоже присутствует. Правда, находится уже не на мне, а на полу. Рядом с кроватью.

А на самой кровати лежат два тела. Точнее, одно лежит. А второе на нем сидит. И они… Даже будучи на сто процентов уверенной, что на фото не я, мне все равно становится мерзко. Ком в горле пропитывается каким-то тошнотворным привкусом и я едва успеваю добежать до кухни, прежде чем внутренности выворачивает от спазмов.

К тому моменту, как меня перестает тошнить, Кирилл держит наготове стакан воды. Я аккуратно беру его за верхнюю часть, стараясь сделать так, чтобы наши пальцы не касались. Не уверена, что смогу пережить очередной “удар молнией”. Я бы, вообще, многое сейчас отдала за то, чтобы остаться одной. Кажется, что еще немного — и голова взорвется от этого нескончаемого потока мыслей. Мне нужна тишина. Просто необходима.

Но я понимаю, что если не задам все вопросы сейчас, то второго шанса у меня, возможно, никогда не будет. Несмотря на всю свою спесь, Ольга прекрасно понимает, что Кирилл просто так словами не разбрасывается. Если он сказал, что ей нужно убраться из города, значит именно так ей и следует поступить.

Поэтому мне придется переступить через себя и продлить эту пытку еще на несколько минут.

Сделав серию глубоких вдохов, которые абсолютно никак не помогают мне справиться с подступающей истерикой, я снова беру в руки фотографии. На этот раз Кирилл не помогает мне собрать их с пола. Даже наоборот — усиленно делает вид, что замысловатые завитушки на обоях интересует его куда больше, чем обнаженные тела на снимках.

Волосы девушки на фото прикрывают часть лица, но наше с ней сходство от этого не менее сильное. Я знаю, что технологии сейчас шагнули далеко вперед, но… Это все равно никак не укладывается в голове.

Сейчас я стараюсь абстрагироваться от лица и переключаю внимание на тело. Ладони Артема лежат на ее груди, затрудняя тем самым возможность рассмотреть форму и я все больше убеждаюсь в том, что эти фото не случайны. Они невероятно откровенны, но в то же время, все самые важные детали будто специально прикрыты от объектива. Это будто красиво срежиссированная постельная сцена из фильма. Ни у кого не возникает сомнений, что именно происходит в кадре, но в то же время кино не скатывается в банальную порнографию.

У Оли в пупке есть пирсинг, но на фото этого не видно. Талия узкая, здесь тоже явно поработали в редакторе. Причем, немного перестарались. Мне кажется, даже я не выгляжу так стройно.

Я знаю, что фото — подделка, но в какой-то момент все равно начинаю сомневаться в своей адекватности. Может, меня опоили? Может, наоборот, это тело Кирилла здесь заменили в редакторе, а снимки сделали в нашей с ним спальне?

Ага… и интерьер при этом изменили до неузнаваемости.

Я бросаю фото на стол, но затем снова хватаю и впиваюсь взглядом в то, где видно бедро девушки. Идеально гладкое.

— Шрама нет, — выдыхаю отрывисто, тыча пальцев в точку, где по идее, должен быть мой шрам от встречи с листом металла.

Я его заработала через пару месяцев после встречи с Воеводиным. У нас тогда была активная стадия знакомства со всеми его друзьями и у одного из них была свеже построенная дача. С баней, бассейном, зоной для барбекю и всеми другими прелестями загородного отдыха. Но так как стройка была закончена только недавно, на заднем дворе еще остались какие-то стройматериалы. Вот на них я и наткнулась, когда пошла искать Кирилла. Ему весь вечер кто-то звонил и дергал по работе, а я в новой компании чувствовала себя довольно неуютно и поэтому отправилась за ним. Но в темноте напоролась на лист металла и распорола себе бедро так, что пришлось накладывать швы. Воеводин тогда везде носил меня на руках и мне кажется, именно в тот момент я поняла, что с таким надежным мужчиной готова провести всю оставшуюся жизнь.

—Ты права, — он громко сглатывает и ведет длинным пальцем по плечу девушки на фотографии. — Но родимое пятно есть. Оно сбило меня с толку…

— Это фотошоп, — качаю головой. — Мое лицо, практически мое тело… Кто-то очень хотел, чтобы ты поверил в то, что на фотографиях я.

— И я поверил, — хрипло соглашается он.

— И ты поверил, — словно эхо повторяю.

Мысленно напоминаю себе, что там была еще какая-то запись моего голоса, но сомневаюсь, что от этого мне станет легче. Дело ведь не в доказательствах. Дело в том, как он поступил. Сразу же. Не дав мне даже возможности оправдаться.

Звук пластиковых колесиков чемодана вырывает меня из мыслей и я практически бегу обратно в гостиную, чтобы не дать Ольге уйти без ответов.

Сестра замирает в дверном проеме и окидывает меня ненавидящим взглядом. Словно это я сломала ее жизнь. Будто я — главная виновница всех ее проблем.

— Неужели ты думала, что правда никогда не всплывет? — мой голос звучит странно. Слишком хрипло и задушено.

— Если честно, в тот момент меня это мало волновало, — пожимает она плечами. — Я просто хотела сделать тебе больно, Тая. Причинить тебе такую же боль, как ты постоянно причиняешь окружающим.

— Что за бред? — встряет Кирилл, но я лишь машу на него рукой. Я хочу ее выслушать. Хочу ее понять. Узнать за что она так со мной поступила.

— Я всегда помогала тебе, — мотаю головой.