— Я скажу, что Кирилл меня вынудил, — кричит она, паникуя.
— А как насчет переводов? Если я правильно поняла, деньги поступают тебе на карту…
— И что? Я скажу, что это была его идея, он меня… склонил.
— И ты думаешь, это тебя спасет? — теперь настала моя очередь натягивать на лицо победную улыбку.
— Одна я не сяду, — угрожает она. — Я утяну Кирилла за собой. Может, я и буду соучастницей, но идея изначально была его и…
— И ты думаешь, это меня реально волнует? — усмехаюсь, не в силах сдержаться. — Утопить вас обоих… как давно я об этом мечтала! Может, оказавшись за решеткой, вы наконец, оставите нас с сыном в покое.
— Ты этого не сделаешь…, — испуганно мямлит Ольга. — Не посмеешь! Я же твоя сестра!
— Почему-то ты не вспоминала об этом, когда вставала на колени перед моим мужем, — холодно замечаю.
— Это все он, — снова оправдывается она.
— Оля, я еще раз повторяю — мне все равно. Я вас обоих ненавижу одинаково! Вы оба меня предали и сделали мне больно. Так что по очереди вы пойдете ко дну или одновременно, мне наплевать. Наоборот даже, мне же легче… меньше работы. Достаточно толкнуть тебя и ты утащишь его за собой…
— Ты… Ты об этом пожалеешь, — брызжет слюной она. — Я так просто не…
— Сдашься, Оля, сдашься. Причем, прямо сейчас. Никаких поступлений на карту можешь больше не ждать. Как никак, это наш семейный бюджет. Было бы кощунственно тратить его на шалав подзаборных…
— Ты права, дорогая, — муж встает за моей спиной.
Напрягаюсь всем телом, но к счастью, у него хватает ума не касаться меня. Хватит уже того, что жар от его тела не обжигает меня, а наоборот, будто подпитывает и придает силы. Командная работа… когда-то я гордилась тем, что мы так тонко чувствуем друг друга. Сейчас же я понимаю, что это лишь делает меня слабее.
Но тем не менее, я не отхожу. Разрешаю себе хотя бы один раз снова почувствовать это. Будто мы снова команда. Снова семья
Окинув нас злым ядовитым взглядом, Оля выбегает из гостиной, оглушая звенящую тишину цокотом своих шпилек.
— Спасибо, — выдыхает Кирилл, раздувая волосы на затылке. От его голоса кожа на моей шее покрывается мурашками, но я все же делаю над собой усилие и шагаю вперед, увеличивая расстояние между нами. — Это было отличной идеей.
— Не обольщайся, — возвращаю ему его же слова после моей стычки с Велесом. — Тот факт, что я утерла нос Ольге не означает, что я на твоей стороне, Кирилл. Даже наоборот… один твой неверный шаг и я претворю в жизнь все свои угрозы.
— Таисия, девочка моя, — он каким-то образом снова оказывается в опасной близости. — Я не Оля. Меня так просто не запугать. Ты же понимаешь, что с моими связями полиция ничего не сделает? Тебя выслушают, посочувствуют, а потом отправят домой… к мужу. Но еще раз повторяю: ты молодец! Эта тварь меня давно раздражала, но почему-то мне казалось, что легче отстегивать каждый месяц определенную сумму, чем марать руки об нее.
Внутри снова все обрывается и я с трудом могу совладать с собственным дыханием. Он слишком близко. Понятие личных границ всегда было чуждо Кириллу, но сейчас это как-то особенно обострилось. Он слишком часто и слишком явно проникает в мое личное пространство. Не дает мне ни единого шанса на то, чтобы вытравить его из своей системы. Между нами жалкие сантиметры и несмотря на то, что сейчас он даже не смотрит на мои губы, они все равно болезненно горят.
— Я ее боюсь, — выдыхаю. — Оля очень мстительная, она ведь может навредить…
— Нашему сыну? — перебивает меня Кирилл. — На этот счёт можешь не переживать, Таисия. Я никому не позволю навредить своей семье!
Глава 22.2
— Конечно, — смаргиваю отвращение, которое вызывают его слова. — С этим ты справишься и сам. Зачем позволять кому-то вредить нашей семье, если есть ты, да?
— Ты забываешься, Таисия, — моментально звереет Кирилл. — Ты настолько зациклилась на моей вине, что в упор забываешь свою собственную роль…
В его глазах пылает настолько ядовитый огонь, что я невольно делаю шаг назад. Дверь за моей спиной открыта, поэтому сейчас я не боюсь оказаться в западне. Уверенно продолжаю спиной продвигаться к выходу, но когда до спасения остается лишь несколько шагов, наступаю на одну из брошенных Мишей игрушек. Стопа подворачивается и я начинаю заваливаться в бок, но Кирилл уверенно ловит меня. С легкостью выравнивает, но отпускать почему-то не спешит.
Его руки сжимают мои предплечья, а ледяные глаза впиваются в лицо, будто пытаются найти там ответы на все свои вопросы. Вот только вряд ли у него это получится. Как можно ответить за то, чего не совершал?
Сейчас, в отличие от того раза в его кабинете, в комнате не царит интимная темнота. На улице хоть и пасмурно, но дневного света достаточно, чтобы разглядеть поры на его лице. А еще, чтобы понять, что его мысли снова перетекли из одной плоскости в другую. Глядя на то, как темнота заливает его радужку, а губы подрагивают от желания поцеловать меня, я ярко представляю картинку его внутренней борьбы. Мозг или сердце? Сердце или мозг? Кто сегодня победит?
Хотя нет, кажется, я в очередной раз забываю с кем имею дело. Это же мой муж, великий и ужасный Кирилл Воеводин. У него нет сердца. А значит борьба идет между мозгом и тем органом, что находится у него между ног.
Судя по тому, как учащается его дыхание и более требовательной становится хватка на моих плечах, тот самый орган побеждает.
При свете дня мне гораздо легче противостоять влечению, которое как бы ни было тяжело в этом признаться, все еще есть. А может, дело в том, что в воздухе вокруг нас все еще витает едкий запах духов моей сестры…
Но факт остается фактом, я полностью владею собой, в то время как Воеводин сгорает от желания. Его грудная клетка вздымается так, словно за ребрами проходит небольшой рок-концерт, тысяч эдак на пять зрителей, а дыхание не просто опаляет мою кожу, оно оставляет на ней ожоги.
Вряд ли он сам осознает какое влияние я до сих пор оказываю на него. Впрочем, не удивлюсь если частично его эмоции сейчас завязаны на злости. Кирилл политик до мозга костей. Противостояние и соперничество у него в крови. Раньше я практически никогда с ним не спорила, была тихой, послушной… идеальной. А еще скучной, как не раз говорила моя сестра.
Сейчас же мое противостояние его заводит. Колоссально. Старые чувства накладываются на новые абсолютно острые эмоции и Воеводин сам не понимает что с этим делать. Уверена, если он по какой-то причине считает, что это я ему изменила, то прикасаться ко мне ему так же противно, как и мне к нему… Но бедный мой муж ничего не может с этим поделать. Сейчас тот самый редкий момент, когда господин мэр себя совершенно не контролирует.
— Главное, что ты всегда помнишь о моей роли, Кирилл, — замечаю, вдоволь насладившись этим зрелищем. — Сделай мне одолжение, никогда не забывай об этом, ладно? В наших интересах, чтобы наши отношения остались в рамках деловых. Договорились?
Я была уверена, что яд в моем голосе мигом приведет его в чувства, но судя по взгляду, Кирилл все еще на грани. Едва ли мои слова достигают его ушей. Впрочем, и неудивительно — воздух вокруг нас настолько сгустился, что задержал бы и летящие пули, не то что мою речь.
— Кирилл, — громко сглатываю, пытаясь высвободиться из цепкой хватки. — Отпусти меня. Не надо… не надо на меня так смотреть.
— Думаешь, я этого не знаю? — с надломом выдыхает он. — Думаешь, я хочу ТАК на тебя смотреть, после всего этого? Всю душу из меня вынула, Таисия… Ты же, черт возьми, просто меня убила. Понимаешь?
Его руки с моих плеч перемещаются на шею, но не сдавливают. Аккуратно касаются, ползут к подбородку и медленно надавливают. Подушечки пальцев очерчивают линию челюсти и ложатся на скулы. По моей коже струится его энергетика. Она словно вязкая субстанция стекает с его пальцев и пропитывает меня. Проникает все глубже и глубже. Забирается не только под кожу, но и в кровоток. Покалывает в венах, щиплет слизистую… заменяет собой воздух в легких.
