Но ФБР даже не помогло мне уехать из Лас-Вегаса. Это сделал Коул.

А Джуд? Джуда. Он просто испарился, будто ничего и не было. Будто он был лишь плодом моего воображения. Будто я все это выдумала.

Тот, кто стоял за дверью моей квартиры, постучал снова.

По крайней мере, я знала, что это не люди Джона Валентайна. Те сначала взрывают, а потом стучат.

Я никогда не открывала дверь. Даже не утруждала себя тем, чтобы крикнуть «уходите». Через какое-то время люди просто уходили сами.

Может, Джоэл заказал мне еду.

Я не хотела есть, но когда он вернется, то обязательно устроит мне головомойку за то, что я голодаю.

Нехотя я выпуталась из одеяла и поплелась к двери. Приоткрыв ее, я наклонилась, чтобы забрать пакет с тем, что заказал Джоэл, но наткнулась взглядом на пару кроссовок.

Которые принадлежали человеку.

Я выпрямилась и зажмурилась от дневного света, хлынувшего в щель. Джек в фирменном поло с эмблемой Коннектикутского университета стоял, нагруженный пакетами с едой навынос. Я вообще не понимала, как ему удалось постучать с такой ношей. Когда я видела его в последний раз, то отвергла его предложение пойти на свидание. Но то отчаяние на его лице не шло ни в какое сравнение с той болью, что исказила его черты сейчас.

Он сглотнул и часто замигал, словно сдерживая слезы.

— Привет, — хрипло произнес он.

Я запустила пятерню в волосы, пытаясь пригладить этот перекати-поле у себя на голове, но пальцы тут же застряли в колтунах и узлах.

— Привет. Извини. Я... я никого не ждала.

— Я пытался дозвониться. Писал. — Он плотно сжал губы.

— Извини, — снова пробормотала я. — Мне пришлось сменить номер. — Я не стала объяснять, что мой телефон взлетел на воздух. Это было такой мелочью по сравнению с той травлей и шквалом вопросов, которые мне пришлось вытерпеть, когда пресса разузнала мой личный номер.

Чувство вины камнем упало на дно желудка. Я едва справлялась с собственными эмоциями. Я не знала, как объяснить, что те семьдесят два дня, что я провела без Джуда, преследовали меня гораздо сильнее, чем те шестнадцать дней, когда я была с ним в бегах.

Все понимали, когда я говорила, что мне снятся кошмары. Но никто не понял бы эту изнуряющую, тупую боль внутри, которая накатывала каждый раз, когда я думала о нем.

Бумага и пластик зашуршали — это Джейк перехватил охапку пакетов.

— Я... ну... не хотел приходить с пустыми руками, поэтому заскочил в ту пончиковую в Уэзерсфилде, которую ты любишь. А потом подумал, что ты, наверное, еще не обедала, и взял суши. А на случай, если тебе не захочется рыбы, прихватил еще куриных наггетсов...

Я заметила под его мышкой знакомую белую коробку.

— Это что, булочки из «Техас Роудхаус»?

Его щеки медленно залил румянец.

— Ну может быть. И еще я взял тебе суп. Мне показалось, суп будет кстати...

Впервые за три месяца я улыбнулась.

— Я не больна.

Джейк кивнул на бумажный пакет, зажатый под локтем.

— Вот поэтому я еще принес чипсы, сальсу и текилу.

Пока Джейк расставлял всю эту гору еды на журнальном столике, я метнулась в ванную, чтобы почистить зубы и причесаться. Когда стало понятно, что быстро распутать все колтуны не удастся, я просто собрала волосы в пучок.

Когда я на цыпочках вернулась в гостиную, Джейк уже ждал меня на диване. Он похлопал по сиденью рядом с собой.

— Как ты на самом деле? — спросил он, открывая коробку с фирменными булочками, и потянулся за одной.

Я сделала то же самое, просто чтобы занять чем-то руки.

— Нормально. Сижу дома, никого не трогаю.

— Амелия...

— Извини, что не написала никому, когда вернулась в город, — сказала я, будто просто съездила в отпуск. — Ты пришел по своей воле или тебя выбрали официальным представителем от нашей компании?

Я не озвучила это, но осознание того, что никто из наших друзей даже не попытался со мной связаться, больно задело. Да, мой телефон взорвался, но у них ведь был адрес моей электронной почты. Черт, я обычно на письма отвечала быстрее, чем на сообщения. Они же знали об этом.

Он нахмурился, и по его виду было понятно, что ему действительно больно это слышать.

— Я пришел, потому что переживаю за тебя. Все ждал, что ты позвонишь или как-то проявишь себя, когда вернешься.

— Извини, — пробормотала я.

— Не извиняйся, — выдохнул Джейк. — Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. — Он шумно втянул воздух. — Это же просто... кино какое-то. — Джейк положил руку на спинку дивана, слегка коснувшись пальцами моего плеча. — Скажи мне честно. Как ты со всем этим справляешься?

Ком в горле разросся так, что я едва могла дышать. Уголок рта задрожал, когда я прошептала:

— Никак.

Произнести эти два слова вслух принесло больше облегчения, чем все сеансы у доктор Чен.

Джейк выронил булочку и прижал меня к себе. Он не произнес ни слова, и я была ему за это благодарна.

— Ты уверена, что тебе стоит преподавать в этом семестре? — спросил Джейк, когда я отстранилась. — Я уверен, Олкотт дал бы тебе отпуск. Тем более что история получила такую огласку.

Я пожала плечами.

— Они перевели большую часть моих очных занятий в онлайн. Буду бывать в кампусе всего два дня в неделю.

Он оглядел погруженную в полумрак квартиру. Какой смысл включать свет, если я все равно весь день валяюсь в постели?

— Если тебе нужно сменить обстановку, ты всегда можешь приехать в Сторс и пожить у меня. У меня полно места и отличный вайфай.

— Джейк...

— Я бы мог сказать, что предлагаю это по старой дружбе, но не хочу тебе врать. Я ведь собирался с духом, чтобы позвать тебя на свидание... ну, сама понимаешь, до того как все это случилось. — Он вздохнул. — А когда я увидел новости и это видео, где тебя увозят... я так пожалел, что не признался тебе во всем раньше. Время, пока я ждал твоего возвращения, тянулось целую вечность. Я пообещал себе: если увижу тебя снова, то скажу о своих чувствах при первой же возможности.

Он что, серьезно заходил на второй круг?

Сейчас?

Внутри все сжалось, но не от той дурноты, что накатывала при мыслях о Джуде. Я не хотела ранить Джейка. Он был таким добрым. Таким милым. Мы дружили, и мне не хотелось терять эту связь. Но и лгать ему я не могла.

— Мне нужно во многом разобраться, — тихо сказала я.

Джейк кивнул.

— Да. Понимаю. Тебе стоит сосредоточиться на этом. — Он положил ладонь мне на колено. — И если тебе понадобится тот, на кого можно опереться, пока ты со всем этим разбираешься, я рядом.

Когда Джейк попрощался и оставил меня наедине с этим шведским столом, мне стало каплю легче. Возможно, эта легкость была связана с той ясностью, которую принесло мне мое адское лето: я была тем самым живым клеем, который удерживал всех вместе, даже когда ради меня никто не делал того же. А Джейк? Я не была уверена, что наша дружба выдержит, даже если бы мне этого хотелось. Мои чувства к Джуду были слишком запутанными, а вот с Джейком все было просто. Я не хотела его так, как хотела Джуда, пусть даже он и был самым безопасным вариантом.

Уж лучше чувствовать все подряд — восторг, боль, полет, свободное падение и сокрушительный удар оземь, — чем не чувствовать вообще ничего.

Я взяла тарелку, положила всего понемногу, а остатки упаковала и убрала в холодильник до возвращения Джоэла. Он сметет все подчистую. Когда я снова устроилась на диване со своей тарелкой, мой взгляд упал на тень в углу.

Там стоял рюкзак.

Я не осмеливалась открыть его с тех пор, как забрала из бюро находок в Лас-Вегасе. Это был ящик Пандоры. То, что вырвется наружу, уже нельзя будет вернуть обратно.

В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием цепочек потолочного вентилятора, бившихся друг о друга.

Может, все-таки открыть рюкзак.

Вроде как... экспозиционная терапия.

Я докажу самой себе, что это всего лишь рюкзак, забитый всяким хламом. Деньги, которые я выиграла ради свободы Джоэла — те восемьдесят тысяч, что Коул припрятал для меня, и выигрыш из Вегаса, — теперь лежали в банковской ячейке.