Амелия жалобно всхлипнула.

— Но...

— Никаких «но». — Я целовал ее под челюстью, пока ее жалобный стон не сменился томным вздохом удовольствия. — Будь хорошей девочкой. Дай мне тебя трахнуть. Обещаю, я позабочусь о твоей киске. — Я слегка прикусил ее за ухо. — Я позабочусь о тебе.

Глаза Амелии подернулись влажной, сонной пеленой, и она покорно призналась.

— Я этого хочу.

Я надавил ей на заднюю поверхность бедра, прижимая колено к груди и раскрывая ее еще сильнее. Она протяжно застонала от нового ощущения, когда я толкнулся бедрами и вошел глубже.

— Смотри на меня, доктор Хоторн.

Я вбивался в нее так сильно, что ее грудь то и дело вздрагивала. Дрожащими, пьяными от секса руками она потянулась ко мне, вцепляясь в бицепсы, пока я не навис над ней всем телом.

— Ты нужен мне ближе, — прошептала она, прижимаясь ко мне и обхватывая мои бедра своими длинными, изящными ногами. — Сделай так, чтобы я забыла обо всем, что будет после.

Ради нее я был готов на все.

Я целовал ее в губы. В шею. В горло и в ухо. Просунув руку между ног, я ласкал ее клитор, пока она не задрожала от вожделения. Я уходил в нее до самого основания и вращал бедрами, заставляя ее извиваться и умолять о разрядке. Я сжимал и ласкал ее грудь, терзал соски, заставляя ее выгибаться мне навстречу.

Я хотел быть для нее всем. И отдал бы все, чтобы принадлежать ей.

— Джуд, — прошипела она, когда я обнял ее за спину, прижимая к своей груди и продолжая трахать короткими, точными толчками. Нежное, едва уловимое трепетание ее киски, сжимавшейся вокруг моего члена, подвело меня к самому краю.

Я с силой вогнал член до упора и потерся о ее клитор, лишая ее последней возможности вытолкнуть из себя хотя бы один слог моего имени.

Она взорвалась, намертво вцепившись в меня, пока ее накрывало волна за волной. Я с глухим рычанием кончил, изливаясь в нее.

Дыхание Амелии было частым и тяжелым. Постепенно напряжение отпустило ее тело, и она без сил повалилась на кровать. Губы расплылись в ленивой улыбке, и она тихо рассмеялась.

Я до безумия любил этот звук.

— Ты как? — спросил я, целуя ее в висок.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня с чувством, которое можно было назвать только абсолютным обожанием. Черт возьми, я ни за что на свете не заслуживал такого взгляда.

— Так хорошо... — тихо выдохнула она, и ее веки начали тяжелеть.

Суббота, 7 июня| 20:41

— Дай мне минутку, и я буду готова ко второму раунду, — пробормотала Амелия, просыпаясь после своего короткого послесексового сна.

Я моргнул, прогоняя усталость, пока внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Напоследок я затянул поцелуй у нее на лбу.

— Второй раунд подождет. Пора.

Мы с Амелией привели себя в порядок в вызывающе огромной ванной комнате. Потом я стоял и ждал, разглядывая через окно многолюдные улицы, пока она поправляла прическу и макияж.

Сумки мы оставили в номере, за исключением маленькой сумочки из секонд-хенда, в которой Амелия несла наличные для игры. Взявшись за руки, мы пошли по извилистым коридорам отеля к лифту, а на нем спустились в казино.

Управляемый хаос — пожалуй, только так это можно было описать. Если «Четыре всадника» по сравнению с большинством казино казались довольно тихим местечком, то здесь вовсю бушевало веселье.

Именно это мне и было нужно.

— Сначала выпьем? — спросила она, когда мы пробирались сквозь бесконечные ряды игровых автоматов.

— Нет. Иди к кассе. Бери фишки. Начинай играть. Не трать сегодня время на рулетку или крэпс. Только блэкджек. Заходи по-крупному. Не скромничай. Не стесняйся и не тушуйся. Если ты не будешь бурно радоваться крупному выигрышу, это покажется подозрительным. Все должно выглядеть так, будто у тебя лучшая ночь в жизни.

— Но разве мне не запретят играть, если я буду постоянно выигрывать?

Я покачал головой.

— Это Вегас. Не Валентайн. Они будут рассчитывать на то, что завтра ты вернешься и спустишь все до копейки, да еще и сверху останешься должна.

— Ты ведь будешь где-то рядом? Мне было бы спокойнее, если бы у нас были рации или что-то вроде того.

— Я тебе не нужен. — Каждое слово отзывалось во рту горькой желчью. — Обещаю, все будет в порядке. Я не спущу с тебя глаз.

Она замерла на пересечении проходов.

— Нам стоит еще раз все обдумать. Мне нужно...

Я обхватил ладонями ее щеки. Вокруг нас проносились люди — вечный мираж из неоновых вспышек, лавины звуков и эмоций от полного восторга до глубочайшего отчаяния. И я кожей ощущал каждую из них.

— Сегодняшняя ночь — ради тебя. Ради твоей свободы. Ради свободы твоего брата. Не думай обо мне. Я найду тебя позже. Обещаю. — Я вложил ей в руку ключ от номера. — Не потеряй его.

— Ты ведь не даешь обещаний, которые не можешь сдержать.

Я наклонился и поцеловал ее.

— Я обещаю, что всегда тебя найду.

Амелия потянулась к моей руке, но я отстранился, чтобы мы не выглядели парой. Обида на ее лице была почти осязаемой. Прежде чем она успела сказать хоть слово, я развернулся и растворился в толпе.

Амелия сыграла два раунда и подняла пятьдесят тысяч. Когда она не сдерживалась, равных ей не было. Пока она забирала выигрыш и пересаживалась за другой стол, чтобы начать новую игру, я еще раз обошел казино — будто дежурил на смене в охране. Но вместо того чтобы прятаться в тени и слушать болтовню в наушнике, я отбивал пятюни благодушным старушкам, которые выиграли пару сотен баксов на автоматах. «Случайно» опрокинул бокал какой-то девицы на девичнике, куда подсыпали колеса. Я лавировал между покерными столами с таким видом, словно очень спешил, и поймал взгляд Амелии, когда она подняла глаза от карт. Я коротко кивнул ей и тут же отвернулся, чтобы не отвлекать.

Мне нужно было, чтобы она оставалась максимально собранной.

— Простите, — пробормотал я, протискиваясь мимо компании сорокалетних, которые праздновали чей-то день рождения в дурацких лентах через плечо и пластиковых коронах.

Когда я огибал бар, уровень шума, казалось, достиг какого-то запредельного децибела. Понятия не имею, как здешние сотрудники терпят этот дурдом ночь за ночью. Джон Валентайн, конечно, та еще тварь, но от его заведения у меня хотя бы голова не раскалывалась.

Мимо проковылял мужик с остатками кокса на носу.

Великолепно.

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза, когда он в мании рванул прямиком к покерному столу — будто дорожка в туалете, на которую у него и денег-то не было, могла исправить его невезение.

Я перехватил полупустой стакан из-под виски, брошенный кем-то на углу барной стойки. Подносить его к губам я и не думал, но когда в руках хоть что-то есть, ты меньше бросаешься в глаза. Да и то, что у бара не спросили документы, тоже на руку. Бармены в плане вычисления поддельных паспортов соображали получше копов.

Я знал, что Валентайн не пошлет своих людей в такую даль, в Вегас. В Неваде были свои игроки, с которыми он предпочитал не связываться. Но это не значило, что мы в безопасности.

Был один конкретный противник, встречи с которым я пытался избежать: федералы.

Амелия вскинула руки и восторженно взвизгнула, выиграв еще двадцать тысяч.

Умница девочка. Играла быстро и по-крупному.

Пока мы приводили себя в порядок после секса, мы обсудили сумму, с которой пора сматываться. С учетом тех восьмидесяти тысяч, что припрятал Коул, ей требовалось чуть больше двадцати, чтобы закрыть долг Джоэла перед Валентайном.

И еще сверху, чтобы они оба могли спокойно уйти.

Я сказал ей, что мы можем уехать из Вегаса с лишним полтинником, но надежнее будет взять восемьдесят, чтобы общая сумма для возвращения на восток составила круглую сотню тысяч.

Деньги были лишь половиной нашего козыря. Второй половиной были отчеты, которые я спрятал у себя в квартире. Лишние наличные помогут задобрить Валентайна. А компромат заставит его заткнуться навсегда.

За столом Амелии раздались одобрительные возгласы — другие игроки праздновали ее победу. Она сияла во весь рот. Мне нравилось смотреть, как она расцветает. Нравилось, когда она заявляла о себе, а не пыталась быть серой мышкой.