Я не должна была возвращаться в «Четыре всадника».

Мы влюбились друг в друга.

Мне следовало бежать от него.

Я не должна была ему доверять.

Мы влюбились друг в друга.

Мы влюбились друг в друга.

Мы влюбились друг в друга.

Я не должна была его любить.

Но я любила.

Я не должна была выжить.

Но мы влюбились друг в друга.

Пикап глухо зарычал. Джуд тронулся с места, увозя меня от хижины вниз по склону. Я вытерла слезы, оставляя все позади.

Безопасность. Уют. Дом.

Все должно было закончиться иначе. Мне полагалось чувствовать облегчение. Я должна была хотеть, чтобы моя жизнь вернулась на круги своя.

Но я не хотела.

Солнце еще не зашло, но уже клонилось к закату. К тому времени как мы выберемся из леса на трассу, нас укроет ночная темнота.

В начале пути мы оба молчали.

Радио включать не стали.

Тишина и тоска были нашими неизменными спутниками, пока мы ехали через Западную Вирджинию и пересекали границу Огайо. Мы остановились заправиться и сходить в туалет на заправке где-то под Дейтоном.

В этот раз я не пыталась бежать. Такая мысль даже не пришла мне в голову. И Джуд не караулил меня у дверей женского туалета как тюремщик.

Он знал, что я вернусь.

Где-то между Дейтоном и Индианаполисом мы перекусили протеиновыми батончиками вместо завтрака, продолжая ехать в полном молчании.

Когда мы проезжали Лафайетт в штате Индиана, начало рассветать. Я валилась с ног от усталости, но сон был лишь мимолетным гостем — дразнил легким касанием и тут же исчезал.

Джуд протянул руку через салон, взял мою ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Скоро все закончится.

Я не знала, имел ли он в виду ситуацию с Джоном Валентайном или нас двоих. Но его руку я не выпустила.

Я ничуть не удивилась, когда Джуд свернул на платную долгосрочную парковку возле аэропорта О’Хара. Мой голос охрип от долгого молчания, когда я спросила:

— Эту машину ты тоже взорвешь?

Он усмехнулся.

— Надеюсь, нет. Коул знает, где она стоит, если я не смогу за ней вернуться.

От мысли, что Джуд может не вернуться, к горлу подступила тошнота.

Я открыла рот, чтобы поспорить — начать придумывать какой-то другой выход, — но Джуд сжал мою ладонь.

— Не беспокойся обо мне, лисичка.

Я с трудом сглотнула.

— Проще сказать, чем сделать.

— Амелия...

Слезы покатились по щекам, и я крепче сжала его руку в ответ.

— Мне не плевать, ясно? Прости, но это так. Знаю, что не должна, но мне кажется, я...

Джуд моргнул и посмотрел на меня так, словно я была плодом его воображения. А в следующее мгновение я уже оказалась в его объятиях. Он перетянул меня к себе через сиденье и сжал так, что затрещали ребра. Баюкая мою голову в своей ладони, он прижался щекой к моему виску. Он тяжело дышал, будто я была единственным спасательным кругом, не дававшим ему пойти ко дну. Я медленно обняла его в ответ.

Он меня не поцеловал.

Он просто держал меня так, словно от этого зависела его жизнь.

— Я не хочу, чтобы ты ушел от меня так же, как ушел из армии, — я посмотрела на него. — То, что ты сделал... спас меня, спас Джоэла — это важно, — глаза снова защипало от слез. — Ты важен. Для меня.

Кадык Джуда дернулся, он сглотнул и кивнул. Он открыл рот, уголки его губ задрожали на вдохе, но он не смог вымолвить ни слова. Все, что он собирался сказать, куда-то испарилось. Он прижал меня еще ближе, уткнувшись лицом в сгиб моей шеи.

— Ты важна для меня. Очень, — слова прозвучали глухо, но смысл был предельно ясен.

Навалилась усталость. Она подкралась незаметно, стоило мне прильнуть к его груди. Джуд подержал меня так еще мгновение, а затем поцеловал в макушку.

— Надо двигаться дальше. Поспим в поезде.

Мы забрали вещи из пикапа, каждый набросил на плечи по рюкзаку. Джуд протянул мне купленный в секонд-хенде кошелек, где лежали мои новые документы и немного наличных на мелкие расходы. Основную часть денег, с которыми мы бежали из Атлантик-Сити, он нес сам. Последние две недели мы экономили и не тратили лишнего, чтобы оставить как можно больше для игры. К счастью, те восемьдесят тысяч, что я уже выиграла, были в безопасности у Коула.

...Где бы он сейчас ни был.

Мы доехали по Синей линии метро до станции Юнион-Стейшн, где сели на поезд «Саутвест Чиф», идущий до Аризоны.

Тот, кто бронировал нам билеты, раскошелился на купе-руметт, так что мы могли лечь и хорошенько выспаться в дороге. Главным плюсом, по мнению Джуда, было то, что здесь мы оставались скрыты от посторонних глаз. Ближайшие тридцать пять часов мы проведем взаперти: будем спать и продумывать план действий.

Проводники и ухом не повели, когда проверяли мой билет и новые документы. Чтобы не усложнять жизнь, Джуд записал меня на то имя, под которым меня знали в «Четырех всадниках». Для всех вокруг я была просто Анджелой. Оставалось надеяться, что в Вегасе в это тоже поверят.

Джуд не стал терять времени и быстро разложил наши два сиденья, превратив их в спальные места. Он, должно быть, жутко устал. Я уже собиралась залезть на верхнюю полку, но он перехватил меня за талию.

— Ложись со мной.

Я посмотрела на постель, которая по ширине больше напоминала диванчик, чем нормальную кровать. На ней и мне одной было бы тесно, куда уж там парню с телосложением, похожим на холодильник.

— Пожалуйста, — попросил он, когда поезд тронулся и слегка качнулся.

Я все еще не могла привыкнуть к его бритой голове, покрытой теперь лишь тонким слоем иссиня-черных волос. Впрочем, к себе самой в образе шатенки я тоже пока не привыкла. Мы сделали то, что были должны. И пока все шло именно так, как он и говорил.

Я прихватила одеяло, предназначенное для моей полки. Джуд лег первым и увлек меня за собой, укладывая к себе на грудь.

Стоило моей голове коснуться его груди, как я почувствовала, как из его тела уходит все напряжение.

Он захрапел еще до того, как поезд отъехал от платформы.

Я проснулась от того, что поезд замедлил ход, а из динамиков, слегка потрескивая, раздалось объявление о прибытии в Форт-Мэдисон, штат Айова. Джуд спал, вжавшись в стену и по-прежнему прижимая меня к своей груди. Внизу живота появилось отчетливое чувство дискомфорта. После посадки я так сильно устала, что о посещении туалета перед отправлением не могло быть и речи. Но теперь тянуть дальше было нельзя.

Я выскользнула из объятий Джуда и, встав на ноги, слегка пошатнулась, пока не почувствовала в них уверенность. Поесть тоже не мешало бы.

Я даже не успела дотянуться до замка на двери, как Джуд в панике проснулся.

— Что случилось? — в его глазах метался испуг: он никак не мог прийти в себя после беспробудного сна, мгновенно уступившего место страху, что меня нет рядом.

Я положила ладонь ему на грудь, и его бешено колотящееся сердце тут же начало замедлять ход.

— Все хорошо. Я просто в туалет.

Он глянул на окно, зашторенное занавеской.

— Мы стоим.

— Ага, только что остановились в Айове.

Бешеный блеск в его глазах еще не угас. Джуд провел ладонью по своей бритой макушке и закрыл глаза.

— Точно. Хорошо.

Я снова посмотрела на дверь.

— Мне правда очень нужно.

Широким жестом Джуд пропустил меня вперед и пошел следом в узкий коридор вагона. К счастью, очередь в общий туалет растаяла прямо у нас на глазах. Я заскочила первой, постаравшись управиться как можно быстрее в кабинке, которая была лишь ненамного просторнее самолетного туалета, а потом уступила место Джуду. Вокруг суетились люди, расселяясь по местам после посадки на станции.

— Надо бы чего-нибудь поесть, — Джуд коснулся ладонью моей щеки, — но, если честно, мне хочется просто лечь и дальше спать.

— Я могу заказать еду в купе, если ты хочешь вернуться в руметт, — сказала я, мысленно поблагодарив судьбу за то, что класс нашего купе позволял не тащиться в вагон-ресторан, если только нам не приспичит заказывать обед из нескольких блюд.