— Я убью его, — пробормотал я.

Амелия шлепнула меня по ноге.

— Но с тобой все хорошо? Как твое колено?

— Нормально, — сказал Джоэл. — Один из парней Коула привел сюда физиотерапевта, так что я продолжаю восстанавливаться.

Ее плечи опустились, лицо разгладилось от облегчения, и в этот миг я почувствовал себя всемогущим.

— Хорошо, — произнесла она. — Это хорошо.

— И долго нам еще так куковать? — спросил Джоэл, и его напускное безразличие сменилось капризными нотками. — Я уже хочу вернуть нормальную жизнь. Мы пропускаем самый разгар бейсбольного сезона. Это же наша фишка.

Уголки ее губ тронула грустная улыбка:

— Мы работаем над этим.

Я постучал пальцем по запястью, напоминая, что пора закругляться.

— Я скучаю по тебе, — прохрипела она. — И люблю тебя.

— Тоже тебя люблю, — ответил Джоэл. — И прости меня.

Я снова постучал по запястью.

— Мне пора. Но я постараюсь скоро еще раз позвонить, — сказала Амелия.

Коул перехватил трубку и сбросил звонок прежде, чем они успели вставить еще хоть слово.

— Ну и говнюк, — проворчал я. — Пацану полезно немного поскучать, заслужил.

— Может, для него это вроде реабилитации, — тихо отозвалась Амелия. — Затянувшийся тайм-аут.

Я приподнял ее подбородок и поцеловал.

— Полегчало?

Она кивнула:

— Спасибо тебе. Наверняка этот звонок нарушает вашу оперативную безопасность... или как там это называется. В общем — просто спасибо.

Я выключил телефон и убрал его обратно в тайник.

— Не расслабляйся. Голова должна быть свежей.

Амелия посмотрела на карты.

— Мне нужно тренироваться, да?

— Тебе нужно научиться считать карты, когда тебя отвлекают. Иногда ты даже не скрываешь, что ведешь счет, у тебя все на лице написано. Это должно дойти до автоматизма, иначе тебя раскусят. Вегас — это не Атлантик-Сити. Там не получится долго раскачиваться. Мы должны войти и выйти до того, как они поймут, сколько теряют.

Она вскинула голову.

— Поможешь мне?

Я снова поцеловал ее и слегка подтолкнул вперед, чтобы выбраться из-за ее спины.

— С удовольствием, доктор Хоторн. — Я забрал карты с дивана и достал еще одну колоду из тумбочки. — Раздавай на троих.

Амелия перетасовала колоду, наклонилась вперед и сдала по две карты себе и двум воображаемым игрокам на краю кровати, словно крупье стоял у изголовья.

Когда она, стоя на коленях, потянулась вперед, чтобы положить оставшуюся колоду, я забрался позади нее, лег на спину и скользнул между ее ног, оказавшись лицом прямо у нее между бедер.

Амелия вскрикнула и отпрянула с нервным смешком, но я потянулся вверх и перехватил ее за бедра, удерживая на месте.

— Что ты творишь, ради всего святого? — спросила она, наклоняясь и убирая волосы с моего лица.

— Как раз то, о чем говорил. Помогаю тебе тренироваться, — я провел тыльной стороной костяшек по ластовице ее трусиков. — И собираюсь получить от этого чертовски большое удовольствие.

Она попыталась сесть обратно на пятки, но я перехватил ее за заднюю часть бедер, удерживая над своим лицом. Скользнув ладонью выше по внутренней стороне бедра, я залез пальцами под тесные хлопковые трусики, наслаждаясь влагой, которая уже покрывала ее вход.

— Я... я не смогу так сдавать на скорость, — выдохнула она, когда я прижал большой палец к ее клитору. — Как бы заманчиво это ни звучало, мои колени не выдержат всю тренировку в такой позе. Тем более с двумя колодами.

— Так сядь блядь нормально, милая.

— Джуд...

Я оттянул ее белье в сторону, приподнялся и лизнул ее томящуюся киску.

— Ох, черт, — прошептала она, когда ее колени подогнулись.

— Сосредоточься, — прорычал я ей в промежность. — Раздавай на троих. Какой счет?

Я слушал шелест карт — она сдала еще по одной в каждую стопку, и каждая новая карта совпадала с движением моего языка по ее губам.

— На какой улице ты выросла? — спросил я, когда все затихло, понимая, что она высчитывает значение.

— Ч-что?

— На какой улице, доктор Хоторн?

— Зачем это? — выдохнула она, сжимая бедрами мои уши.

— Ты должна уметь держать счет и при этом вести беседу или пить коктейль.

Она глубоко вдохнула. И как раз в тот момент, когда собиралась ответить, я толкнул в нее два пальца.

— Блядь! — простонала Амелия.

— Отвечай мне.

— Дирфилд Лейн, — прохрипела она, упираясь обеими руками в матрас.

— Какой счет?

— Плюс один.

— Игрок справа встает, садится новый. Игрок слева идет на еще один раунд.

Пока я ласкал ее клитор, она перетасовала карты, убрала правую стопку и сдала новую руку.

Я вращал пальцами внутри нее, пока не нащупал ту самую чувствительную точку. Дрожь в ее бедрах начала усиливаться.

— Присаживайся, лисичка, — поддразнил я ее, украдкой глянув вверх.

Она запрокинула голову и тихо выругалась в потолок.

— Текущий счет?

— Без изменений.

— Доигрывай.

Карты замелькали у нее в руках, пополняя стопки. И как раз перед тем, как она собиралась назвать мне новый счет, я прижал подушечку пальца к ее анусу и всосал ее клитор. Колени Амелии окончательно подкосились, и она тяжело опустилась прямо мне на рот.

Умница.

Я слегка повернул голову и скомандовал:

— Продолжай.

Она сдавала раздачу за раздачей, мгновенно выдавала текущий счет и разыгрывала собственную руку, пока я блядь устраивал себе настоящий пир.

Каждая ее частичка была сладкой и нежной. Я заполнял ее пальцами. Языком. Я сосал, лизал и покусывал ее. На каждое новое ощущение она отзывалась громко и не стесняясь.

Но счет она не теряла ни разу.

Когда я только начал работать на Валентайна, моя обязанность заключалась в том, чтобы просто стоять у стены. Это было худшим видом дедовщины, потому что скука стояла смертная. Я развлекался тем, что наблюдал за столами и пытался считать карты с каждой новой раздачи. И я всегда сбивался, стоило мне на что-то отвлечься.

Но Амелия...

Она двигала бедрами, вовсю насаживаясь на мой рот. И каждый раз, когда она выпаливала новый счет, ее голос становился все более прерывистым.

— Сколько здесь окон? — спросил я, оторвавшись от ее мокрой киски, чтобы глотнуть воздуха.

Она ответила без секундной запинки:

— Четыре.

— Сколько полок в подвале?

— Тридцать. Шесть стеллажей по пять полок.

— Какой счет?

— Минус три.

Я согнул пальцы внутри нее и начал медленно толчками двигать ими взад-вперед.

— Хорошая девочка.

Амелия застонала:

— Пожалуйста, дай мне кончить.

— Добей колоду.

Она тихо зарычала, но это лишь подстегнуло ее ускориться.

Я блядь с ума сходил от того, как она двигала бедрами, скользя промежностью вверх и вниз по моему рту, обтираясь о мою бороду и бесстыдно забирая свое удовольствие.

Каждую новую цифру она произносила все более дрожащим голосом.

Пусть у нее и не было особого опыта, она ни капли не стеснялась. Амелия брала то, чего хотела, не чувствуя ни малейшей вины — то, чего я сам никогда не умел делать.

В ее сексуальном любопытстве не было наивности. Это выглядело так, будто она долго голодала, а теперь дорвалась до еды и стала ненасытной.

И я был более чем счастлив скормить ей все, что она пожелает.

На следующих двух подсчетах она уже заикалась, пока я посасывал ее клитор. Но все равно упрямо продолжала дело.

Одной своей частью я хотел победить ее. Нарушить концентрацию, заставить сбиться со счета. Хотел, чтобы она окончательно сошла ума от наслаждения. Хотел дать ей все самое лучшее, на что был способен. Преподнести это на блюдечке с каемочкой.

Но другая моя часть желала, чтобы она зашла в казино Лас-Вегаса с четким пониманием того, какая она на самом деле невероятная сила.

— Последний раунд, — прохрипела она, переворачивая оставшиеся карты.

— Не останавливайся, лисичка. Промочи мою бороду насквозь.

Я почувствовал, как крупная дрожь бьет все ее тело, когда колода подошла к концу. Мы оба знали ответ, когда на постель легла последняя карта, но я подарил ей это удовольствие, прошептав «ноль» в самый миг ее оргазма.