Хруст листьев снаружи прозвучал не хуже выстрела. Я едва успел заметить в узкую щель между шторами, как какой-то мужчина обходит хижину. Туристическое снаряжение на нем было абсолютно новым.

— Может, полиция? — прошептала она. — Или лесник?

— Не коп. Обувь не та, — я поднял столик вместо того, чтобы тащить его по полу, дабы не издать ни звука. — Лезь давай.

— А как же ты? — в ее дрожащем голосе слышалась неподдельная забота.

— Лезь, — прошипел я.

Амелия поспешно откинула крышку люка, спустилась по лестнице и захлопнула ее за собой. Я только успел вернуть столик на место, как кто-то дернул дверную ручку.

Слава богу, я запер дверь на засов.

Даже если они вскроют замок, она не поддастся. Придется либо выбивать ее тараном, либо сжигать дом дотла.

А впрочем, я бы не стал исключать такой сценарий, если это люди Валентайна. Он умел поощрять чрезмерное усердие.

Я перехватил один из кухонных ножей, отступил в слепую зону и замер, прислушиваясь.

— Ну и развалина, — донесся снаружи голос парня, обходившего дом, а следом зашуршал брезент у окна. — Место заброшено. Небось змей тут полно.

Но он пошел дальше, поверив в ту историю, которую рассказывали грязь, вмятины и наклейки на бампере.

Амелия могла оказаться права. Это могли быть туристы. Могли быть копы. Лесничие или рыбнадзор. Мог быть кто-то, кто скрывался от закона, как и я. Или это могли быть люди, присланные Валентайном.

Мы находились в нескольких километрах от ближайшей туристической тропы. Кем бы ни были эти визитеры, они либо заблудились, либо искали нас.

Я закрыл глаза и обратился в слух.

Две пары ног.

Тихий разговор, слов не разобрать.

Кто-то попытался сдвинуть покрытые вековой пылью оконные рамы. Нам-то было известно, что окна здесь вообще не открывались. К тому же они были пуленепробиваемыми.

Оставалось надеяться, что они не додумаются их разбить. Это сразу бы выдало, что хижина защищена куда серьезнее, чем кажется на первый взгляд.

Снова невнятное бормотание. Снова хруст шагов, затихающий вдали. А затем наступила тишина.

Я сдавил переносицу, пока в голове проносились все самые сочные ругательства, какие я только мог вспомнить.

Как, блять, кто-то сумел сюда добраться? Сюда вела лишь одна безопасная тропа выше по склону. Все остальное — реки, ущелья и отвесные скалы, которые не покорились бы даже самым опытным альпинистам.

У людей Валентайна были миллионы мест по всему побережью, где можно было искать меня, прежде чем они пронюхали бы, что я подался в эти края. Конечно, оставалась вероятность, что это не его головорезы. Хватало всяких отшельников, которые не жаловали чужаков на своей территории. Может, это самогонщики, до которых еще не дошли новости, что сухой закон отменили сто лет назад.

Но что, если их прислал Валентайн? Что, если он знал обо мне куда больше, чем я рассказывал кому-либо в организации?

Нельзя было исключать, что я сработал не так чисто, как мне казалось.

Рассудком я понимал, что в подвале Амелия в безопасности, поэтому достал из заначки на кухне одноразовый телефон, включил его и набрал Коула.

— Краудер слушает, — буркнул он вместо приветствия.

— У нас проблемы.

— И тебе привет, — проворчал он. — Твой малолетний брокер — вот это ходячая проблема. Заносчивый говнюк.

— Мы тут не одни.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Копы, федералы или Семья?

— Не уверен. Ставлю на Семью. Хотя, может, и туристы.

— Точно не федералы?

Если это федералы, то мне конец. К такому повороту событий я еще не был готов. Мое поспешное перемещение Амелии нарушило главное правило: «не совершай мелких преступлений, когда идешь на крупное дело».

— Исключать нельзя, но вряд ли они стали бы искать меня здесь, — ответил я. — Во всяком случае, пока.

— Что от меня нужно?

— Можешь раздобыть на них досье?

Коул усмехнулся.

— Мы уже не на ближневосточной базе. Если только ты не хочешь прогуляться до местной библиотеки и рискнуть засветить свою рожу, то ни хера я тебе не достану.

— А если через тайник?

Коул шумно втянул воздух сквозь зубы.

— Устроить можно, но уйдет пара дней. До тебя не так-то просто добраться.

— Мне нужен план отхода. Пакет документов.

— Что-то ты зачастил долги списывать.

— Сочтемся когда-нибудь.

Коул недовольно фыркнул, будто все это жутко его обременяло. Так оно и было.

— Куда тебе нужно выбраться?

Я задумался на секунду. Этот план крутился у меня в голове с тех самых пор, как мы покинули Нью-Джерси. Пора было приводить его в действие.

— Вегас. Для обоих. Что-нибудь непубличное. Без самолетов. Минимум охраны и камер.

— Посмотрю, что можно сделать.

— Что там по телику крутят? — спросил я.

— Ты не сходишь с главных полос с тех пор, как инсценировал ее похищение.

— А на земле что происходит?

— Кордоны стоят и днем и ночью. Тебя ищет полиция по всему Восточному побережью. Ищут ее, ну и того придурка, которого я у себя прячу. В прессе сплошной шум. Журналисты не станут так надрываться ради первого встречного. Тем более ради какой-то там преподавательницы математики. Девчонка твоя — сирота. Родственников, которые бы подогревали интерес к истории, нет. Награду за нее никто не объявлял. Вас нет уже больше сорока восьми часов. Копы уже должны были свернуть активные поиски.

— Но они все еще на улицах.

— Кто-то щедро проплачивает этот банкет, — сказал он. — Деньги явно текут рекой. Думаю, из того же источника, откуда у копов взялась запись с камер, где ты ее уводишь.

— Валентайн.

— Я бы на это последние трусы поставил, — согласился Коул. — То, что он слил это видео, было предупредительным выстрелом. Он знает, что ты сбежал с ней.

— И дает понять, что ему даже марать руки не придется, чтобы поймать меня. Он может скупить все полицейские участки в стране, и они сделают это за него.

Коул задумчиво замычал, взвешивая мои слова.

— Но если ты прав и твои гости — не туристы, значит, его люди уже прочесывают твои окрестности пешком…

— У нас крыса, — отрезал я. Предчувствие появилось давно, но только сейчас пазл окончательно сложился. — Он не должен был иметь ни малейшего понятия о том, что меня хоть что-то связывает с этими местами. Как иначе они узнали, что искать надо здесь?

— Ты связывался с кем-нибудь?

— Только с тобой, — ответил я. — Я все пытаюсь придумать, как вытащить ее отсюда и при этом не сделать соучастницей.

Амелия должна выглядеть моей жертвой, а не сообщницей. Только так она выберется сухой из воды. Проблема заключалась в том, что без ее помощи мне не обрушить всю эту шарашку раз и навсегда.

— Ну, блять, удачи. Планируешь залечь на дно до конца дней?

Я бы мог. Честно говоря, меня бы вполне устроила жизнь в глуши до самой старости. Мне даже нравилась эта мысль. Но разве такой жизни я желал для нее?

— Я не хочу для нее такой судьбы.

Коул не стал спорить, потому что все прекрасно понимал.

— Поищу, что смогу для вас достать. Не высовывайтесь. Маякни, если сорветесь с места.

— Принял, — сказал я, нажал отбой и уставился на сломанную кровать.

Я ждал. Ходил из угла в угол. Но больше к хижине никто так и не вернулся. Прошло несколько часов, прежде чем я рискнул отодвинуть засов и обойти дом снаружи для проверки.

Амелия не проронила ни слова с тех пор, как я постучал в люк подвала, чтобы проверить, там она еще или взяла тревожный чемоданчик и сбежала по туннелю, как и должна была сделать.

Но она этого не сделала. Амелия не сбежала, хоть я и велел ей. Хотя для нее это был идеальный шанс отделаться от меня.

Когда она выбралась из подвала, в комнате стояла тишина. Она не спросила, миновала ли опасность.

Не спросила, каков наш план.

Она вообще не издала ни звука.

Просто оделась, села на диван, достала карты и принялась за свои упражнения по подсчету очков.