Нахум достал мобильник, открыл дверь в одну из кабинок и уселся на унитаз. Теперь он застрял тут до тех пор, пока Навон не уйдет. Просмотрел принятые вызовы в поисках номера Ади Регев. Отлично, ее номер сохранился в памяти телефона. Надо поговорить с ней, спросить, взял ли преступник у нее какую-нибудь вещь — может быть, даже кольцо.

Девушка взяла трубку после нескольких гудков.

— Ади, — тихо сказал он, — говорит Эли Нахум.

Нахум прислонился щекой к холодному кафелю и поглядел на запертую дверь туалетной кабинки. Его внимание привлекла полусодранная наклейка с телефоном горячей линии для жертв изнасилования. В мужском туалете таких не было. Его опасения, что Ади не захочет с ним говорить, что она все еще злится, оказались напрасны. Девушка даже пыталась связаться с ним, как только услышала про второе изнасилование, но ей ответили, что Нахум в бессрочном отпуске. Она снова и снова извинялась за то, что подвела следствие. «Я запуталась и разозлилась», — призналась она и заверила, что теперь готова еще раз пройти процедуру опознания и указать на Зива Нево как на насильника. Эли терпеливо выслушал Ади и постарался как мог успокоить: он не сердится и все понимает. В коридоре стало тихо. Похоже, Моше Навон наконец ушел.

Поговорив с Ади, Нахум понял, что на его совести еще одна ошибка, возможно, самая серьезная из всех.

Потому что одно из колец Ади Регев пропало в ночь изнасилования. Она обнаружила это, вернувшись домой, но решила, что кольцо соскользнуло с пальца, пока преступник волок ее за изгородь, и побоялась возвращаться во двор на поиски. Она не придала этому значения, поскольку кольцо было недорогое. К тому же когда полиция обыскивала место преступления, кольца не нашли, и Ади решила, что оно просто потерялось.

В этой ошибке — в отличие от ситуации с Сарой Глезер — он не может винить Оада. Ведь он сам допрашивал Ади. Как он мог не спросить, не пропало ли что-нибудь из ее вещей?

Эх, если б он знал об исчезновении кольца! Все расследование пошло бы в другом направлении. Зив Нево совсем не похож на маньяка, коллекционирующего украшения как память о жертвах.

Скорее всего, рассуждал Нахум, я поддался на уверения Ярона Регева, убежденного в виновности Нево. А эта проклятая программа «Компстат»? Она конечно же тоже повлияла на мое мнение, и я, чтобы показать всем, что умею работать быстро и эффективно, сделал поспешные выводы и принял решение — самое простое, но в корне неверное. Я был уверен, что Зив Нево насильник просто потому, что хотел, чтобы он оказался насильником, и услышал в словах Нево то, чего парень не говорил.

Голова болит, кажется, вот-вот лопнет… Если Нево не насильник, то что же он делал ночью на улице Луи Маршала? И он явно испытывал чувство вины. В этом я абсолютно уверен. Зив Нево в чем-то виноват, но в чем? Как, черт возьми, как я позволил себе настолько неаккуратно провести расследование?!

Первым делом сейчас следует найти Зива Нево и проверить, есть ли у него татуировка. Если я ошибаюсь и Зив все-таки преступник, то оба дела об изнасилованиях будут закрыты и мне простят допущенные во время следствия ошибки. Тогда, может быть, еще будет шанс вернуться на службу. Но если, когда Нево найдут, выяснится, что татуировки нет, то я должен буду найти настоящего насильника. Я в долгу перед Нево, перед Ади Регев, Даной Ароновой и, возможно, новыми жертвами насилия. Я в неоплатном долгу перед ними.

— Он заснул, — шепнула Мейрав бывшему мужу и закрыла за собой дверь.

Зив улыбнулся ей. Этой минуты она боялась и ждала весь день. С тех пор, как она полтора года назад изгнала его из своей жизни, они не оставались наедине. Таковы были инструкции ее адвоката, но она и сама старалась не общаться с Зивом без свидетелей. Она так сердилась на него, что не могла выносить его присутствие, глядеть ему в глаза.

И вот сейчас они одни в этом красивом доме, стоящем в самом сердце долины Арава. Прячутся от всего мира из-за каких-то глупостей, которые он натворил и суть которых ей неизвестна.

Зив ошеломил ее сообщением, что Гили угрожает опасность, и Мейрав до сих пор испытывает страх и душевное смятение. Сначала она хотела позвонить в полицию, но быстро передумала. Зив предупредил, что это не поможет отвести беду. Как бы Мейрав ни относилась к бывшему мужу, она знала, что он никогда не причинит сыну вред намеренно. Родителям и старшему брату она решила тоже ничего не говорить: не хотела подвергать их риску, но главное — не желала выслушивать советы и указания, которые только прибавили бы ей сомнений.

В итоге Мейрав согласилась принять предложение Зива и позвонила своей подруге Орит, которая всегда приглашала их в гости на День независимости и просто так, на пикники. Мейрав надеялась, что у подруги найдется место для нее и Гили. Звонок застал Орит за два часа до выезда в аэропорт: она с семьей улетала в отпуск на горнолыжный курорт. Не задав ни единого вопроса, Орит радушно предложила Мейрав с сыном побыть хозяевами в доме на время своего отсутствия. «Ключ найдешь под газовым баллоном от гриля, во дворе», — напомнила она.

Как только Мейрав положила трубку, она почувствовала, что силы оставляют ее. Сколько всего нужно будет сделать! Успокоить Гили, который тяжело переносит любую смену обстановки, упаковаться, долго ехать, и все это в одиночку! Не давая времени передумать и пожалеть себя, Мейрав набрала номер, которым так редко пользовалась в последние месяцы, но по-прежнему помнила наизусть.

В пути они почти не разговаривали. Зив заметно нервничал — как только сел в машину, попросил, чтобы она сообщила своим родителям и воспитательницам в саду, что уезжает с сыном на несколько дней и не сможет отвечать на звонки. Мейрав не понравилось, что он привычно вошел в роль командира и принялся раздавать указания, она даже начала раздумывать, не отменить ли это путешествие. Но решила повременить: ей было страшно, она сомневалась, не зная, как поступить, и, конечно, нервничала из-за Гили. Он был так счастлив видеть отца, буквально прыгнул ему на руки, а потом всю дорогу не переставая пел песни на заднем сиденье и смешил родителей. Ребенок радовался этой видимости семейного отпуска, а у Мейрав щемило сердце. Она так давно старалась не думать о том, как же ему не хватает Зива. И ей тоже.

— Дома он мне всю душу истерзает, пока заснет… Не помню, когда последний раз улегся так рано.

Зив вошел за ней в гостиную. Мейрав села в кресло, подальше от него — для безопасности.

— Он просто устал в дороге… — сказал он и замолчал.

Повисла напряженная тишина. Весь день они были заняты Гили, стараясь как можно меньше обращаться друг к другу. Только когда Зив похвалил приготовленный ею салат из свежих овощей, купленных в местной лавке, Мейрав ответила ему благодарным взглядом, но сразу же отвернулась.

Протяжный вой нарушил тишину. Мейрав вздрогнула.

— Это шакал воет, не бойся, — успокоил ее с улыбкой Зив.

А она не смогла улыбнуться. Мейрав хотелось о многом расспросить его, но она опасалась, что, если начнет задавать вопросы, опять разозлится и временное перемирие между ними будет нарушено. А сил на ссору не осталось.

— Я тоже устала. — Она поднялась с кресла и притворно широко зевнула. Больше всего ей хотелось положить конец внезапной близости, которая возникла между ними и почему-то пугала ее.

— Я помогу тебе постелить постель.

Мейрав собиралась возразить, мол, справится сама, но вместо этого улыбнулась и сказала:

— Спасибо.

В спальне Орит и Дани Мейрав сдернула с кровати покрывало.

— Давай соберем белье, — предложила она. — Завтра я постираю.

Стоя по сторонам двуспальной кровати, они быстро привычными движениями начали складывать простыни. Сколько раз они делали это вместе в прошлой жизни!

Зив сложил края пододеяльника, шагнул к ней — и остановился, глядя в глаза. Его лицо было так близко. Сердце Мейрав взволнованно забилось, когда она вдохнула знакомый запах. Овладевшее ею волнение смутило ее, и Мейрав наклонилась, чтобы сложить пододеяльник еще раз.