— Кто ты и что хочешь от моего сына? — спросил Нахум.

Не стоит сообщать бандиту, что он только что избил полицейского. Не стоит рассеивать его заблуждения. Он считает его отцом Нево? Пожалуйста.

Громила пробормотал что-то невнятное. Инспектор наклонился поближе, а злодей подкатился к нему и ударил по левому колену. Нахум потерял равновесие, ноги подкосились. Противник вскочил, вскрикнув от боли, и боднул его в грудь. Нахум согнулся; преимущество вновь было на стороне злоумышленника, который мертвой хваткой схватил его обеими руками за горло.

Нахум чувствовал, что сознание куда-то ускользает.

— Где твой сын? — услышал он рычание, доносящееся как будто издалека.

— Не знаю, — прошелестел инспектор.

Глаза незнакомца поблескивали во тьме как тлеющие угольки. Полыхающая в них ярость ужасала.

Внезапно противник ослабил захват.

Нахум набрал в грудь воздуха — аж ребра скрипнули в знак протеста. Еще секунда — и он был бы мертв. Туман перед глазами рассеялся, в глазах прояснилось.

— Скажи своему сыну, пусть не забывает, что сказал ему Меир в Абу-Кабире.

— Кто? — спросил Эли озадаченно. «Что еще за Меир?»

Незнакомец, будто не слыша вопроса, направился к двери — Нахум проводил его глазами. Но бандит вдруг вернулся, занес ногу и ударил инспектора в живот.

Выехав на шоссе Аялон и завидев на горизонте башни Азриэли, Зив почувствовал глубокое отвращение. Дни, проведенные с Мейрав и Гили в Араве, вдали от мира, стали лучшими в его жизни. Он знавал хорошие дни и до того, как жизнь покатилась под откос, но это было давно, и тогда семья казалась ему чем-то само собой разумеющимся. А может, ощущение счастья возникло от осознания его хрупкости, быстротечности? Ведь когда они были вместе, он и Мейрав прекрасно понимали, что так не может продолжаться долго, что реальность стучится в дверь и нельзя от нее отмахнуться.

— Я хочу, чтобы мы снова стали жить вместе, вы — моя семья, — шепнул он жене, прежде чем сесть в машину и уехать из своего персонального рая. Она улыбнулась и призналась:

— Я тоже.

Его душа переполнилась счастьем.

Теперь он должен устранить угрозу, нависшую над его родными, разобраться с Фаро и его людьми. Хотя он натворил много бед, причинил столько боли близким, что, в общем, не заслуживал прощения, судьба подарила ему еще один шанс. И он собирался использовать его.

Нево хотел позвонить Мешуламу или Фаро, объяснить, что ничего не говорил о них в полиции, молчал как рыба, а когда появилась возможность, сбежал подальше. Мне нечего скрывать, скажет он, прошла почти неделя, как меня выпустили, и ничего не случилось. Ведь если б я сдал вас, вряд ли вы остались бы на свободе.

Но чем дольше Зив обдумывал свои слова, тем лучше понимал: все это следует сказать при личной встрече. Если они посмотрят ему в глаза, то уверятся, что он говорит правду, не боится, — только так он сумеет завоевать их доверие.

Он припарковал машину Мейрав возле своего дома и взглянул на часы на приборной панели: три часа ночи. Может быть, он совершает ошибку? Он не собирался приезжать сюда. Зачем ему эта крысиная нора? Здесь с ним происходило только плохое.

Решение пришло во время поездки, и он никак не мог отделаться от мысли заехать на съемную квартиру. Словно злой дух вселился в него и не оставлял в покое — он должен забрать свое обручальное кольцо. Много времени прошло, прежде чем Зив убедил себя снять его. Даже после того, как бракоразводный процесс закончился, он продолжал носить кольцо. Пришло время вернуть его на место.

А что, если его кто-нибудь подстерегает наверху? Рискнуть всем ради кольца? Он распахнул дверцу и вышел из машины. Совершеннейшее безумие. Нево никогда не понимал романтических жестов, но на этот раз чувствовал, что должен вернуть кольцо, это придаст ему сил. Но самое важное — если он не вернется живым, то, когда найдут его труп, Мейрав будет знать, что в его глазах они снова были мужем и женой, одной семьей.

Вдохнул знакомый запах лестничной клетки, и его затошнило. Зив терпеть не мог это место. Здесь его накрыло одиночество, здесь его арестовали. Он быстро поднялся вверх по лестнице. Пуйоль тявкнул, когда он проходил мимо.

— Привет, Пуйоль, — сказал он псу через закрытую дверь и пошел дальше, к своей квартире. Вставив ключ в замочную скважину, он удивился: дверь открыта. А чего он, собственно, ожидал? Что после обыска полицейские аккуратно разложат вещи и запрут дверь?

Запах сырости лишь усилил чувство тошноты. Все окна и жалюзи были, видимо, закрыты. Разве он оставил их закрытыми, когда уходил? Нево не мог вспомнить. Выключатель не работал. Зив вышел на лестничную площадку и щелкнул тумблером на щитке. Свет в квартире загорелся.

Зив остановился на пороге квартиры, и у него перехватило дыхание. Прямо перед ним на полу лежал пожилой человек, вокруг его головы растекалась красная лужица, а у ног валялась пустая бутылка, тоже вся в крови. Сначала Нево решил, будто ему мерещится. Видно, от усталости, волнений и тревог уже начались галлюцинации. Но нет — на полу в его квартире лежал Эли Нахум.

Нахум открыл глаза и посмотрел на Зива, не говоря ни слова. Нево хорошо помнил эти глаза, как они пристально, изучающе смотрели на него в допросной, вселяя ужас. Теперь страшно было копу.

Зив опасливо приблизился, не в силах уразуметь открывшуюся ему картину:

— Что с тобой? Что ты здесь делаешь?

Нахум не ответил, лишь издал горлом булькающий звук.

Зив заметил, что инспектор в штатском. Что происходит? Вдруг это какая-то ловушка? Но зачем? И кто так изувечил грозного копа?

На распухшем лице Нахума выступили синяки, изо рта шла кровь. Он лежал на холодном полу, обхватив руками колено и свернувшись калачиком, словно испуганный ребенок.

— Что тут произошло? — настойчиво спросил Зив. — Кто тебя избил?

— Воды… — умоляюще прошептал Нахум.

Зив не двинулся с места и лишь продолжал сверлить Нахума удивленным взглядом. Как ненавидел он этого человека! Сколько раз Зив умолял его, чтобы тот поверил, что он не насиловал ту девушку, но Нахум оставался глух.

Эли Нахум кашлянул, и его лицо искривилось от боли.

Его сильно изувечили, подумал Нево. Похоже на внутреннее кровотечение. Если я оставлю его здесь, он точно умрет.

Нахум приподнял голову, будто желая что-то сказать, но голова со стуком упала на пол. Что-то в этом движении напугало Зива. Кажется, коп пытался намекнуть, что они не одни в квартире?

Нево прислушался — тихо, зашел в спальню и включил свет — пусто. В ванной тоже никого. И то хорошо.

Он вернулся в гостиную. Нахум лежал в той же позе.

— Воды… — повторил он чуть слышно и закрыл глаза.

Черт побери! Как же быть? — спросил сам у себя Зив, пытаясь успокоиться. Что толку стоять здесь как истукан? Даже если этот коп — исчадие ада, не буду же я платить злом за зло! Нельзя оставлять человека в таком состоянии.

Он побежал на кухню, налил стакан воды и, вернувшись, смочил пальцы, вытер кровь с губ Нахума и помог ему попить.

— Пей потихоньку, — повторял он, — не торопись.

Нахум открыл глаза и кивнул в знак благодарности.

— Кто тебя избил? — в который раз спросил Зив, заметив, что Нахуму лучше.

Но тот молчал, глаза снова закрылись. Зив уже не был уверен, что хочет знать ответ: наверное, не случайно Нахума избили именно здесь. Неужели коп наткнулся на людей Фаро, которые поджидали тут его, Зива? А они знают, что Нахум полицейский? До Зива стало доходить, что он, возможно, никогда не выберется из западни, в которую угодил.

Нахум снова закашлял.

— Я отвезу тебя в больницу, — решительно заявил Зив. Привычным движением — в армии его обучали носить раненых — он взвалил Нахума на плечи, но, не доходя до двери, остановился у тумбочки и, поддерживая рукой тяжелую ношу, другой выдвинул ящик. Он сразу увидел кольцо, вынул и надел на палец.