— Но от меня-то ты чего хочешь? — поинтересовался Гилади, когда Нахум закончил свой рассказ.

План созрел у Эли вчера вечером, после встречи с Михаилом Ароновым. Если он выведен из строя, надо найти человека, который станет его правой рукой, точнее, глазами и ногами. Из весьма скудного списка кандидатов Амит Гилади больше всего подходил на эту роль. Да и как ни крути, есть определенное сходство в работе полицейского и журналиста, особенно журналиста, ведущего специальное расследование.

— Я объясню тебе, что делать. Вместе мы сможем раскрыть это дело. Тут нужен, как мы говорим, свежий глаз. И ты со своей энергией и жаждой сенсации подходишь как нельзя лучше…

К удивлению Эли Нахума, Гилади отводил глаза в сторону и вообще не пылал энтузиазмом. Планируя беседу, Нахум ожидал вопросов и возражений, но и волнения, и желания сотрудничать. Он не только дает щенку шанс поучаствовать в важном расследовании, о котором тот сможет написать сенсационный материал, но и предоставляет ему возможность продемонстрировать некомпетентность полиции и лишить покоя его бывших коллег, которые так несправедливо поступили с инспектором.

— Что, собственно, тебя не устраивает? — спросил Эли и, хотя любое движение причиняло ему сильную боль, склонился поближе к репортеру.

Гилади молча провел пальцем по верхней губе.

— Я понимаю, это необычное предложение, — проговорил Эли, глядя ему в глаза, — и догадываюсь, о чем ты думаешь: «Я журналист, а не полицейский, у меня нет ни времени, ни возможности расследовать два преступления сексуального маньяка». Но послушай, Гилади, во-первых, я буду помогать тебе, а во-вторых, существуют конкретные действия, которые можно и нужно совершить, и если они окажутся успешными, то это приведет нас к разгадке гораздо быстрее, чем тебе кажется…

— Действия? Например? — спросил Гилади, и Нахум с радостью отметил про себя, что журналист все-таки проявляет интерес.

— Например, надо сходить в кафе «Зодиак», — ответил Нахум и рассказал про вчерашний разговор с Ароновым.

— Это что же, ты предлагаешь мне сесть за столик и ждать часами, а может, сутками и неделями, пока не явится господин насильник? И даже если он придет, как я узнаю его и что мне с ним делать? — В голосе журналиста сквозила не то насмешка, не то разочарование.

— Предлагаю выработать план. Кое-чему я могу научить тебя, и это ускорит процесс, — пообещал Эли. «Нельзя отчаиваться, — думал он. — Некоторые люди ни в одном деле не способны видеть плюсы, пока не ткнешь их носом».

— А как же копы? — полюбопытствовал Гилади.

— Копам нужно время, чтобы пересмотреть свою ошибочную версию. В итоге они, конечно, разберутся, но на это уйдет немало дней, а каждый из них на счету.

— Ты знаешь, где Нево? — вдруг спросил Гилади.

— Нет, — решительно ответил Нахум. — Понятия не имею.

Гилади недоверчиво посмотрел на него.

— Я правда не знаю, где он, — повторил Нахум, стараясь придать голосу уверенность и спокойствие, — но это неважно. Он не насильник.

— Что с тобой все-таки произошло? — вернулся Гилади к своему первому вопросу.

— Это тоже неважно и никак не связано с преступлением, которое нам нужно раскрыть. — Нахума начинала раздражать манера Гилади упрямо интересоваться второстепенными деталями, не обращая внимания на главное.

Журналист наградил его еще одним скептическим взглядом.

— Я предлагаю тебе счастливый шанс, — продолжал убеждать парня инспектор. — Если у нас получится, у тебя будет все — признание, слава… премия имени Соколова — так ведь называется премия для журналистов?

— Я готов работать с тобой, Нахум, — согласился Гилади после недолгого раздумья. — И перестану расспрашивать о передряге, в которую ты попал, если расскажешь мне еще какую-нибудь подробность о расследовании, что-нибудь такое, чего пока никто не знает.

— Я тебе и так уже слишком много рассказал! — Наглость репортера возмутила Нахума.

— Это сделка. Если ты хочешь, чтобы мы были партнерами и распутывали это дело вместе, принимай мои условия, — продолжал настаивать журналист.

Нахум удрученно посмотрел на него. Ну какой из этого юнца помощник? Что он о нем, собственно, знает?.. Да, но выбирать-то не из кого, а сам он с трудом волочит ноги. Нищий не может позволить себе быть разборчивым. Если Нахум надеется на сотрудничество, значит, придется довериться Гилади.

— Насильник забирает кольца, — выдавил он наконец и рассказал журналисту, что общего между изнасилованиями Регев и Ароновой.

Гилади и на это никак не отреагировал. И Нахум решил: хватит, если и теперь Гилади не согласится помочь, он не будет настаивать.

Но тут Гилади протянул ему руку:

— Я с тобой, Нахум. Мне нужно только получить одобрение от редактора, но я с тобой…

Они скрепили договор рукопожатием.

Эли Нахум рассеянно глядел в больничное окно. Что-то в улыбке Гилади, в том, как он поспешил покинуть палату — правда, пообещав скоро вернуться, — очень не понравилось инспектору.

Амит Гилади сидел в кофейне «Арома» в торговом центре «Мерказ Вайцман», расположенном неподалеку от больницы, и отсутствующе глядел на заказанный сэндвич с яйцом. Вроде проголодался, но не мог проглотить ни куска. Разговор с Эли Нахумом взбудоражил его.

Когда Нахум позвонил Амиту, журналисту даже в голову не пришло, что затеял почти уже бывший полицейский. Он и идти-то к Нахуму не хотел. Ну что такого важного расскажет старик, который с позором отстранен от расследования? Теперь Амит благодарил Бога за то, что все-таки решил поехать к нему.

Гилади нащупал диктофон в кармане брюк. Он боялся, что Нахум решит проверить, не записывается ли их разговор, но тот даже не спросил. Нахум так хотел поделиться с кем-нибудь, найти партнера для расследования, что пренебрег элементарными мерами предосторожности.

Предложение Нахума было заманчивым. В других обстоятельствах Гилади ухватился бы за него обеими руками. Но он усвоил урок от Глубокой Глотки. Если бы он не настаивал на получении документов и доказательств, а опубликовал текст сразу же, то под сенсационным материалом стояла бы его подпись, а не Амира Хаснера из «Гаарец».

Он не собирается играть с Нахумом в казаки-разбойники. У него нет времени на розыскные мероприятия. Он будет ковать железо прямо сейчас, пока оно горячо. Собралось достаточно материала для большой статьи — бывший полицейский обвиняет полицию в том, что следствие пошло по неверному пути, в преступлении обвинили не того, исходя из ошибочных предположений, в то время как настоящий насильник разгуливает на свободе и угрожает обществу. Жаль только, не удалось разузнать, кто же так отметелил пожилого копа.

Он даже сочувствовал Нахуму. Нет сомнений, тот искренне хочет поймать насильника и верит, будто может это сделать. Гилади чувствовал неловкость от того, что собирался сделать. Но, как говорит Дори, есть жизнь, а есть профессия. Амит ведь пообещал себе: никаких сантиментов.

После того как он принял решение, к нему вернулся аппетит. Гилади накинулся на бутерброд, уничтожил его в три укуса и откинулся на спинку стула. На столе перед ним лежала стопка газет. Заголовки сообщали о визите главы правительства в США, засухе и аресте Шимона Фаро. Про насильника из Северного Тель-Авива уже забыли.

Ничего, утешал себя Амит. Через день-другой его материал опубликуют на первой полосе газеты. В четверг напечатают анонс, а в пятницу выйдет его передовица.

Он вытащил мобильник и набрал номер.

Дори будет на седьмом небе. Может, даже наконец-то оценит его. А если и нет — не имеет значения. После такой статьи Гилади наверняка позовут в какое-нибудь федеральное издание и он распрощается с местной газетенкой.

— Чего тебе, Гилади? — рявкнул Дори в своей обычной манере.

Тут Амит вдруг сообразил: у него есть не только сенсационный материал, но и название для него: «Насильник коллекционирует кольца жертв».