— Гилади, прекрати мне звонить, понял? Я не собираюсь говорить с тобой, можешь так прямо и написать в своей паршивой газете, — донесся из трубки сердитый голос.

— Это Эли Нахум? — робко спросила Мейрав.

— Да, это я. Прошу прощения. Я думал…

— Инспектор Эли Нахум? — уточнила она.

Пока длился их разговор, в сердце Мейрав расцвело доверие к этому человеку. Его, казалось, мучило раскаяние за то зло, которое он причинил Зиву, и в интонации его голоса она расслышала — или ей показалось, что расслышала, — сильное желание помочь.

— Ты не догадываешься, где он может быть? — спросил Нахум.

Мейрав бросила взгляд на письмо Зива. Оно ее просто потрясло. Бандиты вынудили Зива заложить взрывчатку в машину незнакомой ему женщины. «Прочти его, только если почувствуешь, что ты и Гили в опасности», — сказал он перед уходом.

— Мейрав? Ты меня слышишь?

Она услышала свое имя и очнулась. Не совершает ли она ошибку? Ведь пока что она и Гили в надежном месте, им не грозит никакая опасность, а Зив взял с нее слово, что этим письмом она воспользуется лишь в самом крайнем случае.

— Он оставил мне сообщение с именем человека, с которым пошел встречаться, — выговорила Мейрав наконец и почувствовала, как сильно забилось сердце.

Лучше не рассказывать ему всю правду. Если письмо попадет в ненадежные руки, оно может сильно навредить Зиву. Она не знакома с Эли Нахумом и не знает, как он воспользуется этой информацией. Нужно действовать с умом. Упоминать имя Фаро не стоит.

— Как его зовут? — спросил Нахум.

— Давид Мешулам, — дрожащим голосом произнесла Мейрав имя человека, чьим указаниям следовал Зив.

Это имя несколько раз упоминалось в письме.

Оад Барэль был доволен. Наконец-то в расследовании, которое он вел, все встало на свои места. Ему, конечно, пришлось заручиться санкциями прокуратуры и суда на вмешательство в частную жизнь и влезть по уши в «юридическое дерьмо», как это называет Эли Нахум, но все-таки Барэль получил то, чего хотел: распечатку телефонных разговоров бывшей жены Зива Нево с места работы в день ее исчезновения. Оказалось, что за несколько минут до ухода из офиса она звонила подруге по имени Орит Бергер. Разговор продолжался четыре минуты пятнадцать секунд. Бергер, живущая в Араве, сейчас с семьей за границей, об этом сообщила пограничная служба. Барэль отлично понимал, для чего Мейрав ей звонила.

Теперь он направлялся к югу, чтобы задержать Мейрав для допроса, а если улыбнется удача, то найти и Зива Нево.

Оад ехал с высокой скоростью, наслаждаясь прекрасной погодой и компанией своей коллеги Шири, которую взял с собой в поездку. Он давно положил на нее глаз, и ему казалось, что он ей тоже нравится. День, который так начинается, должен оказаться удачным.

Но через три минуты после того, как он свернул на шоссе к Араве, зазвонил мобильник. Это был доктор Дан Мизрахи из больницы «Ихилов».

— Дана Аронова пришла в себя, — сообщил он безразличным тоном, будто они беседовали о погоде.

— Как, когда? — выкрикнул Барэль взволнованно.

— Два дня назад, — сухо ответил доктор.

— Почему не сообщили об этом раньше? — разозлился Оад.

— Прошу прощения. Это моя ошибка. Отделение переполнено. Очень много работы, — стал оправдываться доктор Мизрахи. — Рекомендую немедленно приехать в больницу, — добавил он и отключил телефон.

Так, и как же теперь быть? Навон потребовал сделать все возможное, чтобы найти Нево, а Барэлю казалось, что Мейрав может знать, где находится ее бывший муж. С другой стороны, допрос Ароновой имеет для расследования решающее значение.

— Выхода нет, надо возвращаться в Тель-Авив, — с улыбкой сказала Шири, и Оад, проклиная доктора Мизрахи, развернул машину и тронулся обратно в Тель-Авив. Если выйдет так, как он рассчитывал, то Аронова опознает Нево и Оад вернется вечером в Араву, чтобы завершить начатое.

Оад волновался как мальчишка. Настал момент истины. Как он и ожидал, описание Даны Ароновой поразительно совпадало с фотороботом, составленным со слов Ади Регев. Но что еще важнее — оно соответствовало внешности Зива Нево.

Капитан Барэль, как и все остальные, читал странное интервью, которое взял у Эли Нахума Дори Ангели, и, разумеется, был абсолютно не согласен с выводами инспектора. Какого черта он вообще обратился к прессе?! Ничего хорошего из этого не выйдет. Ни для расследования, ни для самого Нахума.

Оад помнил слова Нахума о том, что опознание — как пирог; чтобы все получилось хорошо, надо следовать рецепту. Поскольку это был его первый самостоятельный пирог, Оад решил действовать строго в соответствии с рецептом и провести безупречное опознание. От прокуратуры он получил зеленый свет — если не удастся найти Зива Нево, нет никаких препятствий к тому, чтобы провести опознание по фотографиям. Для видимости (и для протокола) он отправил Асафу Розену, адвокату Нево, короткое сообщение: планируется еще одно опознание, просьба перезвонить; правда, не оставил номер телефона.

Оад просмотрел фотографии, пришпиленные кнопками к пробковой доске и пронумерованные. Все восемь лиц на снимках были одного типа и чем-то походили на Зива Нево.

Оад даже засомневался, а не зашел ли он слишком далеко в своем стремлении следовать рецепту? Выбранные им мужчины слишком уж похожи друг на друга. Но он отогнал эту мысль. Оад несколько раз просил Дану Аронову описать насильника. Это наверняка Нево! Он с трудом преодолел искушение «забыть» фотографию предполагаемого преступника в ее комнате и тем самым намекнуть, кого следует выбрать.

Ну ладно, пора начинать. Техники готовы — будут записывать процедуру. Оад вошел в палату. Ему показалось, что в глазах Даны, ярко голубевших на лице, изуродованном подживающими синяками и отеками, стоят слезы.

Доктор Мизрахи, до сих пор удивлявшийся тому, что девушке удалось вернуться к жизни, стоял у изголовья ее кровати на случай, если опознание насильника окажет на пациентку неблагоприятное воздействие.

Оад объяснил Дане — для протокола, — что сейчас будет происходить, и повернул к ней пробковую доску с фотографиями. «Не опознание, а телевикторина какая-то!» — мелькнуло у него в голове. Он не сводил с девушки глаз, пока она разглядывала снимки, наблюдал так внимательно, что замечал каждое движение ее зрачков. Первая фотография, вторая. Сердце у него замерло, когда ее взгляд равнодушно перешел от номера пятого — это был Нево — к следующему.

Просмотрев все изображения, Дана подняла на него глаза. Все ясно, она в затруднении. У Барэля заныло в животе. Не хватало еще, чтобы опознание не принесло результата. Навон дышит ему в затылок. Если Оад не ущучит Нево, суперинтендант возложит на него всю ответственность за неудачу. Он перестарался — лица предполагаемых преступников слишком похожи.

Аронова продолжала молча смотреть на него.

— Сосредоточься, времени у нас много, никто тебя не торопит. Я понимаю, тебе тяжело вспоминать, — постарался Барэль успокоить Дану.

— Не знаю… — неуверенно произнесла она. — Его здесь нет…

У Барэля затряслись руки. Черт! Очевидно, высшая справедливость действительно существует, и все злоключения с этим расследованием — наказание за свинью, которую он подложил Нахуму.

— Посмотри еще раз, — попросил он и слегка подвинулся, загородив камеру спиной.

Дана во второй раз принялась всматриваться в фотоснимки. Оад провел пальцем по изображению Зива Нево, чуть задержавшись на нем. Девушка взглянула на Оада, и он ответил ей многозначительным взглядом. «Это он, он! Укажи на него! — умолял он про себя. — Пожалуйста, пожалуйста! От этого зависит моя карьера!», — просили его глаза.

— Извините, — тихонько сказала она и отвернулась.

Оад глубоко вздохнул. «Никогда ничего не считай само собой разумеющимся, всегда готовь план на случай, если что-то пойдет не так», — звучал у него в голове голос Эли. Барэль проклинал себя за излишнюю самоуверенность.