— Подождем и посмотрим. — Розен снова самодовольно улыбнулся.

Он был старше Зива всего на несколько лет и совсем не походил на элегантных адвокатов, которых тот иногда видел по телевизору. Впрочем, у него на таких виртуозов и денег-то нет.

Нево имел право на один телефонный разговор и использовал его, чтобы позвонить брату Итаю. Брат был старше на четыре года. «Ну что за идиот! Как ты умудрился так вляпаться? — заорал брат, когда Зив сообщил, откуда он звонит. — Как ушел от Мейрав, так и катишься вниз!» Зив не хотел обсуждать свой брак. «Мне нужны деньги на адвоката», — сказал он тихо и объяснил, что не доверяет адвокату, которого ему назначили. Итай ничего не обещал. «У нас с Нурит с трудом хватает на выплаты по ипотеке», — пояснил он. Зив не стал напоминать брату, как после гибели родителей отдал большую часть страховки Итаю, который вот-вот должен был жениться. Когда-то они были лучшими друзьями. Люди даже думали, что они близнецы. Но после гибели родителей отношения между братьями разладились, чему в известной степени способствовал и развод Зива с Мейрав: как и все остальные, Итай с Нурит поддерживали ее и обвиняли его. Только повесив трубку, он понял: за время разговора Итай так и не сказал, что не верит, будто Зив насильник.

Дверь отворилась и в комнату, где сидели Нево и Розен, вошел Оад, помощник Эли Нахума.

— Вперед, представление начинается, — сухо сказал он.

Розен пожал Зиву руку:

— Я буду вместе с пострадавшей и полицейскими и прослежу, чтоб все было правильно. Удачи!

Нево пошел за Оадом по коридору. Сердце бешено колотилось. А если что-то пойдет не так? Полиция может поместить рядом с ним людей, которые совершенно на него не похожи, чтобы сбить с толку пострадавшую. И из-за этого она может указать на него. Он пожалел, что не подумал об этом раньше, когда сидел рядом с Розеном.

Однако увидев людей, приглашенных для процедуры опознания, Зив немного успокоился. Все они были схожи с ним ростом и телосложением. Он быстро пересчитал их: вместе с ним восемь человек. Прислушавшись к разговорам, он понял, что пятеро из них полицейские-добровольцы, а двое — задержанные, как и он.

Все будет хорошо, а как же иначе, ведь он никого не насиловал, никогда в жизни не встречал эту Ади Регев, — подбадривал он себя.

Оад ввел их в узкую комнату. На одной стене — цифры от одного до восьми, на другой — громадное зеркало. В точности как в кино.

Оад спросил Нево, под каким номером тот хочет стоять.

— Только не выбирай пятый номер, — посоветовал один из задержанных, — обычно показывают на пятого.

— Ну давай, мы тут не можем целый день стоять, — проявил нетерпение Оад, поскольку Зив медлил с ответом.

— Четыре, — решил он наконец. — Я буду четвертым номером.

Они в ожидании выстроились в ряд. Что нужно сейчас делать? Как стоять? Какую рожу скорчить? Серьезную? Спокойную? Веселую? Если б он хоть раз видел насильника, может, сумел бы постараться выглядеть иначе, но что он знает о насильниках?

Из-за сильного внутреннего напряжения Зиву не удавалось стоять спокойно. Он неосознанно переминался с ноги на ногу, пока не спохватился и не выпрямился. Привлекать к себе внимание — последнее дело в его положении.

Он поглядел на зеркало. Интересно, что там делается?

Процедура длится так долго — это плохой или хороший знак? Пострадавшая колеблется. Пытается опознать того, кто изнасиловал ее, потому что полицейские сказали ей, что он находится в комнате, но у нее ничего не получается.

Он вздрогнул, когда открылась дверь и вошел Оад.

— Все, закончили, — сказал он своим монотонным голосом.

Зив пошел за Оадом по коридору. Если бы все было в порядке, коп, конечно, сказал бы ему, может быть, даже освободил… Но если девушка никого не опознала, значит, полиция ошиблась, вот поэтому коп и молчит… Зив в сотый раз провел рукой по волосам. Никогда в жизни он так не нервничал.

Асаф Розен сидел в маленькой комнате за столом и встал при виде Зива.

— Ну, что она сказала? — выпалил тот.

— Мне очень жаль, — промямлил Розен, — но она опознала тебя.

— Что? Что это значит? — Зив Нево согнулся, будто от удара кулаком в живот. Его лицо запылало. Как такое возможно? Ведь он невиновен! Он не насиловал ни эту девушку, ни какую-либо другую! — И она уверена в своих словах? — Зив отчаянно искал хоть какой-то проблеск надежды, какую-нибудь зацепку, которая помогла бы объяснить и развеять это безумие.

Розен кивнул:

— Она опознала тебя моментально, колебалась не дольше секунды. Против этого не попрешь.

Зив рухнул на стул:

— Что мне теперь делать?

Розен молчал.

— Я этого не делал, не насиловал ее. Ты веришь мне? — выкрикнул Зив срывающимся голосом.

Розен поднялся из-за стола:

— Я приду сюда завтра, и мы обо всем поговорим.

— А нельзя нам поговорить сейчас? — просительно сказал Зив. Ему так нужен был человек, с которым можно посоветоваться, который примет его сторону.

— К сожалению, сейчас не могу. У меня через полтора часа заседание в суде, я и так опаздываю, — ответил адвокат и протянул руку, как будто они провели успешную деловую встречу. — Самое важное: теперь ты должен молчать. Не разговаривай с копами. Не разговаривай ни с кем. Не исключено, что у тебя в камере окажется «наседка» — человек, который будет давать тебе советы, попробует с тобой подружиться, чтобы ты излил ему душу. Даже если очень захочется поболтать, молчи. Таких типов подсаживают копы. Это или полицейские осведомители, или преступники, которым за помощь полиции пообещали смягчить наказание. Так что помни: рот на замок. Понял?

Зив кивнул.

— Ладно, до завтра. — И адвокат оставил его в одиночестве.

Я невиновен, я не насиловал ее! Зиву хотелось крикнуть это вслед адвокату, хотелось закричать на весь мир, но он взял себя в руки. Какой смысл? Кто его услышит?

Давид Мешулам сделал еще один круг, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Уже в пятый раз он прочесывает улицы района, где она живет, в поисках ее автомобиля, но все тщетно. Автомобиль пропал. Как сквозь землю провалился.

Хотя по радио пообещали, что жара к вечеру спадет, было по-прежнему жарко и влажно. Давид вспотел — от жары тоже, но больше от напряжения. Полтора часа назад он позвонил ей по телефону, желая убедиться, что она дома, — и сразу сбросил звонок. Если она дома, тогда где машина? Она ведь не замужем, детей нет, кто же мог взять машину? Куда она пропала? Неужели случилось то, чего он боялся?

Давид взглянул на часы на приборной панели. Почти полночь. Если машина не найдется, придется ждать до утра. Когда она отправится на работу, он последует за ней. Время поджимает. Возможно, уже слишком поздно и Нево, чтобы спасти себя, все им рассказал.

Всю субботу Давид безуспешно пытался найти Нево. То, что Нево не отвечал на звонки, встревожило его. Хотя Давид и понимал, что это неразумно, но не смог удержаться и пошел к Нево домой. Там его не было. Сердце подсказывало Давиду, что дело плохо, не исключено, что Нево взяли. Он даже решил рассказать все Фаро, но потом передумал. Кто знает, как Фаро отреагирует? Не стоит его чересчур волновать. Он должен помогать Фаро, а не создавать ему проблемы.

Давид ушам своим не поверил, услышав, что Нево взяли по подозрению в изнасиловании. Копы, должно быть, не в своем уме. Он-то, конечно, отлично знал, что делал Нево на улице Луи Маршала в четверг ночью. То, что его задержали по подозрению в изнасиловании, немного успокаивало. Даже идиоты — израильские полицейские — разберутся и в конце концов сообразят, что взяли не того. Но прошел еще день, а Нево не выпустили. Давид начинал волноваться. Чего они там от него добиваются? А вдруг задержание за изнасилование — лишь уловка, чтобы добраться до Фаро? А вдруг они знают?

Давид нашел способ передать Меиру, случайно задержанному за нападение на охранника ночного клуба, чтобы тот пригрозил Нево: пусть не вздумает ничего рассказывать, если ему дорога жизнь — и жизнь сынишки. Даже такой тупица, как Нево, поймет смысл послания и будет молчать.