Зив подошел и нежно поцеловал ее в шею. Время замерло. Они стояли обнявшись и глядели на расстилавшийся перед ними прекрасный и необъятный пустынный пейзаж. Им было хорошо вместе, вдалеке от остального мира.

— Я хотел бы остаться здесь навсегда, — прошептал Зив и снова припал к ее шее. Мейрав передалась его дрожь. Она теснее прижалась к нему.

— Завтра я возвращаюсь в Тель-Авив, надо поговорить с ними, — сказал он.

— Думаешь, они согласятся оставить нас в покое? — спросила Мейрав.

— Полиция их не трогает, это подтверждает мои слова.

— Надеюсь… — Она попыталась справиться с подступившим волнением.

— А пока будем наслаждаться тем, что у нас есть, — шепнул он ей на ухо.

Она кивнула, и их губы встретились.

У Эли Нахума не было никакой возможности узнать, где сейчас находится Зив Нево, поэтому в половине первого ночи, когда все домочадцы улеглись спать, он решил отправиться к беглецу домой и посмотреть, не найдется ли там подсказки, куда исчез обвиняемый в двух изнасилованиях. Оад и его помощники, конечно, перерыли всю квартиру сверху донизу, но Оад не всегда внимателен и аккуратен. Не исключено, что они что-нибудь упустили, а Нахум со своим богатым опытом и методичностью найдет.

Перед домом Нево инспектор остановился и посмотрел вверх. В нескольких окнах еще горел свет. В квартире беглеца жалюзи были опущены, сквозь них не пробивалось ни лучика. Застегнув куртку, Нахум быстрыми шагами прошел к подъезду, оглянулся по сторонам — вроде никто за ним не следит. В голове вертелся вопрос: что он будет делать, если сейчас встретит копов? Нет, не может быть. Оплачивать сверхурочную работу, да еще ночную — у полиции нет на это средств! Да и квартира, по всем признакам, нежилая.

На лестничной клетке никого не было. Нахум хотел проскользнуть наверх, не привлекая внимания соседей — их наверняка попросили сообщать про любой подозрительный шум, — потому решил не зажигать свет в подъезде. За одной из дверей, заставив его вздрогнуть, грянул собачий лай. «Пуйоль, тихо!» — скомандовал мужской голос, но пес продолжал гавкать и царапать когтями дверь.

Нахум ускорил шаг, преодолев оставшиеся ступеньки почти бегом. Отдышавшись, подошел к двери квартиры Нево и взялся за ручку. К его удивлению, дверь открылась. Он уже приготовился, что придется повозиться с замком, и вздохнул с облегчением. Из темной квартиры пахнуло затхлостью и сыростью. Инспектор протянул руку к стене и пошарил в поисках выключателя, но не нашел. Собака лаяла непрерывно, аж заходилась. На одном из нижних этажей залязгал дверной замок. Нахум шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь увидел его здесь.

В квартире было тихо и почти совсем темно. Только бледный свет уличного фонаря едва пробивался сквозь щели сломанных жалюзи. Инспектор двигался вдоль стены, пока не нашел выключатель, нажал на клавишу, но свет не зажегся, нажал вторую — с тем же результатом. Поколебался, не выйти ли на площадку проверить пробки, но лай собаки и голос ее хозяина, раздававшиеся уже на лестничной клетке, убедили не делать этого. Он сунул руку в карман брюк за фонариком и вдруг замер, кожей ощутив движение в темном пространстве квартиры и напряженным слухом уловив еле слышные шаги. Сначала Нахум подумал, что ему показалось и звуки доносятся из подъезда, но нет — он снова почувствовал какое-то движение, совсем рядом. Кто-то приближался к нему. Он обернулся и крикнул в темноту:

— Кто здесь?!

Нет ответа. Сердце бухало в груди. Кто-то стоял так близко, что Нахум различил запах пота, услышал дыхание. Сразу нужно было догадаться: что-то не так, раз уж дверь не заперта! Наверное, коллеги правы: он действительно стареет.

— Кто здесь? — повторил он потише.

И тут невидимка сильным и точным ударом шарахнул его ногой по левому колену. Нахум услышал, как хрустнул сустав. Боль была невыносимой. Он рухнул на пол, пытаясь задавить в себе крик. Нападающий соображает, куда бить, промелькнула мысль, и страх сковал его.

Следующий удар пришелся в левую скулу. Клацнули зубы, от боли, страха и напряжения Нахума била крупная дрожь. Невидимый враг не собирался останавливаться — вот сейчас, мелькнуло в голове у опытного полицейского, ударит в живот. Нахум попытался откатиться, но не успел. Незнакомец действовал быстро и, когда инспектор упал, уселся на него, не давая пошевелиться. Ослепительный луч фонаря ударил по глазам, слезящимся от боли. Нахум попробовал отвернуться, но злоумышленник со всей силой сдавил его окровавленную челюсть, не давая повернуть голов у.

— Ты его отец? — спросил голос.

Если у Нахума и мелькнула мысль, что нападающий — Зив Нево, то теперь от подобного предположения не осталось и следа.

Рот наполнился кровью, он не понимал, что болит больше — колено или ребра при каждом вздохе. Выходя из дома, инспектор обдумывал, не взять ли пистолет, и решил не брать: ведь он временно отстранен от должности. Теперь он проклинал себя за стремление всегда следовать правилам.

Незнакомец надавил ему на ребра. На этот раз Нахум не смог сдержаться — в него будто с силой загнали тысячу длинных иголок — и вскрикнул.

— Я задал вопрос, — произнес невидимый враг спокойным, почти безразличным голосом.

Инспектор прищурился, попытался сфокусировать взгляд и различить черты лица противника, но безуспешно. Свет фонаря был направлен прямо в глаза.

— Кто — «я»? — вдруг услышал он собственный голос — слова, вышедшие из окровавленного рта, прозвучали невнятно.

Злоумышленник положил руку ему на горло и надавил:

— Не умничай. Отвечай без разговоров.

Нахуму не хватало воздуха. Он попробовал скинуть руку, но любое движение причиняло страшную боль.

— Где твой сын? — снова спросил незнакомец и немного ослабил хватку.

Инспектор кашлянул — будто молния ударила по ребрам — и неглубоко часто задышал, стараясь не потерять сознание. Противник навис над ним, и Нахум развел руки в стороны в знак капитуляции. Он знал: одно ребро точно сломано. Если этот человек навалится на него, оно может пробить легкое. Тут его откинутая рука нащупала какой-то предмет. Пивная бутылка. Стеклянная.

— Убью тебя, понял? — прорычал нападающий.

Нахум сжал бутылку и с силой швырнул в лицо незнакомцу.

Тот пошатнулся, ошеломленный неожиданной атакой. Теперь действовать надо было быстро, и Нахум, превозмогая боль, ударил кулаком в лицо нападавшему — удар тоже оказался успешным. Он попал в нос и услышал, как охнул противник, сдерживаясь, чтобы не закричать.

Человек отшатнулся, очевидно, зажимая руками поврежденный нос. Теперь преимущество было на стороне Нахума. Сжав зубы в ожидании боли, он двинул незнакомцу локтем в пах. Тот вскрикнул и согнулся пополам. Инспектор медленно, кряхтя, поднялся с пола, стараясь опираться на правую ногу, и попытался рассмотреть человека, лежавшего на полу. Глаза уже привыкли к темноте, но Нахум понятия не имел, кто этот тип и откуда он взялся. В висках стучало, боль в колене была невыносимой, каждое движение отдавалось в ребрах. Как бы выбраться отсюда, лихорадочно соображал инспектор. Этот человек моложе и сильнее. Через несколько секунд он очухается. У Нахума семья, которая любит его и доверяет ему. Он несет за нее ответственность. Нельзя искушать судьбу. Если он сейчас уйдет, то уцелеет. Но любопытство и желание разгадать тайну взяли верх. Полицейский азарт был у него в крови. После истории со сгоревшей машиной Лея заставила его поклясться, что это последний раз, когда он рисковал своей жизнью, потому что должен думать о семье, за которую отвечает. Нахум пообещал и сдержал слово. Может быть, оттого что у него не было повода нарушить зарок. Теперь, спустя годы, он очутился лицом к лицу с бандитом, который разорвет его на куски, как только оклемается. Но сбежать он не мог.

Его противник попытался встать — не получилось. Нахум попытался глубоко вздохнуть — тоже не получилось. Нужно успокоиться, усмирить адреналин, бушующий в крови, тогда он сможет овладеть ситуацией. В такие моменты самообладание не менее важно, чем физическая сила.