— Чем могу служить, инспектор Нахум? — Голос у Фаро был глубокий, значительный.

— Ты можешь не трогать Зива Нево? Я не знаю, как ты с ним связан, и не собираюсь спрашивать, но хочу, чтобы ты отпустил его и дал возможность вернуться к семье. — Нахум решил не ходить вокруг да около. С такими людьми, как Фаро, надо говорить как можно меньше. Особенно когда так мало знаешь.

— Инспектор Нахум, Зив Нево не имеет ко мне никакого отношения. И я не удерживаю его. Да, он был когда-то моим водителем. Хороший парень. Я так понимаю, его подозревали в изнасиловании, а теперь сняли подозрения. Понятия не имею, где он сейчас. Мой адвокат уже объяснял это Рахели Цуриэль… Предлагаю справиться об этом у нее, — сухо ответил Фаро, пристально глядя на садовника, работающего в цветнике в дальнем конце сада, будто в жизни не видел более увлекательного зрелища.

Слова Фаро удивили Нахума. С чего это вдруг Рахель Цуриэль обсуждала Нево с адвокатом Фаро?

— Могу ли еще чем-то помочь, инспектор Нахум? — насмешливо спросил Фаро.

Не исключено, что упоминание о разговоре с Рахелью Цуриэль — это ложь, игра, которую ведет Фаро. Так или иначе, сейчас это ничего не меняет. Нахум пришел сюда с конкретной целью.

— Твой человек, Мешулам, был в квартире Нево и искал его, передавал ему привет и угрозы от Меира, — угрюмо сообщил инспектор.

Ни один мускул не дрогнул в лице Фаро, но инспектор за свою жизнь провел достаточно допросов, чтобы сразу понять: это для босса новость.

— Я знаю это, потому что столкнулся там с ним. Твой парень чуть не убил меня. Это его рук дело… — Нахум показал на следы побоев, играя на опережение и снова застигнув Фаро врасплох. Тот молчал, словно задумавшись.

— Вот, значит, какое дело, — продолжил Нахум и шагнул к Фаро, заслонив собой солнце. — Я многим обязан Нево и знаю, что по какой-то причине ты удерживаешь его. Предлагаю такой вариант: ты освободишь его, а я забуду о том, как твой бандит меня разукрасил…

Фаро не отзывался.

— У тебя есть двадцать четыре часа. — Нахум решил пойти ва-банк. — Будет обидно, если в итоге ты отправишься в тюрьму за соучастие в нападении на полицейского…

Шимон Фаро услышал, как за пожилым копом с разбитым лицом захлопнулась входная дверь. Только сегодня утром его выпустили из Абу-Кабира, и вот нависла новая угроза.

То, что рассказал Эли Нахум, ему не понравилось. Шуки Борохов говорил ему, что Нево звонил Ноаму, просил помощи, и Ноам позвонил Борохову, которому пришла в голову мысль обменять Зива Нево на обещание освободить Фаро.

Теперь выясняется, что Мешулам искал Нево, устроил засаду в квартире и избил копа.

Почему Мешулам ничего ему не рассказал? Что он делал в квартире Нево? Почему покалечил полицейского?

Фаро поднялся с шезлонга. Не время рассиживаться. Подобных проколов нужно остерегаться как огня. Он ворочает крупными делами, а в итоге может погореть на пустяках. Великие мира сего, создававшие империи, оказывались в тюрьме за какие-то пустячные проступки, потому что были слишком заняты, чтобы обращать внимание на мелочи.

Он жестом подозвал Яки Клейна. Что-то тут нечисто. Кто-то ему врет.

Амит Гилади поглядел на заливающийся мобильный телефон и опять решил не отвечать. Это Дори. Хватит, ему надоел этот змей в образе человека, продолжающий издеваться над ним. Да и смысла нет. Он знал, чего хочет Дори: тот прислал ему с десяток эсэмэсок. Сегодня будет вынесен приговор по делу группы подростков, ограбивших несколько мини-маркетов в южной части города. Редактор хочет, чтобы его репортер по криминальной и образовательной тематике поехал в магистратский суд освещать процесс. Но не только. У Дори конечно же имелась и другая идея.

Государственным обвинителем по этому делу назначена Галит Лави, и Дори, как водится, хотел убить двух зайцев: получить и заметку про подростков, что не так важно, и интервью с прокурором, подписавшим обвинительное заключение по делу Зива Нево, в результате чего парня чуть не упекли за преступление, которого он не совершал. Дори писал в эсэмэсках: «Спроси ее, что она чувствует, осудив невиновного, и что они предпринимают, чтобы поймать настоящего насильника».

Обычно Гилади соглашался на такие просьбы: в этом и состоит его работа. Хорошая идея — взять у Лави интервью, хотя она вряд ли согласится; Гилади уже пытался пообщаться с ней по делу Нево, но она только отмахнулась.

Нет, с него хватит, надоело. После выхода «интервью» с Нахумом Амит оказался в тупиковой ситуации. Нахум больше не желает с ним общаться. Гилади и по телефону звонил, и у подъезда стоял — безуспешно. Тамар, официантка из кафе «Зодиак», уволилась, и он ни от кого не смог добиться, где ее можно найти. Прежде процветавшее кафе как-то сразу опустело после той статьи. Амит несколько раз пытался поговорить с официантами, но никто не желал отвечать на его вопросы. Все глядели на него с подозрением, словно он и есть насильник.

Сегодня утром Амит сделал решительный шаг. Подошел к владельцу кафе и представился: «Меня зовут Амит Гилади, я журналист. Хочу помочь вам выяснить, кто из посетителей насильник, чтобы кафе не теряло прибыль». Он, конечно, догадывался, что хозяин не кинется к нему с распростертыми объятиями, но того, что воспоследовало, он не ожидал.

Хозяин не просто отказался разговаривать, а выгнал Гилади взашей, попутно осыпая проклятиями Дори, назвав его ублюдком и змеей подколодной. Оказалось, хозяин прекрасно знает Дори, тот уже много лет завсегдатай его заведения. Редактор в который раз подставил Амита. Неужели так трудно было предупредить? В ушах у него зазвучала фирменная присказка Дори: «Закаляйся, малыш». Мысль о том, что редактор снова будет глумиться над ним — «наш Гилади испугался парочки окриков», — настолько разозлила Амита, что он старательно делал вид, будто не слышит настойчивых звонков.

Когда журналист садился на велосипед, мобильный снова пискнул, принимая сообщение. «Езжай туда срочно. Мне нужно интервью с ней!!! Мне некого больше туда отправить!!!» — писал Дори.

Вот сукин сын! Чем Амит заслужил постоянные издевательства редактора? Когда он только пришел работать в газету, его предупреждали, что с Дори непросто иметь дело. Талантлив как журналист, но невыносим как начальник. Гилади тогда не прислушался к предупреждениям. Теперь придется терпеть.

«По твоему заданию занят расследованием. Сам езжай», — отправил сообщение, оседлал велосипед и отправился к Нахуму, не дожидаясь ответа.

Амит должен убедить старого копа дать ему еще один шанс. Работать с Дори он больше не может. Единственная возможность остаться в профессии — найти насильника и опубликовать по материалам дела сенсационную статью. Это будет его билет в высокие журналистские сферы.

Он с силой жал на педали. Зря он не доверял интуиции и знаниям опытного полицейского. Как теперь выяснилось, все, что тот говорил ему в больнице, было правдой. Нахум раньше всех понял, что Нево невиновен, а насильник до сих пор на свободе.

Теперь настал черед Гилади искупать свои грехи. Нахум тоже хочет загладить вину и исправить ошибки, из-за которых неправедно осудили Нево. Вместе они могут стать хорошей командой, Амит попробует убедить в этом Нахума. Он будет работать как ненормальный, кого угодно из-под земли достанет. Они должны найти преступника. Дори тоже так думает — у него, надо признать, неплохое журналистское чутье.

И тогда Гилади покажет этому змею, где раки зимуют. Он отдаст материал в другую газету. Он унизит Дори, раздавит его морально. Только ради призрачного шанса, что эта мечта сбудется, стоит встать на колени перед Нахумом и умолять его о прощении.

Мешулам задумал выехать из поселка Шуфа после наступления темноты. Он окончательно утвердился в своем решении: нельзя допустить, чтобы Нево вернулся в Израиль живым, даже если опять придется ослушаться указаний Фаро. Давид поклялся, что это будет в последний раз. Он усвоил урок. Начиная с завтрашнего утра он снова станет дисциплинированным солдатом босса. Все, что он скрывал от Фаро, останется тайной. Ошибка, которую он совершил той ночью, будет похоронена вместе с Нево.