— Иди отсюда! Отстань от меня, я сказала!

Ее крик удивил и напугал его. Краем глаза он заметил, что прохожие наблюдают за ними.

— Ади, я на твоей стороне… Если бы с моей сестрой или подругой случилось то, что было с тобой, я бы хотел… — начал он.

Она зарыдала. Парень, похожий на уменьшенную копию Шварценеггера, положил руку на плечо Амита.

— Этот тип тебя достает? — спросил он Ади.

Не говоря ни слова, она повернулась и побежала.

— Отстань от нее, понял? — сказал парень, снимая руку с его плеча.

Солнечный свет ослепил Зива Нево, когда он вышел из здания тель-авивского суда. Полчаса назад завершилось слушание по его делу, и судья Шпиглер утвердила процессуальную сделку. Розен предупредил его, что не исключены сложности, но, к счастью, все было гладко. Спектакль прошел без сучка без задоринки: прокуратура представила обвинительное заключение, содержащее вымышленную историю о том, как он напал на Ади Регев и причинил ей телесные повреждения. И он, и его адвокат подтвердили эту ложь. Затем судья устало спросила его (было видно, что эти формулировки она давно знает наизусть), признает ли он указанные факты, понятен ли ему текст соглашения о признании вины, осведомлен ли он о том, что у суда нет обязательств перед ним. Он ответил «да», «да» и «да», как велел ему Розен. Судья едва взглянула на Зива. Она признала его виновным в нападении при отягчающих обстоятельствах на основании собственных показаний, а затем, скучая, выслушала прокурора и адвоката, которые, играя пустопорожними фразами, объяснили, почему надо утвердить эту сделку. Пока они говорили, судья механически кивала, а затем подписала соглашение.

— Все, ты можешь идти. Береги себя. — Розен пожал Зиву руку и поспешил продолжить беседу с Галит Лави, очаровательной молодой женщиной с густыми длинными каштановыми волосами и зелеными глазами.

Все было кончено меньше чем за полчаса.

Розен предупредил, что в зале суда будут присутствовать журналисты, и посоветовал не разговаривать с ними. «Я сам пообщаюсь с прессой», — пообещал он. Но явился только один корреспондент какой-то районной газеты, чье лицо показалось Нево знакомым — он видел этого парня на первом слушании дела. От вопросов репортера по поводу процессуальной сделки демонстративно отмахнулись и адвокат, и прокурор. Как видно, изнасилование, о котором поначалу кричали все заголовки, уже забылось.

Усталая и сонная публика полулежала на длинных коричневых деревянных скамьях. Зив спросил адвоката, видит ли он среди присутствующих потерпевшую, тот отрицательно покачал головой. Зив попробовал представить, о чем она думает сейчас. Что заставило ее согласиться на весь этот цирк? Кто мешал Ади Регев подняться и закричать: да что же это происходит?! Насильник будет обвинен в преступлении с дурацким названием «нападение при отягчающих обстоятельствах» и получит всего два года условно?! Зиву стало жаль девушку.

Включив на выходе из тюремной камеры мобильный, он, к своему великому разочарованию, убедился, что никто не звонил. И никто не пришел встретить его и не присутствовал на слушании по делу. Он так соскучился по Гили, так хотел его увидеть, но все-таки не стал просить Мейрав, чтобы она привезла сюда ребенка. Сама она, конечно, не предложила.

Он позвонил ей. Номер занят. Зиву хотелось обнять Гили, поцеловать, вдохнуть его аромат. Он перезвонил — Мейрав не отвечала. Наверно, она внесла его номер в черный список.

Зив вышел из зала суда, отделавшись гораздо более легким наказанием, чем ожидал, однако никакой радости не испытывал. К чувству страшного одиночества теперь прибавилась злость. Он злился на Мейрав — за то, что она не может простить ему одну-единственную за все годы их брака ошибку; на брата, которого у него теперь как будто и нет, и на Шимона и Мешулама, которые отнеслись к нему как к пешке, которой можно с легкостью пожертвовать. Ведь если б не странная милость со стороны прокуратуры, ему пришлось бы долгие годы томиться в тюрьме за преступление, которого он не совершал.

Нево надоело, что все топчут его ногами, смотрят на него, будто он пустое место. Он должен изменить свою жизнь к лучшему, а для этого надо что-то сделать. Только вот что?

Погруженный в свои мысли, Нево не заметил, что за ним следят. Он собирался перейти дорогу, но тут рядом остановилась черная машина. У Нево екнуло сердце. Внутри сидел Меир, тот самый здоровяк в наколках, который чуть не задушил его в Абу-Кабире. Меир высунул голову в окно и тихо приказал:

— Садись.

Зив Нево уселся рядом с водителем и увидел на заднем сиденье Мешулама. Они не виделись с тех пор, как тот отправил Зива закладывать взрывное устройство, теперь он показался ему еще более крупным и угрожающим.

— Тебя, значит, освободили… — со скрытой угрозой произнес Мешулам.

Зив не знал, что ответить.

— Это что же, насильников перестали сажать в тюрьму?

Лишь теперь Нево сообразил, в чем дело. Шимон, ну и Мешулам тоже, конечно, были уверены, что он донес на них в обмен на смягчение приговора, пошел на сделку с полицией. Какое еще объяснение можно придумать, если Нево удалось избежать долгого заключения?

Вот идиот! Как он не подумал об этом раньше? Когда Асаф Розен сообщил ему о процессуальной сделке, Зив обрадовался. Подумал, что все уладилось: и не выдал никого, и получил условный срок. Оказывается, не всё.

— Я сказал адвокату, что признаюсь в изнасиловании. — Он посмотрел на Мешулама в зеркало заднего вида. — Но в прокуратуре наверняка поняли, что дело разваливается, и согласились скостить… Я в этом участия не принимал… Это мой адвокат уладил… — Нево сбился и замолк под ледяным взглядом Мешулама.

Меир тоже молчал. Тишина становилась зловещей.

Главное — не позволить страху овладеть тобой, приказал себе Зив. Он вспомнил, что его мама всегда говорила: «Единственная вещь, которой надо бояться, — это сам страх».

— Никто не знает, что я делал той ночью на улице Луи Маршала… Никто… Вам не о чем волноваться, — добавил он, но его спутники продолжали угрюмо молчать.

Нево перевел взгляд на окно, провожая глазами проносящиеся мимо улицы.

— Чего Шимон от меня хочет? — спросил он, хотя знал, что ответа не получит.

Мешулам промолчал, Меир его будто вообще не видел.

Вдруг Зив заметил, что они едут не к офису Шимона, а в обратную сторону.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Хватит вопросов, помолчи, — сухо приказал Мешулам с заднего сиденья.

Холодный пот выступил у Зива на лбу. Они не верят ему. Они собираются допросить, а затем убить его. Может, даже приступят сразу ко второму пункту. Как ему убедить их, что он не предатель? Ведь он и сам не понимал, что произошло на встрече адвоката с той дамой из прокуратуры.

Нево был слишком измучен, чтобы выдержать еще один допрос. Да и кто это выдержит?! Когда Эли Нахум его допрашивал, Зив чуть не раскололся, хотя полицейский до него пальцем не дотронулся. А эти не ограничатся разговорами, будут бить, пока он не скажет им то, что они хотят услышать. Его не ждет ни суд, ни адвокат, они просто пустят его в расход.

— Вот, смотрите. — Нево достал из кармана приговор суда, который дал ему Розен в конце судебного заседания. — Я признан виновным в нападении на девушку. Судья согласилась на условный срок из-за того, что прокуратура уступила… Я не знаю почему… Я им ничего не говорил… Мой адвокат тоже не знает.

Мешулам глянул на мятую бумажку в руках Зива и презрительно фыркнул.

— Смотри, смотри, тут написано… — Нево попытался сунуть приговор в руку Мешуламу, но тот отвернулся и уставился в окно.

«Конечно, не верят, — размышлял Зив, — иначе вели бы себя дружелюбнее». Но лица громил сурово застыли. Что пользы обращаться к ним, убеждать, умолять? Они все равно будут смотреть недоверчивыми холодными глазами: да разве может человек, обвиненный в изнасиловании, выйти на свободу с условным сроком в два года?

Он должен бежать. Если останется в машине, они убьют его. А может, и на этом не успокоятся и выполнят угрозу насчет Гили. Покажут остальным, что бывает с теми, кто, как считает Шимон, предал его. У Нево нет влиятельных друзей, из него легко сделать козла отпущения. Он должен предупредить Мейрав, что надо хватать Гили и бежать.