Увидев, как Нево вылезает из «субару», Давид попросил людей Джорджа отойти и дать ему возможность «поговорить с парнем наедине». Нет проблем, пожалуйста, ответили ему. Зив, надо сказать, был явно потрясен, встретив здесь Мешулама.

— Зачем ты искал Фаро? — Хотя тело все еще болело после встречи с тем мужиком в квартире Нево, Давид от души двинул Нево кулаком в живот, отчего тот согнулся пополам. — Что ты хотел сказать ему такого, чего не мог бы сказать мне, а?

— Я ничего не делал, ничего не говорил, — промычал Нево.

— Я спросил, зачем ты искал Фаро, лузер несчастный!

— Извини. — Нево попытался сесть. — Ты прав, я должен был сразу пойти к тебе, я понял.

— Где машина? — закричал Мешулам, схватив Зива за ворот рубашки.

— Какая машина? Не понимаю, о чем ты…

— Не строй из себя идиота, — прошипел Давид, — ты отлично знаешь, о чем я говорю, — машина со взрывчаткой, машина с улицы Луи Маршала. Где она? Ты рассказал полиции, что ты там делал, скотина?

— Понятия не имею. Правда. Если бы знал, я бы сразу… Но я правда не… — бормотал Нево.

Именно беспомощность этого кретина вывела Давида из себя. Он ненавидит слабаков, которые не имеют ни капли самоуважения и ноют как бабы. К плаксивым бабам он тоже питает отвращение. Давид ударил Нево головой в нос и услышал треск хрящей.

— Где твоя семья, а? И не ври!

Нево не ответил, лишь зажал рукой окровавленный нос.

— Предупреждаю, я хочу знать правду.

Молчание.

— Кто был у тебя в квартире? — заорал Мешулам.

— Коп, который расследует изнасилование в Тель-Авиве… Я с ним никак не связан… — ответил Нево.

Мешулам с трудом разбирал невнятную речь. Коп? Это сбило Давида с толку.

— Что он делал у тебя в квартире?

— Не знаю… Искал меня… Они думают, что я насильник… — Речь Нево становилась все более невнятной.

Мешулам еще раз врезал ему кулаком в живот, и Нево упал на колени. Давид ни на секунду не поверил этому гаденышу. Наверняка он как-то связан с престарелым копом. Иначе откуда Нево знает, что тот был у него в квартире? Они сотрудничают. Это факт. Машина пропала в неизвестном направлении. Это тоже факт.

— Где твоя семья? — угрожающе спросил он.

Нево не ответил.

Давид снова ударил его в голову. И сразу понял, что Нево слишком хлипок, чтобы выдержать такой удар. Вот так с ним всегда: сначала бьет, а потом соображает, что наделал. Глаза Зива закрылись, он обмяк. Мешулам испугался: вдруг говнюк сдох? Черт! А Борохов ясно сказал, что Нево нужно беречь, он может послужить разменной монетой в деле Фаро. Давид приложил два пальца к его шее, нащупал пульс и вздохнул с облегчением. Не сдох, просто потерял сознание.

Тишина пустыни, поначалу завораживавшая Мейрав, теперь пугала. Прошло уже три дня, как Зив уехал, а от него ни слуху ни духу. Пообещал, что скоро вернется. Сколько это — скоро? День, максимум два. Прошло уже три…

Гили начал капризничать, все время спрашивал, когда вернется папа. «Все будет хорошо, мой милый», — обещала Мейрав, но сама плохо в это верила.

Просторный дом Орит вдруг стал ей тесен. Она чувствовала себя как в клетке, пыталась занять себя уборкой, готовкой, но страх не отпускал, ее томили предчувствия — одно ужаснее другого. Пустынный пейзаж, которым ей недавно так нравилось любоваться, лишь усиливал чувство одиночества.

Зив настоятельно просил не звонить ему и родителям. Несколько часов назад она не выдержала и попыталась с ним связаться, но его мобильник был выключен. Тогда Мейрав набрала родителей. Голос у мамы был испуганный. «Где ты, Мейрав? — чуть не плача спросила она. — Я с ума схожу!» Мейрав ответила: «Все в порядке, мама, не волнуйся» — и сразу отключила телефон — она видела, так делают в телесериалах, чтобы нельзя было засечь ее местонахождение.

Вчера ночью Мейрав почти не сомкнула глаз. Лежала без сна в кровати, поминутно вздрагивая от ночных шорохов. Вообще-то она старалась, особенно после развода, не уступать просьбам Гили и не пускала его к себе в кровать, но теперь сама предложила сыну устроиться вместе с ней. Мейрав смотрела на спящего сына, тревожно вслушивалась в вой шакалов за окном — ей так хотелось различить шум подъезжающего автомобиля. Она представляла, как машина останавливается у дома, Зив открывает дверь, входит и говорит: ну вот, все проблемы позади.

Утром она пошла в комнату Асафа, старшего сына Орит, и включила компьютер. Прежде этого не делала: нехорошо без особой необходимости вторгаться в частную жизнь обитателей дома, но больше нет сил находиться в добровольной изоляции. Вдруг с Зивом что-то случилось?

Открыла новостной сайт. Центральное сообщение: убийство на севере страны — муж лишил жизни свою жену. Мейрав медленно прокручивала страницы в поисках сообщений, как-то связанных с Зивом, хотя бы намеков на то, что могло случиться, но ничего не находила. Той ночью, когда Зив рассказал ей, что, сам того не желая, стал членом преступной организации, он, надеясь уберечь ее от опасности, не упомянул ни одного имени. А вдруг она сейчас как раз читает новость, связанную с ним, и даже не подозревает об этом?

Мейрав услышала, как Гили в соседней комнате разговаривает сам с собой, играя с плюшевыми зверушками. Сколько времени она сможет держать его здесь взаперти? Через три дня с лыжного курорта возвращается семья Орит, и тогда волей-неволей придется отсюда уехать.

Мейрав зашла в «Гугл» и набрала: «изнасилование в Северном Тель-Авиве». Выпала целая куча ссылок. Еще бы! Дело об изнасиловании долго не сходило с первых страниц газет, и многие из этих статей она уже читала.

Она ограничила поиск новостями последней недели — и у нее перехватило дыхание. Второе изнасилование, в нем опять подозревают Зива! Может, он все это время водил ее за нос и, пока она сидела здесь как на иголках и ждала его, изнасиловал еще одну девушку? Увидев дату, Мейрав вздохнула с облегчением. В это время он был здесь, с ней.

Ее глаза наполнились слезами. За что им такие страдания? Как получилось, что Зив стал главным подозреваемым в деле о двух изнасилованиях? Потерянная, беспомощная, сидела она перед компьютером, безутешно рыдая. Если бы Зив строго-настрого не запретил ей связываться с копами, она сейчас же позвонила бы в полицию и рассказала, что это второе преступление он уж никак не мог совершить! Но Зив сказал: «Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не обращайся в полицию».

Мейрав готовилась выключить компьютер, как вдруг ей на глаза попалось интервью с инспектором Эли Нахумом. Зив рассказывал ей о полицейском с глазами как рентгеновские лучи. Инспектор очень постарался, чтобы Нево признался в изнасиловании, которого не совершал. И вот теперь она читала заявление Нахума: Зив невиновен, он, Нахум, ошибался.

Но прилив оптимизма быстро сошел на нет, как только Мейрав выяснила, что Эли Нахума отстранили от должности, а высшие полицейские чины с негодованием опровергают его выводы. С их точки зрения Зив — насильник. Страх вернулся, когда она прочитала, что полиция продолжает поиски ее бывшего мужа.

Она выключила компьютер и беспокойно заходила по комнате. Поскорее бы Зив вернулся! Они вместе пойдут в полицию и расскажут, что в ночь второго изнасилования были вместе.

С ним что-то случилось… что-то плохое. Интуиция никогда не обманывала Мейрав. Она должна помочь Зиву, но как? Что она может сделать? Наверное, надо прочесть письмо, которое он оставил ей перед уходом. Может, вскрыть его, в самом деле?

Дрожащими руками Мейрав набрала первый телефонный номер из целого списка, полученного в справочной службе. В Тель-Авиве, как выяснилось, проживает не один Эли Нахум. Ей оставалось лишь уповать, что она не совершает сейчас роковую ошибку, из-за которой Зив окажется в еще большей опасности.

Но не сидеть же сложа руки! Может, как раз от бывшего полицейского придет спасение, надеялась она. Он ведь ясно сказал, что считает Зива невиновным. Позвонить ему — это не значит связаться с полицией, ведь он отстранен от должности.