— Посмотри, пожалуйста, на изображение номер пять. Это тот человек, который изнасиловал тебя? — еле справляясь с дрожью в голосе, спросил он.

Это было очень рискованно. Опознание по одной фотографии во много раз менее ценно, чем опознание по ряду снимков, но все же можно попытаться. В сложившейся ситуации Оад, как утопающий, хватался за соломинку. Лишь бы не возвращаться с пустыми руками.

Дана Аронова внимательно посмотрела на фотографию Нево:

— Я сожалею, но это не он.

— Почему ты так уверена? — выпалил он и сразу пожалел, что спросил.

— У того… — Она запнулась. — У него лицо в каких-то рытвинах, более широкий нос и тонкие губы, — ответила она.

Рахель Цуриэль, прокурор Тель-Авивского округа, проглотила таблетку, не запивая. Она читала, будто обезболивающие, особенно оптальгин, — это чистый яд для организма. Хорошо бы уменьшить дозировку, но головная боль, которая мучит ее после встречи с Галит Лави, не оставила ей выбора.

А ведь Рахель сама пригласила Лави к себе в кабинет, рассказать о встрече с Шуки Бороховом, о его предложении — выдать Зива Нево в обмен на уменьшение срока для Фаро. Рахель позвала ее не только потому, что Лави занималась делом Нево, но и потому, что ценила мнение молодого специалиста. К большому удивлению Рахель, Лави поведала ей, что как раз в то время, пока она беседовала с Бороховом, проходило опознание насильника. Дана Аронова не только не указала на Зива Нево, разглядывая восемь предложенных фотографий, но даже, когда ей показали только его фото, однозначно засвидетельствовала, что это не тот человек, который напал на нее.

Получается, что Эли Нахум прав. Нево не насиловал Аронову. Большой вопрос — виновен ли он и в первом преступлении. Выходит, они все это время гонялись за невиновным человеком, требуя, чтобы его осудили за уголовное преступление, которого он не совершал.

— Рахель, очень прошу тебя включить его в сделку, которую вы заключаете с Фаро, — попросила Лави, когда Рахель рассказала о предложении Шуки Борохова.

— Зачем? — удивилась Рахель, раздумывая, стоит ли рассказывать Галит, что она, даже считая, что Нево виновен, не собиралась торговаться с Бороховом. А уж теперь-то зачем, когда выяснилось, что он не преступник и, следовательно, в его поимке нет никакого общественного интереса?

— Мы в долгу перед ним, Рахель, — продолжала Галит. — Мы допустили по отношению к нему несправедливость. Люди Фаро не просто знают, где Нево прячется, но, вероятнее всего, удерживают его силой. Если ты сейчас позвонишь Шуки и скажешь, что полиция больше не заинтересована в поисках Нево, я гроша ломаного не дам за его жизнь. Опасаясь, что он расскажет о том, что видел, они его просто прикончат…

— Галит, по-моему, ты преувеличиваешь, — возразила Рахель вслух, а в глубине души согласилась с Галит. Мало кто знает организацию Фаро лучше ее. Несколько месяцев назад Галит вела дело об убийстве, где обвиняемым был Ярив Коэн, один из людей Фаро. Несмотря на все попытки обвинения, он не сдал босса и в итоге отправился отбывать пожизненное заключение. Пока шел судебный процесс, Лави постоянно получала угрозы, но держалась мужественно.

— Мы перед ним в долгу, Рахель, — повторила она. — У него маленький ребенок. Если бы не мы… не я… и мои ошибки, ему сейчас не угрожала бы опасность…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сочувственно отозвалась Рахель и посмотрела в глаза Галит, — но вероятность, что с Нево случится беда, очень невелика. Предложение Борохова — обычная спекуляция, попытка скостить срок клиенту. А вот на повестке дня…

— Рахель, с этими людьми не шутят… И если даже предположить, что это спекуляция, разве Нево не заслуживает того, чтобы мы взяли риск на себя?

Рахель закрыла глаза. Боль продолжала биться в висках. За дверью слышался обычный офисный шум: разговаривали люди, звонили телефоны. Прежде чем попрощаться с Галит, она пообещала подумать над ее словами.

Хотя Рахель никогда бы в этом не призналась — и мысль об этом наполняла ее стыдом, — но в глубине души она надеялась, что люди Фаро помогут им устранить проблему под названием Зив Нево. В последние годы участились атаки на полицию и прокуратуру, а публика жаждет крови, не понимая, что за атаками стоят интересы криминальных элементов. Даже ее лучшие друзья считают, что она и ее коллеги «шьют» дела, цепляются к политикам безо всякой причины и вообще — имеют слишком много власти и злоупотребляют ею. История с Зивом Нево станет еще одним ударом по их репутации. Он пообщается с прессой, даст развернутые интервью, которые выйдут на первых полосах газет и в прайм-тайм на телевидении, расскажет, как его вынудили признаться в изнасиловании, которого он не совершал, арестовали и пытали, разрушили ему жизнь. И им снова придется ходить потупив взгляд, искать оправдания и объяснять, что они добросовестно заблуждались.

Рахель набрала номер адвоката Борохова:

— Выяснилось, что Зив Нево никого не насиловал, — и рассказала про опознание, чтобы избавить Шуки от подозрений, будто она ведет с ним двойную игру: и Зива Нево хочет заполучить, и отказаться от компромисса в деле Фаро.

Борохов не успел еще и слова сказать, как она продолжила:

— Мы по-прежнему предлагаем семь лет. — Ее обязанность состоит в том, чтобы во всех делах защищать интересы общества. Даже Галит поймет это в конце концов. Она умная девочка.

Адвокат выдерживал паузу. Его молчание не нравилось Рахели. Что там могло стрястись после их встречи?

— В свете того, что сделал твой клиент, лучше всего… — начала было она прокурорским голосом, но адвокат прервал ее:

— О семи годах и речи быть не может.

Теперь пришел ее черед замолчать. Она вела такие переговоры много раз. Он назовет цифру. Она назовет цифру. В итоге сойдутся на чем-то среднем.

— Я говорил с Фаро, мы дойдем до суда, — заявил адвокат.

Рахель напряженно ждала, собираясь улучить момент, когда он какой-нибудь фразой даст ей возможность продолжить переговоры, но тщетно.

— Отлично, встретимся в суде. Признаюсь, я несколько удивлена, что вы не хотите сберечь свое и наше время и предпочитаете рисковать. Не забудь, в итоге твой клиент может получить более суровое наказание, но это ваш выбор. Не самый разумный, но это ваше право. — Прокурор изо всех сил пыталась придать уверенность своему голосу.

— Оставь, Рахель, не трать даром свое красноречие. Подавайте обвинительное заключение с тем, что у вас есть. Думаю, мы справимся.

Она задумалась. Еще минуту назад она была уверена, что единственный вопрос на повестке дня — сколько лет Фаро проведет в тюрьме. Но ведь все, что у нее есть, — два слова: имя человека и название деревни. С этим в суд не пойдешь.

— Я полагаю, этот вопрос мы закрыли? — спросил Борохов и перешел к предстоящей конференции юристов в Эйлате.

Рахель не слышала ни слова. Она злилась на полицейских умников, которые арестовали Фаро и вовлекли ее в эту историю, и на себя — за то, что поддалась соблазну принять участие «в деле века». Теперь все рухнет — Фаро освободят, а Зива Нево бросят на съедение волкам.

— У меня есть одна просьба, — прервала она поток его речи. — Скажи своему клиенту, чтобы он освободил Нево.

— А-а, об этом… Забыл сказать тебе: это была ошибка. Выяснилось, что тот человек просто похож на Нево. Мой клиент понятия не имеет, где находится Зив Нево.

Рахель Цуриэль откинулась на спинку стула. В целом мире нет такой таблетки, которая могла бы теперь спасти ее от головной боли.

Стоя на углу улицы, Мешулам наблюдал, как бригада «скорой помощи» выносит на носилках труп Йоси Голана из его дома на улице Йермиягу. У Давида по-прежнему все кости ломило после встречи с крепким стариком в квартире Нево. Лицо местами опухло, особенно нос. Кажется, сломан. Взглянув сегодня утром в зеркало, он показался себе еще более грозным, чем обычно.