Охранник у барьера посмотрел на него с удивлением.

После двадцати лет работы в полиции мысль о том, что нужно объяснять, зачем он идет в кабинет, разозлила Нахума.

— Забыл одну вещь на столе, — пробормотал он извиняющимся тоном и поторопился пройти к своему бывшему кабинету в надежде, что охранник будет последним, кто потребует от него объяснений.

Нахум включил свет. Прежде, чем он увидел, что папки с документами валяются в беспорядке, кофейные чашки стоят прямо на столе без подставок, а бумаги покрывают ровным слоем все имеющиеся поверхности, его нос уловил незнакомый запах. Кто-то поставил на полку флакончик с ароматизатором, и его родной кабинет, где Нахум провел столько лет, превратился в чужое, неприятно пахнущее пространство.

Эли охватила тоска. Не то чтобы ему нужны были еще какие-то доказательства, что карьера завершена, но любое подтверждение причиняло новую боль. Беспощадность и скорость, с которой его выбросили за борт, оглушили Нахума. Что ему теперь делать? Куда податься? Он уже не молод и всю жизнь проработал в полиции. Быть копом — все, что он умеет.

Как он и ожидал, на его столе, вернее, на столе Оада, лежали материалы дела о новом изнасиловании. Оад всегда отличался небрежностью и сейчас не потрудился убрать бумаги в ящик стола. Нахум быстро читал страницу за страницей, отмечая малейшие подробности. Сходство между двумя случаями бросалось в глаза. Даже ножевые раны под подбородком одной глубины и сделаны под одним и тем же углом. Теперь, когда Нахум ознакомился с делом, у него не осталось сомнений, что второе преступление совершил тоже Зив Нево.

Но все же два отличия имелась. На этот раз жертва была избита до потери сознания. Ади Регев Нево ударил несколько раз, но не с такой силой. Напротив, он хотел, чтобы она была в сознании, участвовала в процессе, чтобы умоляла сохранить ей жизнь. И второе: можно гарантировать, что в процессе последнего изнасилования у нападавшего не произошло эякуляции. В деле Ади Регев этот вопрос остался открытым. С момента нападения до ее прихода в больницу прошло много времени, и никаких следов чужой ДНК не нашли. Судя по ее словам, эякуляция была, но разве можно знать наверняка? Нево отказался отвечать на этот вопрос. Это насторожило Нахума. Если с Регев он кончил, а во втором случае — нет, и одну девушку лишь несколько раз ударил, а другую жестоко избил, то, возможно, испугался, что его заметили. Значит, рядом, вполне вероятно, находилась еще одна Сара Глезер.

Он взглянул на фотоснимки Даны Ароновой. Даже без чтения медицинского отчета было ясно, что насильник сломал ей нос.

Эли поднес фотографии к глазам. Что-то беспокоило его, но он не мог понять что. Выдвинул ящик стола. «Как хорошо, что Оад не успел выкинуть все, что там хранилось», — подумал он, доставая из ящика свою лупу. Вооружившись увеличительным стеклом, инспектор продолжил вглядываться в снимки. Расследование — дело кропотливое. Мелкие и второстепенные детали могут оказаться решающими. Он сложил фотографии в папку и начал читать отчет судмедэкспертизы, но никак не мог сосредоточиться. Что-то его по-прежнему настораживало. Снова вынул снимки и стал внимательно рассматривать. Ничего особенного. А что он, собственно, ищет? Вдруг Нахум застыл. Правая рука жертвы, средний палец. Он поднес лупу к снимку и удостоверился: да, на пальце след от кольца. Ясный, хоть и бледный след на загорелой коже.

Нахум продолжал всматриваться в фотографию. Не исключено, что девушка сама сняла кольцо и это не связано с изнасилованием. Может быть, оно слетело во время борьбы, если они боролись. А может, и нет.

Когда из больницы поступило сообщение об изнасиловании Ади Регев, после преступления прошло три дня. Она поднялась к себе в квартиру, долго мылась, выбросила платье, которое на ней было, и лишь под давлением родителей пошла в больницу и сообщила об изнасиловании. Нахум попробовал припомнить, спрашивал он у Ади, не теряла ли она что-нибудь во время изнасилования, но так и не вспомнил.

Он поискал в кабинете папку с материалами дела Ади Регев, но дело уже закрыто, а небрежности Оада тоже, видимо, есть предел. Эти материалы наверняка собирают пыль в архиве. Если бы его назначили расследовать изнасилование Даны Ароновой, он первым делом затребовал бы предыдущее дело и постарался уловить взаимосвязь между обоими случаями.

Эли Нахум сидел в бывшем своем кресле и задумчиво смотрел в пространство. Раньше он, бывало, сидел так часами напролет. Отсутствие кольца его настораживало. Не относится ли Зив Нево к насильникам, которые собирают сувенирчики на память?

Эли допрашивал Нево несколько раз и подолгу, но ни разу не заметил даже намека на то, что Нево психопат, обставляющий акт насилия как церемонию и любующийся своими действиями. Скорее наоборот.

Нахум наклонил голову и потер виски, пытаясь справиться с приступом головной боли. Действительно ли Нево относится к тому типу сексуальных преступников, которые могут совершить изнасилование сразу после освобождения? Зив Нево человек трусливый и к тому же бесхитростный. Так что вряд ли он рискнет снова, особенно когда над ним нависла угроза длительного реального срока. И уж совершенно точно не так скоро. Он не из тех, кто показывает копам язык, раззадоривая их, и явно не из тех, кто копит сувениры с мест преступления.

Нахум нагуглил тест для оценки психопатических черт характера — хотел удостовериться, что помнит правильно и ничего не упускает. Голова раскалывалась от боли. Он нашел маркеры психопатических черт — Нево не соответствовал ни одному из них. Правда, он разведен, но до того поддерживал длительные устойчивые отношения с женой. Нево был в армии боевым офицером, то есть умеет подчиняться военной дисциплине, эффективно сотрудничать с людьми. Его реакции во время допросов свидетельствовали о чувствительности, а не о равнодушии. Да и в юности он никогда не имел неприятностей с полицией…

Вдруг инспектор насторожился. В конце коридора послышались звук открывающихся дверей лифта и голос Моше Навона, громко говорившего по мобильному телефону. Нахум вскочил из-за стола. Нельзя, чтобы генерал застал его здесь. Ни одна душа в полиции не должна знать о его личном расследовании. Как он объяснит Навону свое присутствие в кабинете, который теперь принадлежит Оаду? В отличие от охранника на входе, Навон не удовлетворится объяснением, что он «забыл одну вещь».

Нахум погасил свет и выскользнул из кабинета. Моше вот-вот свернет за угол и окажется с ним лицом к лицу.

Он взглянул на свое отражение в большом зеркале на стене женского туалета. Здесь было просторно и чисто и пахло не в пример лучше, чем в мужском. Нахум забежал сюда, потому что женский туалет располагался совсем недалеко от его кабинета. Даже здесь был слышен голос Моше, который как раз кричал на кого-то в телефонную трубку. Как он дошел до такой жизни? Прятаться от начальства в женском туалете! Какой позор…

До той аварии возле Нетании Нахум был уверен, что так и кончит свои дни в интендантстве. Как-то раз он вместе с группой коллег-полицейских ехал в Тель-Монд, как вдруг прямо перед ними случилась жуткая авария — фура влетела в легковушку, та опрокинулась и загорелась. Пламя полыхало у самого топливного бака, всем было ясно, что машина вот-вот взорвется. Нахум услышал крики женщины, которая оказалась заблокирована внутри машины. Все отошли подальше, он — нет. Как и сейчас, тогда он не склонен был отступать, подбежал к горящей машине, разбил лобовое стекло и успел вытащить женщину. «Герой!» — кричали на следующее утро газетные заголовки. Но Нахум не ощущал себя героем. Просто если нужно сделать что-то, что ему по силам, он это делает. На церемонии награждения почетной грамотой Эли решил воспользоваться шансом и сказал командиру округа о своем желании попасть на курсы офицеров. Спустя два месяца его зачислили.

Мысль о кольце продолжала крутиться у него в голове.

Если насильник все же забрал его, то это очень важная деталь, определяющая характер.