Город был выше, чем ожидал Виталий, — башни и крепости разной высоты, укутанные в двойной ряд стен. Выглядело это внушительно, и, сравнив это с поместьем Торнео, Виталий задумался о положении маркграфа.

Часовые ходили по стенам, у ворот дежурили латники с алебардами, кирасы поблёскивали на солнце. Айронвейл шумел так, что звук долетал даже за реку.

По реке прошла грузовая баржа, широкая, почти касаясь деревянными бортами кромки воды. Сзади у большого неподвижного колеса сидел и скучал рулевой. С другой стороны, вверх по течению, шла пустая баржа — за новой порцией ресурсов. Её рулевой упёрся в раму, удерживающую колесо; оно вращалось уверенно, толкая баржу вперёд.

— Ирна, — сказал один из солдат, поймав взгляд Виталия. — С гор течёт, с самого Хребта Острецов. Через Солдар идёт, потом сюда, потом дальше на Карвест. Кормилица наша.

— Острецов? — переспросил Виталий.

— Горы, на севере. Острые, как наконечники копий торчат, издалека видать. На холм только подняться. Названы за то и есть.

— Остановимся?

— Дак вон же, город за рекой, барон? — сказал один из солдат.

— Барон сказал остановиться, солдат! — сказал Викель ровно, но однозначно.

Они остановились у реки напоить лошадей. Виталий спешился — на этот раз получилось чуть более прилично, — и подошёл к самой воде. Течение было сильным, но ровным, вода — прозрачной у берега и тёмной ближе к середине. С реки дохнуло тяжёлой речной сыростью и запахом мокрого берега. Пара рыбацких лодок покачивалась чуть ниже по течению, и с одной из них донёсся смех — двое мальчишек прыгали с борта в воду.

Как Вятка, только шире. Красиво тут, столько воды. Если забыть, что вокруг магия, короли-тираны и меня самого чуть не убили за неделю несколько раз — красиво.

Оставив коней у внешних ворот, Виталий бросил конюху монету, с одобрения Викеля, и с воодушевлением туриста вошёл в торговые ряды.

Рынок оглушил его сразу за воротами — запахом раньше, чем видом. Что-то горелое, уксус, гнилая зелень, вокруг которой гудели мухи размером с орех.

Прилетели, называется, в сказочное королевство. А тут те же ряды, что и на Театралке в Кирове, только без пластиковых зонтов.

Знамёна с гербом Крорна. Печать барона. Инструмент для крепости — лопаты, топоры, скобы, гвозди, верёвки, зерно на посев деревне.

Уже у мясных рядов, где вонь крови и уксуса стояла стеной, он поймал взгляд — не прямой, скользящий, слишком короткий, чтобы быть случайным. Человек в неприметном плаще у соседнего прилавка. Второй раз тот же плащ мелькнул минуту спустя, когда Виталий уже сворачивал.

— Викель, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Плащ серый, за спиной, у прилавка с топорами. Второй раз уже вижу.

Викель не спешил оборачиваться — потянулся, лениво огляделся, будто разминая шею, и снова зашагал рядом.

— Вижу, — сказал он через пару секунд, не меняясь в лице. — Айронвейльские это, вынюхивают. Тут все всех знают в лицо, кроме тебя. Не суетись, барон. Пусть смотрит.

Мастерскую Освена нашли на площади, как и говорила Римма — зажатую между двумя лавками, с вывеской в виде оттиснутого на дереве герба. По пути туда навстречу попался глашатай — стоял на бочке у фонтана и кричал что-то про набор в армию его светлости, про жалование серебром и землю за службу, и толпа вокруг слушала вполуха, кто-то посмеивался, кто-то останавливался.

Освен — сухой старик с испачканными чернилами пальцами — выслушал заказ, кивнул на знамёна, кивнул на печать, а потом спросил, не поднимая глаз от инструмента:

— А что на гербе-то будет, барон?

— Человек, — сказал Виталий. — Падает с неба. Головой вниз. На синем фоне.

Освен замер, поднял голову, и в его взгляде что-то щёлкнуло — узнавание.

— Так это вы, — сказал он медленно. — Тот самый. С неба. О вас весь город говорит, барон.

Он отложил инструмент, будто вопрос заказчика внезапно стал важнее заказа.

— Печать сделаю прямо сейчас, за час управлюсь. А со знамёнами придётся подождать — неделя, не раньше, шёлк такой поискать надо.

— В Крорн доставишь? Если оплачу дорогу.

— За серебро я что угодно доставлю, хоть до самого болота, — Освен усмехнулся себе в бороду. — Были бы деньги, а найти способ — не велика хитрость.

Виталий отсчитал монеты, забрал расписку, и они с Викелем вышли обратно на площадь — глашатай всё ещё кричал про землю и жалование, толпа не редела.

К гостинице он подходил, уже не оборачиваясь специально — но всё равно зацепил взглядом край серого плаща у колодца. Или показалось. Он не был уверен, и это раздражало больше, чем если бы был уверен.

Гостиница оказалась приличной — по местным меркам, разумеется: чистые полы, свежая солома в тюфяках, хозяин с тем услужливым прищуром, каким встречают постояльцев с деньгами, а не постояльцев вообще. Виталий снял две комнаты — себе с Викелем и солдатам отдельно, — заплатил вперёд, не торгуясь, и почувствовал, как гудят ноги. Седло за день пути въелось в него основательнее, чем вчерашняя драка.

Спустились они поесть в общий зал уже затемно. Пахло жареным мясом и подгоревшим луком, в углу кто-то пиликал на подобии скрипки, не особо попадая в ноты, а за длинным столом шумели проезжие купцы, разбавляя эль байками, в которые сами не верили.

Свободных мест почти не было. Викель молча указал подбородком на стол у стены, где сидел в одиночестве человек в тёмном плаще — простом, дорожном, без гербов и знаков, — и цедил из кружки что-то, судя по цвету, покрепче эля.

Виталий узнал плащ раньше, чем лицо под капюшоном.

Ну здравствуй ещё раз.

Они всё равно сели за соседний стол — свободных мест действительно было немного, — и не успел Виталий взяться за ложку, как человек в плаще поднялся, подхватил кружку и без приглашения опустился напротив, будто так и было условлено заранее.

— Не буду ходить вокруг да около, барон, — сказал он с лёгкой, отработанной улыбкой человека, привыкшего входить в разговор без стука. — Меня зовут Хорн. Просто хотел познакомиться. Не каждый день в наших краях появляется человек, о котором говорит весь город.

Викель на своей лавке не шелохнулся, но взгляд у него стал цепким, будто он в момент забыл про кружку в руке — а это, Виталий уже понял, значило больше, чем если бы он схватился за меч.

— Знакомиться, значит, — сказал Виталий, откладывая ложку. — С третьей попытки. Первые две вы, кажется, стеснялись.

Хорн не смутился — усмехнулся ещё шире, будто именно этого ответа и ждал.

— Осторожность, барон. Времена такие, что подходить к незнакомым людям без разведки — плохая привычка. — Он отпил из кружки, не спуская с Виталия внимательного, цепкого взгляда. — Но раз уж мы сидим за одним столом… может, продолжим знакомство? У меня к вам разговор. Не к спеху. Не сегодня.

Не сегодня. Ну хоть предупредил.

— Разговор о чём? — спросил Виталий, уже зная, что ответа не получит — не такого, который бы что-то объяснил.

— О будущем, — сказал Хорн просто. — Вашем. Оно интереснее, чем вам, возможно, кажется из вашего болота.

Он поднялся, коротко кивнул — не Виталию, а почему-то Викелю, — и вышел из-за стола так же легко, как сел, растворившись между купеческими спинами у двери.

Виталий проводил его взглядом, потом посмотрел на Викеля.

— Ну? — спросил он. — Кто это был?

Викель молчал ещё пару секунд, не спеша с ответом, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— Не знаю имени, — сказал он наконец. — Но лицо знакомое. При дворе графа таких держат для тонких дел. Не солдат. И не купец.

— То есть?

— То есть завтра будь ещё осторожнее, барон, — сказал Викель и снова взялся за кружку. — Похоже, тебя решили не убивать. Пока.

Отлично. Прямо гора с плеч.

Виталий

Утром, перед самым отъездом, у гостиницы их нагнал Освен. Отдал печать — тёплую ещё, будто только что из-под пресса, — и коротко подтвердил, что с гербами всё как условились: неделя, доставит сам.