На улице, во дворе поместья, уже собралась пёстрая процессия. Маркграф Торнео с капитаном Бренном и несколькими солдатами. Марра в сопровождении двух мужчин в таком же наряде, что и Лина. Виталий подметил, что, несмотря на возраст, она тоже выглядит весьма недурно и одета довольно откровенно для её положения и здешних мест. Архимаг выглядел так, как Виталий себе и представлял. Седой, кожу потрепала старость, немного сгорбленный и в бурой мантии. Его сопровождала женщина сурового вида, с широким лицом и волосами, убранными в большую завитушку. И молодой парень, на вид ровесник Виталия, с широким кривым шрамом на голове.

Они что-то обсуждали, внимательно слушали друг друга и понимающе кивали. Когда Виталий и Римма подошли, маркграф Торнео вышел к ним навстречу и сказал, что Римме не нужно на это смотреть. Римма не стала спорить, ей действительно не хотелось это видеть. Они с маркграфом удалились.

Виталий подошёл, и капитан Бренн представил его собравшимся.

— Достопочтенный архимаг Коррин, уважаемая госпожа Марра, мастер Майза, мастер Эрвин — барон Виталий Крорнский. — Брови Марры поднялись, она легонько кивнула Виталию.

— Как неожиданно, барон. Поздравляю. — Виталий не знал, что сказать, и коротко поблагодарил.

— Думается мне, если человек получил вместе с титулом ещё и Крорн, то здесь уместнее сочувствие, — сказал архимаг Коррин, и большинство собравшихся при этом улыбнулись.

— Спасибо за поздравления и за сочувствие, господа, — Виталий посмотрел на разложенные на земле тела, и ему захотелось отвернуться. От тел ужасно разило разложением даже с нескольких метров. А если смотреть на эти изрубленные, обгорелые чёрно-красные трупы, в животе начинало потряхивать и каша просилась наружу.

— Я не уверен, что могу вам что-то новое рассказать или чем-то помочь. Я человек в этих местах новый, кто они и откуда — не знаю. Капитан Бренн всё знает.

— Нам и не нужны ваши рассказы, по крайней мере сейчас. Я хотел увидеть вас как можно быстрее, чтобы госпожа Майза посмотрела на вас. Она видит больше других.

Виталий посмотрел на госпожу Майзу, она смотрела на него. Пауза затягивалась, и Виталий начал ощущать неловкость.

Ну если я что-то должен сказать или сделать — можно и попросить. Знаете же, что я не местный. Стоят, таращатся, дебилы!

— Ну вот, я стою перед вами, смотрите. — Марра коротко хихикнула.

— Она, как бы тебе сказать, смотрит внутрь тебя. Смотрит на твою магию, на магический след. Понятнее объяснить не могу.

— Я могу, — сказал архимаг. Майза протянула руки Виталию, он вложил свои в её ладони. Архимаг продолжил: — Госпожа Майза заглянет внутрь тебя, насколько сможет, и убедится, что ты действительно из другого мира. Также она попытается понять природу твоей магии и причину твоего появления. Она как бы попробует тебя на вкус изнутри.

Виталий нахмурил брови, но ничего не сказал.

— Это не опасно. Твои мысли и тайны тоже останутся только твоими. Это лишь по части магии, — успокоил архимаг.

Несколько мгновений спустя Майза отпустила руки и повернулась к архимагу.

— Я не до конца разобрала то, что ощутила. Но то, что разобрала, вам, архимаг, точно не понравится.

— Не торопись, Майза. Разбери всё до конца, потом доложишь. — И Майза принялась разбирать всё до конца. Интерес к Виталию пропал: она задумчиво, исподлобья смотрела в небо и двигала челюстями, словно жевала жвачку.

Так, господа хорошие, я тогда, наверное, пойду, пока Майза слюни жуёт. Или ещё постоим, подышим тухлятиной?

— Сейчас вопросов у меня к тебе больше нет. Но позже я хочу, чтобы мы побеседовали в более приватной обстановке. Буду ждать тебя вместе с госпожой Риммой, — архимаг закончил говорить и всем видом дал понять, что новоиспечённому барону пора удалиться.

Урок в кабинете начался ближе к полудню. Римма настояла сама, хотя видно было, что настроение и состояние у неё для учёбы совсем не подходящее.

— Это нужно не только тебе, но и мне, — сказала она, раскладывая на столе карту, потёртую по сгибам, с пятнами то ли чая, то ли чего похуже. — Пока мы не разобрались со всем этим, ты должен как-то существовать, тем более отец тебя сослал.

При этих словах Виталий заметил, как сильно она держится, чтобы не проронить ни слезинки. Он подумал, что с ней действительно что-то происходит, раз ей так трудно держать маску непоколебимой госпожи. Да, Виталий явился по её зову в их мир, но пока он не ощущает никакой связи между ними. И сила её так и не пробудилась. Если магия Риммы заключалась просто в призыве парня, который местами может становиться железным, то ничего в этом полезного и нет. Для её отца и этой феодальной грызни так точно.

С другой стороны, это нелогично и странно: оскорбление ей уже нанесли, я лишь защищал честь его дочери и фамилии. Его честь, получается. А он вместо благодарности или простого спасибо ссылает меня, и, по всей видимости, в какую-то жопу, раз все так реагируют. Может, он думает, что я посижу там немного, пока не поутихнет скандал, а потом он вернёт меня обратно. Или они поймут, что я для неё не так уж и важен. Кстати, она обращается ко мне на «ты». Что с ней творится?

Виталий сел рядом, стараясь не мешать, пока она разглаживала карту здоровой ладонью — раненую по-прежнему берегла.

— Вот, — палец лёг на очертания в центре, — земли Торнео. Моего отца. На севере у гор наши шахты, где добывают холодное железо. Чуть ниже — Солдар, столица наших земель, нашей марки. Здесь мы сейчас, — она указала на небольшой рисунок поместья, укрытого холмами и лесами с севера, запада и юга. — Вот топи, по которым мы шли после нападения. Вот Айронвейл, ближе всего к нам, — столица земель графа. Оттуда приехали вчерашние гости. И оттуда, — она поморщилась, — приехал вчерашний мертвец. Граф надеется, что скоро это будет полноправной столицей марки: он следующий после моего отца — для Злободана.

Виталий кивал, стараясь всё запомнить.

— Вот Верендил, лес, в котором на вас с Линой напали. В его центре — Эшкорн. Там мы встретились, — палец скользнул южнее. — А это, — она вела пальцем дальше на юго-восток, к неровному пятну гор и большому озеру, — Озёрный город. Город, окружённый озером. Правит барон Тодэос. Он сам по себе: нам не подчиняется, но и врагов на наши земли не пропускает. Моих предков это устроило — так с тех пор и повелось.

— А это? — Виталий указал на южный край карты, где лежал прибрежный город.

— Это Карвест, город-порт и земли графа Перони. Его земли занимают весь юг. На северо-западе граничат с Айронвейлом, на северо-востоке — с нами, на востоке — с лесом Верендил, на юго-востоке — с Озёрным городом; там стоит крепость Южный Глаз. От северо-запада до Южного Глаза они граничат с морем.

— А почему у Торнео город Солдар, у Перони — Карвест, а у Айронвейла — Айронвейл? — Римма на секунду замолчала, выбирая слова.

— Потому что у Айронвейла правящий дом не менялся с момента основания города.

— Получается, твои предки захватили эти земли? — спросил Виталий из чистого интереса — и увидел, как Римма изменилась в лице. Стала куда серьёзнее.

— Наши предки пришли из герцогства Балетори и основали здесь своё графство. Со временем вытеснили остальных или подчинили по праву силы. Тогдашнему королю нужна была поддержка, и он признал их земли маркой, а предков — маркграфами. Возвысил в обмен на уговор: если герцог Балетори поднимет войска на короля, Торнео ударят тому в спину. С тех пор эти земли наши. Злободан же, наоборот, поддерживает герцога Балетори, чтобы нас сдерживать: мой отец не присягнул ему, как и многие другие. А теперь у него в фаворе Айронвейл.

— А что ему мешает прийти с войсками и убрать твоего отца? Или подписать указ, что маркграфом теперь становится граф Айронвейл?

— Закон и право. Да, он формально король, но раздавать титулы и лишать их просто так не может. Тем более не может забирать у вассалов земли — даже у нелояльных. Остальные герцогства, которые не поддержали его мятеж, поклялись защищать марку Торнео от нападения Балетори и Злободана.