Егор вскидывает голову, отрываясь от планшета, на экране которого, судя по звукам, идет запись какого-то хоккейного матча, едва я переступаю порог гостиной. Прижигает взглядом, буквально ставя тавро, как знак собственности, в районе моих сисек, бедер, протяжными мазками по ногам… Вцепляясь в планшет крепче, медленно разводит колени шире. Съезжает ближе к краю. И лишь после этого, втянув ноздрями воздух, следует взглядом к глазам. Там, спустя короткое замыкание, происходит фиксация.

Нечаев не пытается заигрывать, нравиться… На самом деле никогда не пытается. Но в его глазах я вижу неподдельный интерес, острейшую радость и хищную жадность.

– Наконец-то, – толкает с небольшим усилием, как бы проталкивая выдох через зажатые спазмом пути. – Я голодный, пиздец.

Меня клинит. Чувствую легкое замешательство.

Зачем он это говорит? Разве не должен сказать, как хорошо я выгляжу?

– Так и поел бы, – швыряю с плохо скрываемым раздражением. Он ведь даже не одет. До сих пор в боксерах валяется. Только из спальни переместился в общее пространство. – Ты час сидел, что ли?

– Ну да. Че не так? Ты же просила тебя не дергать.

То, что происходит сейчас – полнейший бред. Он не понимает, чего я хочу от него, я – чего хочет он. Какое-то время тупо таращимся друг на друга, ощущая, как по мере закипания крови возникает напряжение в воздухе.

– Ты же не думаешь… – выпаливаю, пытаясь собраться с мыслями. От возмущения немножко ведет. Даже слегка задыхаюсь. – Ты же не ждал, что завтрак буду готовить я?

Всю нашу расшатанность резко сносит, когда Егор без пауз заряжает:

– Вообще-то ждал.

В его голосе, несмотря на вышколенную сдержанность, слышны обиды, претензии и… И как бы ни хрена себе!

– С фига ли ты решил, что я должна?

– Может, потому что ты женщина, нет?

– И что с того? Я не для кухни, ясно тебе?!

– Я, блядь, в курсе, что ты ни хуя не умеешь, – припечатывает, якобы с пониманием. И тут же добивает: – Не думаешь, что самое время начинать учиться?

Меня, мать вашу, прям нахлобучивает, так кроет.

– А дело не в том, умею я или не умею, Егор… Ты, блин, вообще с головой не дружишь, что ли? Я учиться этому не собираюсь! Тяги нет, ясно?! Это не мое! И не втирай мне про обязанности! Даже не думай! Тем более, хах, с утра пораньше! Провоняться какими-то яйцами, чтобы ты с пустым желудком на пары не шел? Как бы… Ни хрена себе мотивация! Бери и готовь! Меня не впутывай! Мне без надобности!

– Ну, в таком случае я, блядь, еще подумаю, жениться ли на тебе, Ага, – оповещает он грубо, прежде чем швырнуть планшет на диван и подняться.

Я принимаю это как удар. Сердце, наполнившись какой-то фигней, становится непосильно тяжелым. Скачет, черт возьми, зайцем! Со скоростью, которая настолько большая, что, кажется, в процессе стирает его.

– Это звучит так, словно ты на кухарке жениться собирался! Словно тебе, Нечаев, на меня как на человека тупо насрать! – рявкаю ему в спину.

Он тут же оборачивается, резко шагает назад и на ходу кроет ответкой:

– Это, блядь, твои слова минуту назад прозвучали как полный похуизм. Это тебе срать на меня.

– Неправда! Чертов завтрак – не показатель! Под моими ребрами килотонны чувств! Вот они – показатель!

Из-за слов Егора их, словно бы толстыми, как канаты, нитками да тупой иголкой, кто-то решил прихватить. Прихватить и стянуть! В животе путается болезненный узел, который я, как ни стараюсь, не могу распустить.

– Ты долбаная эгоистка!

– А ты долбаный душнила! Старый дед! Дубина! А-а-а!.. – ору, хватаясь за голову. И еще жарче кричу: – Я люблю тебя, как эгоистка! Как часть себя, идиот! Это запредельно сильно!

На его подстанции авария – по глазам вижу. Он на ходу ловит мои губы. После хватает меня, раскачивает… Задабривая его, ныряю ладонью в боксеры и сжимаю пальцами тугой и горячий прут члена. Пока целуемся, с бешеной энергией поглощая друг друга, активно работаю рукой, заставляя Нечаева кончить. Ну как заставляя… Он не сопротивляется. Прежде чем излиться, стягивает трусы и направляет выброс на меня.

Скрипнув зубами, молча иду переодевать блузку.

Когда возвращаюсь, Егор уже в прихожей подпирает спиной стену.

– Ага, опаздываем. Двадцать минут до начала, а нам только ехать тридцать пять, – информирует небрежно, попутно копаясь в телефоне.

Сердито его оглядываю – кроссовки, черные джинсы, серая футболка, рассеянная улыбка… И решаю, что мне категорически не нравится Нечаев после оргазма. Слишком расслаблен! Люблю, когда ему аж челюсти от напряжения сводит!

– Все потому что ты капризничал, как ребенок… И испачкал мне одежду, – вздыхаю, незлобно его покусывая.

Берусь за рожок, чтобы обуться, когда он отрывается от телефона, подходит, забирает его у меня… Шлепает по попе и резко приседает, не позволяя никак среагировать. Поддевая задник туфли, спокойно помогает мне вставить ногу.

– Ты дрочила мне, чтобы я отъебался с едой, – напоминает исключительно ровно.

Мое лицо вспыхивает. Уверена, это видно даже сквозь тон. Но Егор все еще внизу, а я задираю голову.

– Не из-за этого.

– Из-за этого.

– Ладно, – сдаюсь со вздохом. – Продержишься до обеда?

– Хер там.

– Ты неимоверно бесячий.

– В сравнении с тобой, Ага, я – святой дух.

– Аминь.

– Все, поехали. А то после пар еще убираться… – роняет, заглядывая в гостиную, в которой после вечера остался бардак.

– Я не буду убираться! Не собираюсь! – тут же взрываюсь я. – Найми кого-то! Можешь себе позволить!

– Мои родители могут себе позволить, Ага. Не я.

– Не прибедняйся!

– Давай, пошли, – выгоняет меня из квартиры. – После пар решим. Вместе.

Я злюсь и активно это демонстрирую на протяжении всего пути. Еще сильнее взрывает, когда Егор, вместо того, чтобы встать со мной в ряды выстроившихся во дворе института первокурсников, подведя меня к ним, уходит в кафешку, которую мы видели, когда подъезжали.

Голодающий!

Распихав толпу, пробираюсь к первой линии. Поворачиваю голову, чуть ее задираю и свободно встречаю пристальный взгляд незнакомца. Он высокий, ничуть не уступает Нечаеву… На этом схожесть заканчивается. Парень светловолосый, у него модная стрижка, зеленые глаза и чересчур правильные, в чем-то даже мягкие черты лица. Он классически красив.

– Тоже на физико-технологический?

Задавая этот вопрос, синхронно давит взглядом другой, основной: «Ну ни хрена ж себе!».

– Да, – говорю я, мстительно улыбаясь. Мстительно по отношению к Егору, конечно же. Не к этому чуваку. Чувак меня мало интересует. – Привет.

– Привет, – расплывается в ответ, вовсю светясь счастьем. – Я Мирон.

– Агния Филатова, – снисходительно представляюсь я.

– О, а я Зимин. Моя мать декан факультета. Сейчас выступает, кстати.

– Сочувствую, – обрываю это тупое хвастовство. – Мне пришлось отучиться в гимназии, директором которой был мой отец. Кроме него, там фигурировали мои мать, бабушка и дед.

– Ого…

Пока Зимин подбирает челюсть с плитки, рядом со мной возникает Нечаев с набором из кофе, дымящей сигареты и убийственной рожи. Один из ярких бумажных стаканов достается мне. Я как раз отбираю у него курево, когда он, не спрашивая, втюхивает пойло.

– С ума сошел… так отмечаться… – шиплю тихо, незаметно выбрасывая сигарету.

Егор не реагирует. Точнее, реагирует, но по другому поводу.

– Уже знакомишься? – сипит приглушенно, но с наездом.

– А что? Нельзя? – ощетиниваюсь я.

– Почему нельзя? Можно, – цедит сквозь зубы, толком не глядя на меня. На Зимине сфокусирован. Прям давит его взглядом. – Ты кто?

Я закатываю глаза. Не без довольства, конечно.

– Зимин Мирон, – бодро отбивает сокурсник.

– Слушай сюда, Зимин Мирон. На шаг в сторону отошел.

Сокурсник на пару секунд зависает. Кажется, вот-вот быканет в ответ… Сзади доносится взволнованное шушуканье. Но нет. Зимин, выдерживая взгляд Егора, отступает.