Бью ладонями по матрасу и сквозь зубы, прикусывая язык, одурело рычу. Слез все больше, хотя плачем мое состояния не назвать. Больше похоже на атипичный сбой, который заставляет организм пахать на максимум, отрабатывая все опции на раз. Такая себе демонстрация функциональных возможностей!

Телефон остается цел, лишь потому что мне по нему еще нужно общаться.

Агния Филатова: Дела, как в Дании, один в обороте, другие в ожидании!

Агния Филатова: Если не понял, мразина, таких, как ты, ТОЛПА.

Егор Нечаев: 😂

Егор Нечаев: Не бери грех на душу, драпуля.

Егор Нечаев: Знаешь же, что я всей толпе бошки поотрываю.

Агния Филатова: Где ты, спрашиваю?! Ответь мне, иначе без башки останешься ты!

Егор Нечаев: 😂

Егор Нечаев: Ты – психушка.

Егор Нечаев: Я тоже.

Егор Нечаев: Хочу тебя. Нет ебучего покоя.

Егор Нечаев: 😂

Дикость, но я чувствую резкое облегчение. Дыхание выравнивается, сердце прекращает надрываться… Да что там! Весь организм выходит в ремиссию!

Только психика все еще дрейфует в маниакальной фазе.

И я пишу…

Агния Филатова: Пришли мне себя.

Агния Филатова: Пришли мне дикпик.

Егор Нечаев: 😂

Егор Нечаев: А ты мне что?

Агния Филатова: Все, что захочешь!

Егор Нечаев: MG_519.JPG

Смотрю на присланное великим и беспощадным Драконом изображение, и чувствую, как сбывается мое же проклятие. Сбывается криво, ведь это в МОЕМ организме случается крушение эпохи. МОЙ живот превращается в твердь! В раскаленную, ко всем чертям, твердь, на которую, в придачу, идет атака мощнейшими астероидами. С грудью и остальными частями тела, конечно, тоже что-то происходит – их, как минимум, лупит молниями. Но с животом проблема г л о б а л ь н е е.

Это то, что меня прикончит?

Со стоном съезжаю по матрасу вниз и натягиваю на голову одеяло. Если бы можно было закопаться глубже – к примеру, в снега арктической пустыни – я бы непременно так и сделала. Только бы оправиться. Ведь мое сознание разбирает настолько сильная тряска, что даже наедине с собой находиться трудно.

Пальцы почти не слушаются, но я печатаю.

Агния Филатова: Мм-м… Ну надо же… Ты прям кабачок среди огурцов, Нечаев.

Егор Нечаев: Ждем ваше алаверды, Немезида и ко.

Егор Нечаев: Покажи свой огород.

На моем огороде наводнение. Требуются срочные мелиоративные работы.

Скачиваю фотку и удаляюсь из сети, чтобы хорошенько, во всех деталях ее рассмотреть, прежде чем заняться собой.

[1] Трек группы Rammstein.

[2] Чиксулубский астероид – космический объект, который упал на Землю и положил конец эпохе динозавров.

Ду хаст ми гефракт.

Ду хаст ми гефракт.

Ду хаст ми гефракт.

Унд. Их. Хаб. Нихтс. Гес-агт[1].

Именно эта искаженная, явно пародийная интернет-версия всем известного хита играет в моей голове с момента первичного визуального контакта с ядерным потенциалом Егора Нечаева. Поют тараканы. Аккомпанируют два чудом уцелевших после внутренней глобальной катастрофы нервных волокна. Главный инструмент – убитое, прошедшее не одно госучреждение, работающее на треть клавиш пианино, дополнительный – веселенькая балалаечка.

Во-о-от настолько я зависла на увиденном. Такая во-о-от инволюция.

Я даже сажусь за наше домашнее пианино, чтобы выдать психозное вживую. У мамы едва не случается приступ. Она хватается за сердце, закатывает под лоб глаза и чуточку даже съезжает по стеночке, но помалкивает, наверное, впервые не определяясь с тем, как реагировать, ведь ее еще вчера такая умненькая младшая дочь – отличница, спортсменка, профи с виртуозными музыкальными способностями – вдруг стала бродить по дому с блаженным лицом, исполнять загадочные редуцированные композиции и изъясняться на уровне Эллочки-людоедки, пусть и на ультра-современный манер в духе[2]: «фа» вместо «да», «пэпэ» вместо «дорого-богато!», «шнейне» вместо «о, какая роскошь!», «втфа» вместо «какого черта?».

Когда не пою, я открываю галерею. Тысячи раз на день. Если бы снимок был физическим, за сутки «наложила» бы жесткими потертостями ретро-эффект.

Правомерно ведь, владея таким эксклюзивом, все изучить.

Как иначе-то?

Это мое. Мое.

На резонансном фото Нечаев в положении, которое я не раз видела до – полулежа, на самом краю дивана, с широко разведенными в стороны коленями. Из нового, волнующего меня до потери сознания, то, что он сжимает выдернутый из-под спортивных штанов член. Сжимает той рукой, на которой чернеет мой инициал. Вот же гад! Держит прямо, у основания, предоставляя почти полный обзор и на выстриженный пах, и на поражающую своим величием махину. Если начистоту, то бугристого пресса со сгущающейся к югу растительностью достаточно, чтобы ввести меня в острую фазу зависания. А уж главенствующей во всех смыслах центральной фигуры… Господи, прости, спаси и сохрани, эта ракета выглядит как самый настоящий космолет, способный при правильном использовании унести к звездам.

Ну так ведь? Я правильно считываю?

Неоднократно растягивая фото, исследую баллистику, как ученая, у которой все еще есть мозги. Благодаря некоторым элементам обстановки Нечаевского гаража и непосредственно лапе Егорыныча, которую знаю от и до, вычисляю масштаб и фиксирую особенности носителя стратегического класса – безупречную геометрию, впечатляющий запас прочности и угрожающую мощь.

Теперь-то понятно, откуда у Нечаева столько уверенности, чем подкрепляется его доминирующий взгляд и чертова манера валить напролом… С таким-то вооружением каждый бы чувствовал себя королем мира.

Чтоб его!

Мне почти девятнадцать. Конечно, я искала и рассматривала подобные изображения в сети. Сравнить есть с чем, хотя бы графически. Поверьте, я не по незапятнанной наивности тупею. То, чем та-а-ак щедро наделила природа Егора Нечаева, явно за пределами допуска. Запрещено международными конвенциями.

Но что уж теперь? Плакаться и давать заднюю?

Наша война перешла в активную ядерную стадию с необратимыми последствиями. Приходится это принять.

«Разве не этого ты добивалась?» – спросите вы.

Да, верно, добивалась.

Но по факту оказалась неготовой. Меня развезло, как неофита[3].

Есть потребность поговорить с Юнией, чтобы узнать, как там у Яна Романовича… Так же внушительно? И что с этим делать? Но не решаюсь. И дело не в стыде. Возникает какое-то чувство собственничества, запрещающее выносить интимные характеристики Егорыныча даже в такие тесные отношения, как сестринские.

Мой же. Мой.

Пишет. Злится. Давит.

Егор Нечаев: На связи.

Егор Нечаев: Че за кидалово? Где мое «все, что захочешь»?

Егор Нечаев: Не будь такой сукой, ок?

Пропущенный вызов (2)

Егор Нечаев: Блд, ответь хоть. Куда пропала?

Егор Нечаев: Опять за свое?

Егор Нечаев: Думаешь, я у тебя на привязи сидеть буду? Щенячьими глазами высматривать, когда ты объявишься? Хуй там.

Чтобы заставить себя написать ему, приходится выбить всех тараканов, сжечь две последние, и без того хилые, нервные клетки, сбросить с башни несчастное пианино и надавать себе ментальных лящей балалайкой. И что по итогу? Стратегические данные все равно не стираются! Та самая ракета без конца визуализируется в моей почти пустой голове!

Ох…

Но делать нечего. Нечаева нужно перехватывать.

Агния Филатова: Мне нравятся твои глаза, великан. И то, как ты на меня смотришь. Не только когда появляюсь. На протяжении всего времени. Моя душа мечется в порывах: перекреститься или раздеться. А может, то и другое сделать? И упасть перед тобой на колени. А дальше… Придумаешь, да?

Он пропадает из сети. Двух-трех минут достаточно, чтобы я, отгорев, ушла в паранойю.