Ага застывает.

Через пару секунд размышлений требовательно частит:

– Выкупать меня из дома приедешь! На лимузине! Все по старым традициям…

– Не вопрос, – ухмыляюсь я. Поймав в зеркале свое отражение, перевожу тему: – Хуясе у меня губу растаскало!

– Драться меньше надо, – бубнит Немезида, пихая меня в бок.

– Ни хера. Тупо от драки такого бы не было. Это ты насосала.

Она задыхается.

– Совсем уже?! Это из-за той твоей трещины!

– Которую ты рассосала.

– Больше… Больше не будем целоваться, ясно?! – угрожает на пике.

Я с улыбкой смотрю, пока не успокаивается, и молча прижимаюсь к ее губам своими растасканными.

За завтраком, на который мы почти не опаздываем, как уверяет сама Ага, когда задержка меньше четверти часа, она, зевая, ест какую-то бурду из йогурта, льна, сухой овсянки и ягод, а я, уплетая мясные зразы с домашней сметаной, оправдываюсь перед ее вечно подозрительным батей.

– Я смотрю, у нас снова всю ночь душ работал. На счетчике плюс четыреста литров. Кому из вас заняться нечем было?

Ебучий случай… А точнее – Николаич.

– У меня, верняк, жар махнул. Раза три весь в поту просыпался. Мокрый.

Версия заходит как по маслу.

Сидящая рядом Валерия Ивановна резко шлепает меня ладонью по лбу, проверяя температуру. Пахан интересуется:

– Так это, надо бы тебе и постель сменить?..

Ага варварски играет бровями, но встревает-таки:

– Я все поменяю, не суетитесь. И подлечу Егорыныча тоже сама. У меня есть волшебная микстура. Можно и внутрь принимать, и делать припарки.

Я, будучи с полным ртом, чуть не давлюсь, в то время как она преспокойно продолжает жевать. Будущая теща обмахивается кухонным полотенцем, тесть багровеет и затыкается.

– Припарки зачем? – рискует уточнить ВА.

Агния отмахивается, мол, ей лучше знать.

Я проглатываю пищу и с деловым видом хватаюсь за мобильник. Пока строчу сообщение, буквы прыгают. Стоит же перед глазами вся обнаженка.

Егор Нечаев: А у меня, блядь, шприц. Раз никто из нас взаправду не болеет, можем для профилактики… Обменяемся, так сказать, опытом.

Агния Филатова: Есть такое в планах.

В этом прекрасном изобильном мире я много чем планирую обзавестись. Только вот не прыщами и не целлюлитом. И тем не менее, в офисе, еще до обеда, делаю уже третью чашку кофе, который в принципе стараюсь не пить.

Меня рубит в сон с момента прихода на работу, как ни стараюсь бодриться.

Не спасает даже физическая активность.

Да, пользуясь отсутствием Яна Романовича, я спускаюсь в тренажерный зал, находящийся на первом этаже здания. Впрочем, при Яне Романовиче тоже грешила не раз. Из его кармана это удовольствие и оплачивается.

У меня шикарный руководитель и будущий зять. Нечаев же.

Безумно влюбленный в мою сестру.

Сейчас они с Юнией в Германии, и это, увы, не служебная поездка, как было пару недель назад с Японией. Недавно выяснилось, что пять лет назад Ян не бросал Ю. Точнее, не по своей воле.

Враг его отца из мести, чтобы ударить Романа Константиновича по самому больному, приказал своим людями покалечить Яна. Не убить, а именно поломать. Ломали толпой, с битами. В теле Яна практически не осталось целых костей. Кстати, это был отец Усманова. Но сам Свят тут ни при чем. В общем, долгая история.

Ян выкарабкался, научился заново ходить. Ради этого его пять лет назад и увезли в Германию. На реабилитацию и полное восстановление ушел год.

Сейчас в нем куча титана. Этот металл часть него. Просочился даже в характер.

Но Ян все равно классный – добрый, внимательный, заботливый, щедрый и, конечно, доминирующий, как все Нечаевы. От него не убежать. Трудно что-то скрывать. Даже мне. Он как-то так ведет разговор, что ненароком вываливаешь все. Наверное, потому что с его стороны, помимо некого давления, всегда ощущается неподдельный интерес и включенность в те ситуации, которые, казалось бы, не должны его волновать.

В общем, прошлое прояснилось, лишь потому, что у Яна сместилась одна из конструкций в ноге и ему потребовалась срочная операция. Без этого он, как я понимаю, даже Ю ни за что бы не признался. Ян в прошлом потому и молчал, что не хотел видеть ее рядом, когда слаб. Не хотел, чтобы она даже мысленно представляла его таким.

Мужики…

В приемной тихо. Все звуки доносятся исключительно издалека.

Ранее я разобрала почту, перенаправила поступившие задачи в соответствующие отделы, отнесла срочные документы на подпись к и.о., расставила по приоритету личные встречи к моменту возвращения Яна Романовича… И сейчас, конечно же, маюсь от скуки.

Сделав глоток обжигающего эспрессо, беру в руки мобильный. Смахиваю меню, прикидывая, чем себя занять.

Первым в голову, естественно, врывается Егор. Господи! Он оттуда с трудом, крайне редко выходит. Врывается, выходит… Боже, мне нельзя столько думать о нем! Мало того, что я во всем, абсолютно во всем сегодня вижу сексуальный подтекст, так еще визуализирую, помимо реальных кадров с ночи и утра, много, очень много, лишнего.

Нет, писать ему нельзя, пусть и висит от него «непрочитанное»…

Может, пост в блог накатать? Хм… А о чем? В каше мыслей ничего приличного!

Открываю приложение, выбираю свой канал, прокручиваю ленту, читаю комментарии в надежде, что кто-нибудь подкинет тему… Но, увы. Увы. Жму стрелку возврата на общую страницу и захожу в одно из научных сообществ. Но даже физика – моя любимая физика! – не пробивается сквозь толстый панцирь эротического менингита. Господи, я не понимаю, о чем речь в статьях! Пытаясь погрузиться в физику, я вспоминаю Нечаева, лишь сейчас догоняя, что эта сфера плотнее всего именно с ним связана. Если его выдернуть, все рассыпется. Можно будет, конечно, по крупицам заново собрать. Но часть знаний один черт потеряется.

Бросаюсь в историческое. Там первый пост про вулкан, который уничтожил Помпеи. Да что за напасть?! У меня перед глазами другое извержение.

Дергаюсь, едва не уронив телефон, когда тот начинает звонить.

Принимаю вызов от сестры.

– Привет! – выкрикиваю, легко генерируя радость при одном виде Юнькиного лица. – Я, оказывается, соскучилась по тебе!

– Привет, – отвечает сестра гораздо тише и, естественно, спокойнее, но с улыбкой. – Я по тебе тоже.

В груди теплеет и чуть-чуть щекочет. Глазам становится влажно и горячо. Но вдохи идут легко. Настроение поднимается выше некуда.

– Как дела?

– Неплохо. Как ты?

– А у меня все прям топчик! Отрабатываю последние деньки в вашей класснючей богадельне. Расчет близко – куча планов на него… Кстати, как мой любимый Ян Романыч??? Передай ему, что я тут исправно от звонка до звонка пашу. Без всяких сбоев все делишки разруливаю. Слишком наглых и хитросделанных на изи вычисляю, лишней информации, как бы они ни утруждались, не выдаю, по местам назначения культурно посылаю – угу!

Видео чуть запаздывает. Делаю паузу, чтобы увидеть, как картинка меняется и Ю смеется.

– У Яна все хорошо, слава Богу. Завтра выписывают. Но мы еще тут на пару деньков, максимум неделю, задержимся. Сама понимаешь… Вдруг что… О, Ян говорит, что ты со своей убойной реактивностью буквально лучший секретарь, с которым ему приходилось работать! Во многом его разгрузила. Давно висящие, пусть и мелкие, но раздражающие вопросы закрыла. Оборону приемной реально, как профи, держишь, не втягивая его во все эти интриги.

– Я уверен, что Агния бы даже на штурм спецназа не повелась, – слышу я голос Яна. Он ненадолго появляется в кадре, чтобы поздороваться: – Привет.

Улыбаюсь во все лицо. Несмотря на довольно стандартный больничный прикид и некоторую бледность, Ян действительно хорошо выглядит.

– Привет! Это ты из-за того, что я на расспросы про Ю не поддавалась, так думаешь?

Сестра охает и выпаливает:

– Я так и знала, что ты попытаешься!