Вспоминаю, как она кляла Яна и всех его родных после истории с Ю. Голос сорвала, утверждая, что такие пропащие только у бестолковых родителей вырастают. Уголовниками называла. Убийцами.

Карма – тот еще сценарист…

Мне бы позлорадствовать, но не могу.

– И, конечно же, мы будем рады видеть в нашей гимназии любого вашего родственника, – заискивает мама, работая на старшее поколение. – Примем без очереди и со снисхождением по требованиям. По-человечески.

– Возраст – не оправдание. Воспитание – вот, где собака зарыта, – с ледяным презрением заряжает маме ментальных лещей отец одной из девиц.

Я молчу. Знаю, что если открою рот, перечеркну все. Бруксизм переходит в ярый сатанизм.

Отец мыши тем временем задвигает:

– Мы вас услышали. Нам просто ни к чему ни участки ваши, ни суды. У детей каникулы, они хотят отдохнуть, потом учеба начнется... Мы очень уважаем Романа Нечаева. Он ручался, что подобного никогда больше не случится. По поводу приглашения в гимназию… Спасибо. У меня растет еще одна дочь, но я уверен, что пользоваться вашей лояльностью не доведется. Не хотелось бы, чтобы на ее ум влияли такие педагоги.

Мама открывает рот, издает какой-то едкий звук по типу «ха» и… тут же его захлопывает.

– Значит, претензий нет? Мировая? – врезается флегматичным голосом в диалог следователь.

Гробовая тишина.

Какие претензии? Лично я просто мечтаю, чтобы ее каникулы прошли в бассейне с крокодилами. Всего-то.

– Раз возражений нет, прошу подписать, – резюмирует следователь, двигая через стол документ.

Присутствующие один за другим лепят там свои росчерки. Я же сижу и прозреваю.

Реально? Вот так просто? Все закончилось?

Не верю, даже когда покидаем кабинет и идем с мамой на остановку.

Но Нечаеву пишу.

Агния Филатова: Твоя фамилия снова спасла мир. Дело закрыли.

Егор Нечаев: Почему снова?

Агния Филатова: Неважно…

– Я надеюсь, ты понимаешь, как все могло бы развернуться при других обстоятельствах? – раскатывает мне по ушам пришедшая в себя мама. Поглядывая, пока шагаем, давит взглядом. – Хочется верить, что нужные выводы сделаны. В жизни важно уметь держать себя в руках. В противном случае ее легко разрушить. Поверь мне, рядом не всегда будут люди, которые могут и готовы решить любые твои проблемы. Сразу не хотела тебя пугать, но сейчас скажу: ты была очень близка к тому, чтобы уничтожить свое будущее.

Не хотела пугать? Ой ли? Чего я от нее только не слышала!

Но…

В общем и целом, согласна. Погорячилась.

– Да поняла я, мам. Хватит, – отмахиваюсь, будто мне плевать.

Не потому что реально проблемы не видела. Просто не умею признавать свою неправоту. В груди щемит. Даже обнять маму хочется. Выразить и сожаление, и облегчение, и радость. Попросить прощения за то, что ей из-за меня пришлось перенести. Но я не могу. Не могу. Защита не падает.

– Агния… – мама снова что-то говорит.

Я не слышу, потому что утыкаюсь в экран телефона.

Егор Нечаев: Давай подвезу вас. Я на машине. Скажи матери.

Пытаюсь тормозить себя. Но сердце, сжимаясь, буквально требует, чтобы я двигалась, намекая, что в противном случае из зажима вовсе не выйдет. Оборачиваюсь, кручу головой и, едва Нечаев показывается из автомобиля, бросаюсь вперед, чтобы вобрать в себя мерцание его глаз, жар растерянной, но явно столь же сумасшедшей, как и у меня, улыбки и дико будоражащую силу его объятий.

При маме на Егора запрыгиваю, потому что вчера, когда он целовал, жаждала это сделать каждую секунду, но так и не решилась. После, пока не уснула, каждую секунду жалела. Очень хотелось узнать, как его бугор ощущается на этапе притирки.

О-о-о-о-о-о, Бо-о-оже!

Он владеет ультраточной системой наведения? Вжимается в мою сердцевину самым поразительным образом, с маху выстраивая и идеальное положение в рабочей зоне, и мощность давления, и частоту импульсов, чтобы врубить такое количество огненных звездочек, что кажется, будто у меня между ног вспыхивает космос.

Челюсти Нечаева схлопываются. Он кусает меня, и явно без намерения. А потом так жестко стискивает ладонью заднюю часть шеи, что, будь она передней, я бы уже посинела.

– Я тебя убью, – рычит мне ухо.

И снова кусает.

Я смеюсь, чтобы скрыть, какие безумные процессы творятся в этот миг внутри меня.

– Непреодолимое желание кусаться, щипаться и очень крепко сжимать – это гиджил, Нечаев. А провоцирует его переизбыток нежных чувств и умиления. Наукой доказано, но не одобрено.

– Ага, агрессивного умиления.

– Конечно, агрессивного, потому что очень сильного.

Замолкаем, когда подходит мама. Нечаев опускает меня на асфальт и мной же, по уже сложившейся традиции, прикрывается.

– Добрый день, – здоровается, несмотря на то, что моя родительница, глядя на него, восторгов не выражает. – Рад, что удалось все уладить.

– Важно, чтобы моя дочь больше так не встревала, – отзывается мама кисло.

– Для этого я теперь всегда рядом. Садитесь, отвезу вас домой.

Слышу это серьезное заявление, сделанное самым внушительным тоном, и внутри меня снова раскрывается космос. От радости, кажется, даже уши дергаются. А уж улыбка… Она во все лицо! Глаза – прожекторы. Ослепляю Нечаева своим счастьем.

А-а-а-а-а, ура-ура-ура!

С Егором Нечаевым трудно не скатываться в совсем уж невменяемую капризность, потому как он, хоть и без послаблений удерживает доминирующую позицию, но исполняет большинство моих желаний. Временами я, конечно, чувствую себя будто навязанная младшая сестра. Особенно когда он отчитывает за определенного рода шалости. И все-таки чаще всего рядом с ним я королева.

Сегодня вечером именно тот случай. Егор без давления и ультиматумов исполняет очередную мою мечту – свидание в лучшем ресторане города. Знаю, насколько все непросто. Для посещения заведения подобного уровня одних денег недостаточно. Наверное, нужны связи и определенный вес в обществе, ведь бронирование расписано на месяцы вперед. Конкретно Нечаеву удается взять столик уже на следующий день после озвученного мной «хочу».

Что между нами происходит? Мне все труднее сдерживаться, чтобы не начать задавать конкретные вопросы. Мы пара? Свадьба будет? Почему так резко передумал? Когда? Тоже чуть не двинулся за те два дня? Было страшно меня потерять?

Я не хочу с ним расставаться. Никогда. Наверное, это ненормально. И вообще, к чему бы такая зависимость?.. Откуда? Пофиг. Я симулирую психическое здоровье.

«Любишь меня?» – взываю каждый раз, когда наши с Нечаевым взгляды пересекаются.

Спросить бы вслух. Я ведь смелая. Не терплю неопределенности. Но сейчас боюсь. Боюсь каких-то отмазок, злости и того, что он снова уйдет.

Почему все так? У него прекрасная семья. Почему же Егор не научен проявлять чувства? Или дело все-таки во мне? Я виновата? Говорил ли он хоть кому-нибудь о любви? Ломоносовой, может? Твою мать, опять она! Не хочу я о ней думать! Черт! Само собой получается, несмотря даже на то, что взяла аскезу от походов в ее соцсети. Нужно время. Еще немного времени, и я забуду.

«Так, все. Быть в моменте. Не торопиться. Не суетиться. Наслаждаться каждой секундой!» – приказываю я себе, когда Нечаев останавливает машину перед входом в ресторан.

Нам одновременно открывают двери. Один сотрудник, протягивая руку в белой перчатке, помогает выйти мне, а второй, дождавшись Егора, забирает у него ключи, чтобы припарковать автомобиль на подземном паркинге ресторана.

Чувствую себя как в кино. Не просто дорого. Роскошно.

На мне великолепное платье – белый футляр длиной чуть выше щиколоток с идеальной посадкой по фигуре, небольшим разрезом сзади и смягчающей вольностью в виде объемной воздушной волны по линии декольте, которую создавший его модельер называет безе. Это, как вы понимаете, не Италия. Местный производитель. Но качество и стиль заслуживают того, чтобы однажды оказаться в числе лучших. Я уже не раз снималась в рекламе для их шоурума, и именно мне было предложено брать вещи из коллекций на выходы в свет. Глупо упускать возможность, если взамен требуется лишь пост с соответствующими отметками.