И что дальше? Орать мне не хочется.

– В машине, конечно. В этом ведь вся романтика путешествий вдвоем. Тем более колымага твоя, и правда, классная. Можно слушать музыку, ловить эстетический кайф от удобства салона и лететь со скоростью света! Навстречу огромному счастью! Согласен?

Нечаев ничего не говорит. Только усмехается. Берет в одну руку напитки, а в другую – пакеты с провизией, и уверенно ведет меня на улицу.

Я тоже включаюсь. По первой просьбе достаю из кармана его спортивных штанов ключ, снимаю блокировку и открываю дверь с водительской стороны, чтобы он благополучно расставил весь провиант.

После Егор доводит меня до пассажирского места. Помогает сесть, но и в этом остается собой. Действует ведь без пафоса и жалкой услужливости. С той же чисто мужской заботой.

– Садись. Я покурю, – говорит, прикрывая дверь.

– Недолго, – успеваю бросить я.

Копаюсь в телефоне, переписываюсь с Настей и даже делаю парочку селфи, прежде чем Егор возвращается, и мы продолжаем путь.

– Ты веришь в теорию, что люди – имитация матрицы? – заряжаю спустя пару минут дороги, чтобы разбавить кровь, которая рядом с ним, один черт, превращается в сироп.

За окном мелькают поля – уже убранные, совсем черные или с остатками стерни, но есть другие – с пожелтевшей кукурузой и покосившимися подсолнухами, жатва которых только началась.

– Типа биороботы? – переспрашивает Нечаев, делая из своего стаканчика первый глоток кофе и сдержанно, но уже знакомо жмурясь от удовольствия. – Если бы это было правдой, долбоебов бы не было.

Я смеюсь.

– Хм… В твоих словах есть логика. Слишком много брака для программы. Хорошо, что ваш станок исправно пашет!

Егор улыбается, скашивая взгляд.

– То есть, я для тебя все-таки норм? Без изъянов?

– Сойдет.

– Понял. Можно, значит, вычеркнуть все, что ты вещала про черную овцу.

– Ха-ха. Какая прелесть, что ты, мой ненаблядный, такой ровный! Совсем необидчивый, да? Уважуха! Обидки – удел принцесс и маминых корзиночек.

– Я надеюсь, ты к ним тоже не относишься. Не хотелось бы тащить в будущее старую гниль.

– Ясен черт. Я королева, маг и йог. Мастер переобувания в воздухе, – отбиваю важно. И решительно советую: – Все, что говорила, вычеркни. Я новое нашепчу. – Притормаживаю, хватаясь за купленный для меня Нечаевым хот-дог, хотя вроде как не планировала есть. – Вообще… В курсе?.. – выдаю с паузами, откусывая добрый шмат подкопченной сосиски. – Сегодня первый день нашей взрослой жизни.

Нечаев завершает ранее начатый обгон, возвращаясь в правую полосу, но не снижает скорости. Машина идет мягко, и вот эта вот скорость не ощущается, если не зыркать на спидометр. Егор спокойно пьет кофе и берется за бургер.

– В курсе. Дашь по этому поводу попробовать что-то новое? Ну, чтобы переезд запомнился, – вкидывает, действуя в своей манере – хищно, но без напряга.

Вгрызается в бургер, но прожевать отхваченный кусок не успевает, потому как я, не подумав, парирую:

– А в рот шампанским тебе не пописать?

Твою ж мать…

Установив напряженный зрительный контакт, застываем. Множим какую-то энергию. Раскручиваем. Тело максимально быстро отзывается. Его, черт возьми, ломит от сексуального возбуждения, несмотря на утреннюю разрядку.

– Что-нибудь придумаем, – давлю я с интригой, салютуя своим хот-догом.

Нечаев возвращается к дороге, прожевывает, а потом уж отражает сие действие своим бургером. Так и чокаемся.

– За новую жизнь, – бубнит тихо.

Я повторяю куда громче и значительно эмоциональнее:

– За новую жизнь!

Нечаев качает головой и улыбается.

Выбранное Нечаевым столичное место жительства впечатляет с момента заезда на территорию ЖК… Пункт пропуска со шлагбаумом, аккуратная плитка, выдержанное в едином стиле продуманное озеленение территории, лаконичные здания из металла и стекла, респектабельные подъезды и дышащее дороговизной лобби с внимательным, но ненавязчивым консьержем в безупречной униформе.

Странно, что мама, побывав здесь, не вынесла никому из родни мозг подробными описаниями увиденной роскоши. Вероятно, решила дождаться момента, когда мы с Егором поженимся, и утереть нос по факту. С нее станется.

Квартира на последнем этаже здания превосходит все мои самые смелые, уже хорошенько раскачанные ожидания. Она современная, светлая, просторная… По-настоящему большая! Не исключено, конечно, что восприятие размеров слегка искажают панорамные окна, занимающие в каждой комнате целую стену, а в гостиной – сразу три. Но в любом случае, это шикарно.

– Как тебе? – интересуется Егор, когда я заканчиваю обход, делая вид, естественно, что мое мнение не жизненно важно.

Если меня в дороге развезло от свободы и какого-то безбашенного драйва, то он, напротив, ближе к Киеву словно подсобрался. Стал серьезным и немного напряженным. Возможно, дело в том, что нас несколько раз останавливала полиция… Первый раз – за превышение, а второй – за то, что я танцевала, высунувшись из люка.

Выписанный штраф, к слову, Нечаева расстроил меньше, чем то, что я улыбалась молоденьким сотрудникам и пыталась договориться. Он даже прикрикнул, велев мне вернуться в машину, а потом остаток пути молчал, снова агрессивно превышая скорость. Я тоже сидела тихо, понимая, когда лучше не трогать. Чувствовала себя при этом дико заведенной из-за того, как он по-мужски брал за нас двоих ответственность.

Ну, красавчик же! Как его можно не хотеть?

Он любит, заботится, держит контроль… С таким как за стеной! Да он порвет за меня! Не раз доказывал! И мне это по кайфу!

Улыбнувшись Егору, кокетливо поправляю тоненький струящийся сарафанчик, который во время тех самых танцев был у него на голове, отставляю в сторону ножку и, покачивая ею, с улыбкой наблюдаю живые, как мамины мокрые дрожжи, реакции. Уже смекнула ведь: когда не хватает чувств с его стороны, достаточно лишь коснуться выпирающей из декольте части груди, очертить ладонью изгибы, приподнять подол или даже просто встряхнуть волосами. Нечаев молниеносно ловит вспышки. Сразу после них его глаза становятся темнее и гуще. Подпекается та самая магма. И во взгляде, как бы он ни тормозил себя, возникает адский голод.

– Знаешь… Было сложно доверить тебе выбор жилья, – говорю, продолжая неспешно двигаться и наслаждаясь сначала тем эффектом, который на него произвожу, а после – до банального! – тем, как под босыми ступнями ощущается прохладное и гладкое напольное покрытие, выполненное из неизвестного мне, на вид очень крутого материала. – Но ты не подвел меня, Егор. Квартира потрясающая! Спасибо!

Пусть Нечаев и продолжает строить из себя пофигиста, лицо его освещается радостью, которая вроде бы только в глазах, но так велика, что дает зарево. Он с натугой, если судить по чуточку рваному расширению грудной клетки, делает вдох и резко, будто в спешке, «роняя» плечи, этот воздух выталкивает.

– Рад, что тебе нравится, – отзывается при этом весьма сухо.

Я взбиваю юбку и снова переминаюсь с ноги на ногу.

– Как твои родители согласились снимать для нас такие хоромы? Мне показалось, сорить деньгами – не в их характерах… – рассуждаю на ходу. Раскидывая руки, со смехом делаю несколько изящных оборотов. – Это восторг! Во-о-осторг!

Егор сует ладони в карманы спортивных брюк, приподнимает брови и, лениво продвигаясь за мной, с той же небрежностью рассказывает:

– Они не соглашались. Услышав, сколько стоит аренда в этом комплексе, сказали, что это слив бабок. Поэтому они ее купили.

Замираю на полушаге, совершаю короткий вдох и резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть Нечаеву в глаза.

– В каком смысле купили?.. – удивляясь, слегка затягиваю и фразу, и следующую за ней паузу. Но через мгновение все же ускоряюсь: – Эту квартиру? Ты не шутишь? – почти тарабаню на шумном выдохе.

Егор гримасничает, чтобы скрыть ухмылку, но по итогу сдается.