Да и в остальном школа была достойно укомплектована, но это уже был стандарт, заведённый ещё с тридцатых годов. Товарищ Сталин много раз говорил, что мы сумеем одолеть проклятых капиталистов только за учебной партой, а значит эта парта должна быть лучшей из тех, что может дать страна. И страна давала! Школа первое что строили в каждом городе, деревне или селе. Не простой барак, а сразу добротное здание с просторными классами, тёплым спортивным залом и полным набором всего необходимого. На школах страна не экономила даже в самые тяжёлые периоды и во время войны уроки шли как обычно. А после и вовсе. Всё лучшее – детям, было не просто лозунгом, а советской идеей, ведь только так можно было стать кем‑то другим, не таким как вчера. Чище, лучше и умней. Хотя насчёт последнего я сомневался.

– Итак, каков вердикт? – за нами захлопнулась дверь подвала, и завхоз школы навесил на него солидный замок. Конечно, в подвале школьникам делать нечего, но попробуй им это объясни, так что проверять пришлось всё от и до. И Иван Фёдорович не отходил от меня ни на шаг. – Что скажете, Лука Артёмович?

– Вы и сами всё знаете, – я отряхнул испачканный рукав. – на удивление чистое помещение. Оно понятно, свежая постройка, просто не успела напитаться эманациями, но всё равно если бы если бы было много негативных эмоций это стало бы заметно. А у вас ничего. Красота и благолепие. Значит детям в школе нравится, конфликтов мало, да и в целом атмосфера положительная. Конечно, вы можете сказать, что это заслуга всего коллектива и я согласен, но и вашу роль как руководителя ни в коем случае нельзя забывать. Нам на основах работы с паразитными проявлениями чётко говорили, что половина заслуги или вины психологической атмосферы в коллективе лежит на руководителе. И у вас тут можно сказать, образцовый порядок, что намекает на вашу высочайшую компетенцию!

– Прекратите, мне даже неудобно стало, – отвёл взгляд и вроде даже немного покраснел Губанов. – Я, конечно, стараюсь поддерживать положительную атмосферу в преподавательском коллективе, и за детьми приглядываю, но…

– Если вы думаете, что я вам специально льщу, то напрасно, – я повёл затёкшей шеей. – У вас на редкость чистый фон, это факт. Из чего он складывается я тоже объяснил. Вывод очевиден. Вы хорошо делаете свою работу, болеете за неё душой. И мир отвечает.

– Что ж, – директор школы смущённо кашлянул, но взял себя в руки. – Вы тоже, Лука Артёмович, несмотря на молодость, достойны назваться профессионалом. И эта ваша способность. Раньше у нас осмотры проводили товарищи из района или Викентий Николаевич, но это было ещё в старом помещении. Однако они использовали хрустальные шары, а вы, как я вижу, обходитесь без них.

– У меня были способности медиума, – я не стал отрицать очевидное. – правда после определённых событий мне понадобилось довольно много времени чтобы снова заставить себя прикоснуться к астралу. Но сейчас да, могу заглянуть на тонкий слой без подручных средств.

Правда вижу там в основном остатки тёмных эманаций, о чём говорить директору я естественно не стал. Боль, смерть, пролитая кровь. Всё что составляет ту самую силу некро. Мутация, весьма востребованная в милиции и спецслужбах и которую я старался не трогать. Правда после встречи с крайтом былого отторжения она уже не вызывала. Наверно, именно поэтому я и купил Старые кости. Так‑то мог спокойно послать всех начальников с их требованиями. Я маг‑универсал районного отделения. Все вопросы только в рамках моих непосредственных служебных обязанностей, а там нет ни слова про упокоение нежити в промышленных масштабах. Но… что было, то было, что теперь волосы рвать. Надо жить дальше с новыми вводными, а там посмотрим.

– Значит, проверка способностей будет второго, третьего сентября, – мы вышли на крыльцо школы. – Раньше у вас тоже товарищи из районного ПМАКа проводили? Или из области приезжали?

– Из области, – подтвердил Иван Фёдорович. – комиссия из трёх человек. Вчера прислали телефонограмму что будут третьего. И я бы попросил вас тоже присутствовать. На всякий случай. Нет, вы не подумайте, я, конечно, доверяю специалистам из области, но всё же с вами мы уже как‑то сработались.

– Я вас понял, если надо, конечно, буду. – пусть даже это была мнительность, но почему бы и нет? Губанову так будет спокойней, а мне всё равно чем заниматься. – Тем более что такое право у меня как сотрудника местного отделения есть. Так что не переживайте, я всегда готов помочь.

– Лука Артёмович! – в этот момент нас отвлёк громкий голос незнакомого мне мужчины, идущего от ворот к школе. – Как хорошо, что я вас застал! Мне сказали, что вы в школе, но боялся, что опоздаю!

– Что‑то случилось? – я мгновенно напрягся, внутренне мобилизуясь и готовясь работать. – насколько всё серьёзно?

– Что? – не понял мужик, а потом облегчённо выдохнул. – Нет, вы меня не так поняли! Позвольте представиться. Гаевский, Аркадий Андреевич! Предприниматель. У меня небольшое кожевенное производство и несколько кафе. Я, собственно, с каким вопросом. Вы уже определились, где будете праздновать свой день рождения? Если нет имею честь предложить вам кафе «Встреча». Да, оно расположено в райцентре, но согласитесь, что и вы достойны лучшего! У меня прекрасный зал, отличные повара, даже группа своя есть с цветомузыкой! И я готов предоставить солидную скидку, как новому сотруднику нашего уважаемого пункта магического анализа и контроля.

– Подождите, подождите! – я даже головой помотал, чтобы убедиться, что всё услышал правильно. – Вы предлагаете мне отметить день рождения у вас в кафе, я правильно понял? Но я вообще не собирался его отмечать! Мне же не десять лет, я как‑то и отвык уже. Да и чего там праздновать? Двадцать два года, не юбилей, не какая‑то значимая дата. Обычный, по сути, день, просто в документах теперь буду другое число писать.

– И вот тут вы категорически неправы! – вот чего я не ожидал, так это того, что возражать мне начнёт директор школы. Но Иван Фёдорович выглядел серьёзным и даже в какой‑то мере грозным, будто я был нерадивым учеником. И знаете, пробрало! Теперь понятно, почему при его вроде бы покладистом характере, его уважают и боятся ученики. – Вы, Лука Николаевич, ещё слишком молоды, и как любой юноша склонны недооценивать значение социальных связей. А ведь это основа всего! Даже школа, по сути, есть не просто место, где дают знания. Уж поверьте мне, я давно в педагогике и могу с уверенностью сказать, что тот объём что мы даём за десять лет, можно уложить в куда меньший промежуток. Причём без необходимости посещения отдельного заведения. Недаром до революции домашнее обучение было распространено повсеместно. Но гораздо важнее чем просто запихать в голову детей какие‑то сведения по математике, физики или гуманитарным наукам научить их жить и взаимодействовать в обществе себе подобных. И вот здесь роль школы можно сказать, возведена в абсолют!

– Даже спорить не буду! – я поднял обе руки. – Но причём тут моё день рождение?

– Да притом, что вы сейчас тоже находитесь в обществе, и хотите этого или нет, занимаете в нём весьма солидную позицию, – всплеснул руками Губанов, сетуя на мою недогадливость. – Вы являетесь одной из ключевых фигур в селе, наряду с батюшкой, заведующим фельдшерским пунктом, начальником МТС и прочими. А может быть даже и выше, поскольку фактически подчиняетесь даже не главе сельсовета, ваши отношения с ним это формальность, а непосредственно отделению в районе. А значит и отношение к вам будет соответствующее. Но это работает в обе стороны. Не даром римляне говорили Noblesse oblige! Что означает…

– Положение обязывает, я знаю, – базовый курс латыни нам тоже читали. Не скажу, что я стал большим знатоком, но уж известные поговорки помнил. – Честно говоря, никогда не думал о себе в этом ключе. Как‑то привык, что являюсь лишь одним из многих. Да вы и сами знаете, что в школе особо выделиться не получается. Один за всех и все за одного! Нет предела силе человечьей если эта сила – коллектив! Как сейчас помню. Это уже в техникуме начали больше внимания уделять индивидуальной подготовке, но даже тогда выделяться считалось чем‑то неприличным.