– Ну что, так и будем сидеть и молчать? – я раскрыл пакет с карамельками и бросил одну в рот, с трудом заставив себя не скривиться. Самые дешёвые, с каким‑то химозным привкусом. Меня пару раз в деревне угощали такими, я всегда отказывался. И правильно делал. Вкус очень так себе. – Или выйдешь к гостю?

– Гости званными приходят, – одно из многочисленных пятен лабзы вдруг поднялось, являя отвратную зелёную харю. – А навьих поводырей мне ни званными, ни незваными не нать!

– Здрав будь, Глубота‑хозяин, – я не обратил внимание на грубость. – Не хочешь в гости звать, дело твоё. Так и я не чаи распивать явился. Но раз не ко двору пришёл, так извини. Пойду я.

– Шутить удумал, некрот⁈ – Глубота приподнялся из воды всей своей необъятной тушей, надвигаясь на мой островок. – Будто я тебя отпущу из своих владений!!!

Я без страха глядел на приближающееся чудовище. Громадный, зелёный, чем‑то напоминающий лягушку. Может перепончатыми лапами, может широким толстогубым ртом, поросшим усами, то ли рыбьими, то ли похожими на водоросли, а может громадным пузом. Та ещё образина, на самом деле. Но никто и не обещал, что он будет симпатичным. Болотный царь вон и вовсе гигантская ожившая кочка, у него даже ног нет, одни щупальца и ничего. Живёт. Даже семью имеет, но там и они красотой особо не отличаются.

– Страшно, чаровник⁈ – навис надо мной водяной, обдав мерзкими холодными брызгами. – Правильно боишься! Я вашу братию терпеть не могу!!! Станешь теперь дома у меня дворником! Дно будешь мести да рыб пасти!!!

– А потом придут мои коллеги, вывернут тебя наизнанку, изгонят водяниц, русалок пустят на уху, и ты даже пискнуть не успеешь. – я демонстративно закинул в рот ещё одну карамельку. – Ты сильней меня, даже спорить не буду. Но! Ты сильнее меня как человека. А сейчас я не человек, а представитель системы. И эта система прекрасно знает, где я и зачем сюда пошёл. И поверь, она умеет защищаться. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же в курсе. Встречался с нашими перед спячкой. Но тогда тебя пощадили, а сейчас спросят по полной. И за прошлое, и за настоящее. Хочешь этого? Давай! Сойдёмся на кулачках, посмотрим кто круче. Только, видишь ли, ты проиграешь, даже если победишь. И не надо говорить мне о подлости людской. Это не подлость, это называется организованность.

– Людишки! – это слово Глубота практически выплюнул мне в лицо. – Мелкие, жалкие, слабые, словно жуки‑плавунцы! Но только дай возможность, до костей обглодаете! И ведь не избавишься от вас, одного притопишь, десять появляются!

– А ты не топи, – я пожал плечами. – ты же умный мужик, Глубота. Даже разговариваешь вон правильно, без архаизмов. Значит не просто выжил и приспособился, а сознательно интересуешься человеческим обществом. Так к чему этот спектакль? Показать, что ты силён и велик? Я и так верю. Местные озёра да реки, конечно, не чета тому, что было раньше, но и сейчас много места занимают. Считай весь район водой залит, а ты в ней хозяин. И заметь, я даже не спорю с этим, лишь договориться хочу. Чтобы русалки твои беспредела не творили, девок под воду не уводили. А то нехорошо получится, ты‑то знаешь как на это мы, люди, реагируем.

– Овсень скоро, – сдал назад и отвёл глаза водяной. – Вот бабы и чудят.

– Ты мне баки не забивай! – я презрительно скривился, глядя прямо в глаза Глуботе. – до Овсеня ещё месяц! Рановато им чудить! Так и скажи, что решил меня за вымя пощупать, а ну слабину дам. Увели бы девку – на русалок всё и свали бы, да нашим сдал. Тебе чего, мало ли баборыб по Чулыму в Чаны идёт, новых бы набрал, да они бы и сами прибились. А не получилось, вон новую сказку придумал. Про Овсень. Ты меня за идиота не держи. Я может, молодой, да кое‑что в жизни повидал.

– Да кто ж знал, что ты двоедушец, да навий проводник, – ещё больше осел в воду Глубота. – Бабы дуры. Наплели что обычный колдун, мол душу заложил. А я, старый дурак и поверил.

– Хочешь сделать хорошо – делай сам, – я достал очередную карамельку и качнул пакетом в сторону водного хозяина. – Карамельки будешь? Лови! А насчёт остального – ты даже не представляешь, как тебе повезло, что я успел. Эта девчонка из старинного рода. За неё здесь бы всех раком поставили, под каждую кочку, да под каждый плавник последнего карася заглянули. И отмазаться бы не получилось. Всех бы положили. Вот скажи, на хрена она тебе вообще сдалась⁈ Ведь жил же до этого спокойно. Что поменялось⁈

– Скучно. – я много чего ожидал, но только не такого признания. – русалки дуры. Им бы только игры да хиханьки с хаханьками. Водяницы те и вовсе тупые как пробки. Думал будет с кем поговорить, не только с Владимирычем. На пару лет бы её хватило.

– Ой дурак! – я звучно хлопнул себя по лбу. – Это как забивать гвозди микроскопом. Или даже гранатой без чеки. И всё это только потому, что скучно?!! Ладно, ладно, я понимаю, вы живёте долго, да и разнообразием эти места не отличаются, но, блин, есть же нормальные варианты!

– Это какие? – водяной закинул в рот горсть карамелек и начал их пережёвывать. – Ну ка, поведай, чародей, чего ты там удумал? Баб да мужиков с окрестных сёл согнать, да танцы устраивать? Так они скорее меня на вилы поднимут!

– Да какие бабы, – я досадливо отмахнулся, прокручивая в голове варианты. – двадцатый век на дворе! Технический прогресс! Не… телевизор у тебя тут не поставишь, а вот радио… ладно, можно поискать влагостойкое, прорезиненное там, но батарейки придётся постоянно менять. Они ящиками уходить будут. А это деньги. Содержать тебя я тоже не могу, но может быть в счёт заготовки ресурсов… короче обмозговать этот вопрос надо, но я уверен, можно найти выход. И будет тебе развлечение, радио. Новости будешь слушать, музыку.

– Музыку говоришь? – встрепенулся Глубота. – Музыка – это хорошо! Водяницы под неё так чарово пляшут! Давай, чаровник, подумай. А коли заплатить надо, так у меня есть чем. Келпи возьмёшь? Хорошая лошадка, смирная. Привяжешь к себе и горя знать не будешь!

– Келпи? – я, занятый мыслями по радио поначалу затупил, а потом до меня дошло. – Погоди, та самая келпи⁈ Водяная лошадь?!! А она у тебя откуда?!!

– Да так, – замялся водяной. – был тут один… не сейчас, давно! Когда ещё большая вода стояла! Пришёл он из‑за Иртыша, по воде. Сам‑то я его не видел, рассказали. Сильный маг был, дюже сильный! И не наш, не местный. Говорил так странно, одет не по‑нашему, да и колдовал тоже. Соболя покупал, норку. Много мехов брал. А платил серебром. Раз пришёл, второй. А на третий подкараулили его лихие людишки, пощипать решили. Да там все и остались. Но и маг не сдюжил. Нашёлся среди лиходеев один, сын шамана, внук шамана. Сам‑то дрянь человек оказался, но слово знал. Ну и успел сказать, мага прямо там и скрючило. Помаялся немного да помер, а келпи, что на его кровь завязаны были, разбежались. Вот я одну тишком и поймал, да только чего с ней делать не решил, спать положил. С тех пор так у меня и живёт. Выгуливаю иногда по рекам, чтобы совсем не застоялась, но мается животина. Возьмёшь? За радио?

– Подумать надо, – я ошарашено почесал в затылке и видя огорчившегося водяного, поспешил исправиться. – Нет, взять‑то возьму! Только надо со старшими товарищами посоветоваться, как всё правильно сделать. Мне самому келпи без надобности. Я же на земле сижу. Но наверняка найдутся те, кому она сильно пригодится. Да и с радио тоже надо разобраться. Как, что, какое, чтобы оно не загнулось через неделю. Согласись, было бы неприятно? Я лжецом быть не хочу. Поэтому и говорю, что подумать надо.

– Подумай, – обрадовался расстроившийся было Глубота. – Подумай, чаровник! Век благодарен буду! Слово моё крепкое, не будет тебе отказа, коли только зло не удумаешь!

– Ты обещать не торопись, – я поднялся на ноги. – вот сделаем дело, тогда и ряд заключим, чин по чину. А пока бывай, водный хозяин. Пойду я. Надо про радио узнать, чтобы дело в долгий ящик не откладывать, да и келпи лучше до Овсеня привязать, пока в разнос не пошла. И туман убери. Охота скоро, народ за добычей приедет, а тут такое.