– Так не только здесь у меня, – махнул рукой Колесников куда‑то вдаль. – И здесь, и на Каяцком, и на Шерстобитовском озёрах тоже. Они же все между собой плёсами да каналами объединены, да и не только с ними. В тридцатых это было. Воды тогда стояло – страсть! Вот то, что ты сейчас видишь, всё под водой было! К Ужанихе по старому Московскому как сейчас ни в жисть не проедешь! Через Чикман ездили, туда дальше, чуть не до Оби, и назад, на Алексеевку да Ужаниху. Или через Малосуминку. Мост там стоял, хороший, крепкий. Сейчас вроде тоже есть, но обветшал. Коли правда интересно, так пошли хоть чайку попьём. Что на ветру стоять.
– С удовольствием. – по такой погоде горячий чай был настоящим спасением. – А послушать об истории края мне очень любопытно. Не зря же говорят, что будущее надо искать в прошлом.
– Правду говорят, – егерь кивком пригласил меня в дом и сам пошёл первым, тяжело ступая одетыми в сапоги ногами. – Не разувайся. Найдётся кому полы вымыть. Седай за стол. Сейчас воду вскипячу. Видишь, плита у меня тут газовая. Правда баллоны только в районе можно взять, но мне хватает. А приготовить и на печи можно.
Я кивнул, с интересом разглядывая более чем спартанскую обстановку заимки. Или как там называется временное жильё в лесу. Русская печь, газовая плита на две конфорки, рядом здоровенный газовый баллон, подключенный к ней трубкой с манометром. Стол, два стула, лавка. В дальнем углу под иконами панцирная металлическая кровать с вставленными под сетку досками. Комод, шкаф, возле шкафа стойка под оружие. Там сейчас стояла одинокая курковая двустволка. На комоде чистые алюминиевые миски и кружки. У входа простая вешалка, прибитая к стене и умывальник с ведром под ним. С другой стороны, фляга с водой и ковш сверху. Им Владимир Владимирович и налил воды в старый эмалированный чайник и поставил его на плиту. И дождавшись пока закипит, сыпанул прямо в кружки чаю, залил кипятком и уселся за стол.
– Так вот о чём я. – подождав, пока чай заварится, егерь отхлебнул его, довольно крякнул и продолжил рассказ. – Воды было – страсть! И у нас тут разливы стояли такие, что дороги скрывало, а там, на чанах и вовсе что творилось не описать! Юдинский плёс аж до Иртыша доставал! А там дай. Боже километров двести! Водяному тогда раздолье было. Мага‑то в Ужанихе не было почитай лет десять, а то и больше. Он ещё в гражданскую с Колчаком сбёг, а у новой власти специалистов не хватало.
– Тогда много магов из дворян сбежало, – я отхлебнул чая, с трудом удержав глаза в орбитах. Это уже был чифир или ещё купчик⁈ Если последний, то пробовать чифир меня уже совсем не тянуло. Это ж адское поило какое‑то!!! – А те, кто в церковных училищах обучался особо ничего и не могли, да и действительно не хватало их. Так и что, водяной не разозлился что ли, что его вотчину осушить решили?
– Да ещё как разозлился! – хмыкнул Колесников. – Я тогда ещё молодой был, да видел, как целыми лодками люди тонули. Тогда ж здесь рыбы ловилось – страсть. Это сейчас мелочь осталась, а тогда щук таскали по три метра и мелкими считались. Целые артели рыбалкой занимались, баркасы свои были. Во‑о‑он там, если метров триста пройти по берегу, останки одного будут. Сгнил уже почти, но что‑то разобрать можно.
– И судя по тому, что озеро изрядно обмелело, с водяным удалось договориться? – я ещё раз глотнул чёрного, словно гудрон чая, но на этот раз пошло куда лучше. Я даже взбодрился, а про холод и думать забыл. – Жертву приносили?
– Да не, – отмахнулся егерь. – Какая жертва, другие времена настали. Приехали двое, в кожаных тужурках. Велели всем убираться, а сами к озеру пошли. Уж что делали не знаю, подглядывать за чекистами дураков не было, но с той поры водяной пропал. Да и русалки исчезли, как не было. Тогда‑то и каналы спокойно прокопали, не только здесь, а по всему району. И к вам тогда же канал отвели и к Чулымке прорыли, даже от Иткуля умудрились, тоже слили озеро. Лет через пять никто и подумать не мог, что раньше тут всё в воде стояло. Болота посуше стали, но полностью не ушли. Хрен ты их, когда полностью осушишь. Там торфа одного на многие метры вниз. И весь мокрый, хоть выжимай. Да и речные жилы под лабзой да торфом тоже ходят. Но суше стало, этого не отнять!
– Так значит это новый водяной⁈ – а вот это была важная информация. Не то чтобы это всё меняло, но и разговор можно было строить совсем иначе, чем со старым хозяином. – И как давно он тут объявился?
– Да нет, старый это! – ошарашил меня Владимир Владимирович. – Шуганули его тогда знатно, но убивать не стали. Спал он четверть века, только после войны лет через десять объявился. Но присмирел! Хотя и людей на озёрах стало меньше. Водяной спать лёг и рыбы толком не стало. Сейчас вон таскаем и карася, и окуня с плотвой, и щуку бывает, но по тому, что было мелочь одна, раньше её и брать бы не стали. Когда проснулся пытался тут свои порядки навести, но тогда уже и в Чулыме пункт контроля за нечистью появился, да и в Ужанихе мага нового посадили. Так что водному хозяину быстро объяснили, кто тут на самом деле хозяин. Вроде внял, тихо сидит. Нет, происшествия случаются, но там сами люди виноваты. Ваша братия за этим твёрдо бдит!
– Да, у нас вон недавно один умник отработку в пруд слил, так его русалки чуть на дно не утащили, – согласился я, уже даже с неким удовольствием потягивая безумно крепкий чаёк. – И ведь взрослый мужик, должен всё понимать, а нет! То ли назло, то ли по дурости, но ведь гадит, там, где живёт. И ладно сам приберётся, но ведь мне бы тогда всю нечисть водяную что крови попробовала пришлось бы вырезать.
– Так и я всем говорю, что нечего гадить, где живёшь! – хлопнул по столу егерь. – Приедут на открытие и давай водку жрать. Какая там охота! Я таких к воде вообще не пускаю. Хотят пить – пусть ружья сдают и на берегу нажираются хоть до зелёных чертей! А ежели охотится собрался, то синьке бой! Учую – и ружьё и билет заберу! И никто мне ничего не сделает, а то были тут одни! Орали что дядя прокурор, сват судья. Ничего, нашлись ребята, скрутили да в милицию сдали. Теперь эти племянники и без билета остались и без прав, уже бухие сюда приехали.
– Алкоголь и оружие в принципе не совместимы, – у меня было право на хранение и ношения вплоть до пистолета, но я им не пользовался. Как и большинство знакомых магов. Зачем, если мы сами по себе оружие. А так, при желании, заходи в хозяйственный магазин или коопторг, где есть оружейный отдел, да покупай. Если не маг, то требовался лишь охотничий билет и ружья продавались спокойно. С нарезным и пистолетами было чуть сложнее, там требовалась рекомендация от спортобщества, но тоже ничего сложного. Как говорится было бы желание. – Да он мало с чем вообще совместим. Поэтому я и стараюсь не пить. Не всегда, правда, получается, всё же традиция у нас такая, но даже в этом случае можно держать себя в руках и не позволять лишнего.
– Это правильно, – серьёзно кивнул егерь. – Выпить немного вреда не будет, но в меру и оружие после тронь! А лучше вообще дома оставайся, оно спокойней будет. А то каждый год кто‑то то тонет по пьяни, то друг друга стреляют и ведь никто не скажет, что это он сам. Всё на нечисть свалить норовят. А нечисть она что, она тоже человек. Ежели ты к ним с уважением, то и она к тебе тоже.
– Это вы намекаете, чтобы я водяного не сильно кошмарил? – сам бы я может и не понял о чём речь, но часть, доставшаяся от альтер‑эго, легко разгадала нехитрую головоломку. – Я понимаю, вы уже давно на этой работе, с водяным у вас можно сказать товарищеские отношения. Но дело есть дело. Если я дам спуску за поступки, то завтра точно какую девчонку под воду уведут. И тогда без крови не обойдётся. Мне оно точно не надо, я вообще, как Леопольд, хочу жить дружно со всеми, но не всегда получается. А многие вежливость вообще воспринимают как слабость. Лесной хозяин тут на днях лисавок на рожь пустил, те зерно потоптали, да залом оставили. Русалки от рук отбились, на людей кидаются. Не дать укорот сейчас, значит поиметь большие проблемы после. Одно могу пообещать, что, если не начнёт кидаться, я тоже силу применять не буду. А станет, то не обессудьте. Мне своё здоровье дороже.
