– Так, спокойно! – я жестом остановил женщину и кинул хозяину связку ключей. – Где мой гараж знаете? В багажнике чемодан с бутылками. Небольшой такой, он там один так что не спутаете. Принесите коричневую бутылку и зелёную… хотя тащите весь, тут уже разберёмся! У меня с магией жизни и лечебными заклинаниями не очень, другая специализация. Могу ускорить регенерацию, но в таком состоянии это корову скорее убьёт. А вот зелья помогут.
– Ну чего стоишь! – тут же накинулась на мужика жена. – Иди давай! Давай быстрее!
– Так, теперь давайте посмотрим, в чём там проблема. – я достал из чехла палочку и изобразил замысловатый жест, от чего корова вдруг стала прозрачной. Теперь были видны и кости, и внутренние органы. И телёнок, который никак не мог родиться. – Manifiesta! Вот, так лучше. Теперь понимаете, в чём проблема?
– О Господи! – дёрнулись было ветврачи, но потом профессионализм взял верх. – Ну конечно! Посмотрите Татьяна Анатольевна, не только неправильное прилежание, но как вы и говорили, пуповина обмоталась. Да как неудобно то!
– Ничего, теперь‑то разберёмся! – Шубина решительно двинулась к жалобно мычащей скотине, подтягивая перчатку. – Та‑а‑ак… теперь вот сюда… где ж вы раньше были, Лука Артёмович! Это ж никакого рентгена не надо! Ага вот и ножки, теперь сюда.
– Принёс! – в стайку ворвался хозяин дома с кофром под мышкой. – Этот⁈
– Ага, – я щёлкнул крышкой, доставая две бутылки. – Так, вот это сразу дать. Придаст сил, укрепит и в целом поможет. А после того, как всё закончится вот эту. Поможет восстановиться.
– Это же зелья? – заинтересовались врачи, впрочем, не прекращая манипуляций по освобождению телёнка из плена своей же пуповины. – Лука Артёмович, а как бы нам такие заполучить? Это ж такое подспорье в работе будет! Даже если просто поддержать измученное животное, это уже шанс его спасти. Помнится Викентий Николаевич варил, так мы нарадоваться не могли. Бывало, совсем безнадёжных вытаскивали.
– Без проблем, – я в принципе не собирался скрывать свои поделки. Зря что ли почти неделю убил на весь ассортимент. Не полностью, конечно, пару часов вечером посвящал, пробуя известные рецепты, закосячил где‑то процентов сорок, но сейчас был готов к заказам. – Я вам дам перечень зелий с описанием действия, выберете, потом заявку оформим. У меня просто не всё ещё получается, поэтому и не спешу их предлагать. Всё же не в бирюльки играем. И непроверенным зельем убить можно почище чем пистолетом, а то и чего похуже сделать.
– Конечно, мы подождём! – горячо заверили меня работницы ветучастка. – уж три года ждали, что там несколько дней или даже месяц. Ага! Вот так! Потерпи ещё милая, немного осталось! А теперь тужься, милая, тужься!!!
– Му‑у‑у‑у‑у!!! – Корова словно действительно поняла, что от неё требуется выдала громкий протяжный взмук и на свет показались ножки телёнка.
Следом голова, а после и весь он покину мамкино лоно, шлёпнувшись на солому. Маленький, мокрый, трясущийся. Никогда не думал, что они такими рождаются, да чего там, мне раньше вообще на родах бывать не доводилось и даже немного замутило, особенно когда ветеринары по локоть засовывали руки в самое естество. Это что, у людей так же?!! Мать моя женщина! Ты что, так же страдала⁈ Да я после такого ни к одной девчонке не подойду! Нафиг надо, чтобы из‑за меня так мучались.
– Сомлел, – мне под нос сунули отвратно воняющий флакон. – Всё же мужик он и есть мужик, хоть и маг. Шли бы вы Лука Артёмович домой. Здесь мы уже всё. Мамка жива, телёнок тоже, хоть и слабенький. Но ничего, выходим. Но без вашей помощи не справились бы. Как бы договориться с вами, чтобы и дальше помогали, уж слишком хорошее это ваше заклинание. Викентий Николаевич таким не владел.
– Постоянно дежурить у вас не смогу, – я действительно немного встряхнулся, – Но, если будут сложные случаи – зовите. Это как бы моя работа. Чем смогу, помогу.
– Ох, спасибо вам, Лука Артёмович! – стоило выйти наружу, как на меня налетела уже хозяйка дома, начав пихать в руки корзину с продуктами. – Если бы не вы, потеряли бы мы кормилицу. Вы уж возьмите не побрезгуйте. Тут и сальце домашнее, и творожок, и курочка своя, зерном кормленная. Не отказывайтесь, вон как устали, вы молодой, вам хорошо кушать надо!
– Спасибо, – сил спорить не было. – Пойду я, а то правда, что‑то мутит. До свидания.
До дома добрался на автомате. Реально перенапрягся, и это несмотря на ежедневные медитации, которые давали свой эффект. До второй категории было ещё далеко, но я уверенно двигался в нужную сторону. Однако этого было мало, так что уставал я всё равно сильно, если приходилось вот так целый день мотаться по небу. Но ничего, это тоже полезно. Как говорится, резерв не мышца, но её тоже можно накачать, поэтому жаловаться я не собирался. Да и если бы стал, одногруппники бы меня не поняли. Ещё разными нехорошими словами бы обозвали, мол зажрался.
– Давай корзину‑то, хозяин. – я сам не заметил, когда рядом появился Хован, решительно потянув ношу у меня из рук. – Ужин на столе. Поснедай, да спать ложись, а то совсем умаялся. Утро вечера известно мудрёнее, успеешь ишшо дела доделать.
– И то верно, – я в принципе не собирался сегодня ещё работать, а домовой и вовсе на корню убил любые попытки совершить трудовой подвиг. – Ну тогда корми! А то жрать охота так, будто живот к спине прилип!
Мои суседи расстарались на славу. Разносолов от них ждать не приходилось, но это только смотря что ими считать. Дефлопе да луковый суп они бы не осилили даже при большом желании. Разные паэльи и прочие изыски тоже. Но вот рассольник у них получался безумно душистый. Густой, наваристый, кисленький и невероятно вкусный. И пироги тоже. Я в жизни не ел столько выпечки сколько за этот месяц в Ужанихе. И пироги, и расстегаи, и кулебяку на пять углов. С рубленными яичками да луком, гречневой кашей с грибами, тёртой морковью с чесноком, перекрученной с луком печени, да квашенной капустой. Казалось бы, совершенно не сочетаемые начинки, но получалось безумно вкусно. А ведь эта зараза Хован обещала на мой день рождения приготовить кулебяку на двенадцать углов. Честно говоря, я побаивался, до чего дойдёт его фантазия, но и ждал с предвкушением, благо оставалась всего какая‑то неделя и мне стукнет двадцать два года.
Честно говоря, я об этом почти забыл. Слишком много событий было в моей жизни, которые можно засчитать за второй день рождения. В принципе даже одно такое происшествие это уже много. Плюс ещё память альтер‑эго подкидывала сюрпризов, сбивая прицел и считая, что я родился, почему‑то зимой. Да и в целом я слишком давно толком не праздновал момент своего появления на свет, что уже даже как‑то отвык. Последняя неделя августа, ровно семь дней до нового учебного года. Пока я был мелким обожал собирать друзей, обязательно с тортом, лимонадом и рассказами как прошло лето.
А после того, как меня чуть не сожрали старался побыстрее свалить в школу. Просто в первый же год после этого, когда мне исполнилось пятнадцать, ко мне так же пришли друзья, а я понял, что мне с ними не интересно. Пацаны хорохорились, рассказывали, как они там гуляли, почти как взрослые, с вином и девчонками, а я смотрел на них и понимал, что всё это такое притворство и глупости. И говорить мне с ними просто не о чем. Родители расстроились, особенно мама. Для неё это был показатель того, что я изменился. Что уже не их сын, а неизвестно кто, занявший его место. Поэтому я предпочитал об этом им не напоминать, что, собственно, и привело меня сюда.
Ладно, пёс с ним, я всё равно праздновать не собирался. Вон с Хованом и кикиморой посидим, съедим чудо‑кулебяку да завалюсь спать. Кстати, хорошая мысль и отвалившись от стола я двинул в душ. Домовой намекал, мол с устаку хорошо бы стопочку накатить, тем более что в лукошке нашлась поллитра домашнего самогона, но я был кремень. Знаю я эти приколы. Начнёшь по вечерам в одного квасить и всё, считай пропал. Сначала одна стопочка, потом две, потом четок, шкалик, и нет больше мага, есть алкаш Лука. Не надо мне такого! Особенно смешно, потому что в подвале уже стояло два бака браги на пшенице. Неделю назад поставил. Но это исключительно для дела, под настои разные и прочие декокты. Алкоголь универсальный растворитель, так что бывает без него никак не справиться.
