– De Anima, Corpore et Umbra: Tractatus de Natura Mortis! То бишь «О душе, теле и тени: трактат о природе смерти»! – Коротков даже с каким‑то восхищением уставился на книгу в обложке из толстой, тёмной кожи, лежащей перед ним. – Работы Ондржея Влка Богемского! Хотел бы я сказать, библия некромантов, но это место уже занято Некрономиконом. Да и не библия это, скорее совсем наоборот, фундаментальный научный труд, заложивший основу научного изучения некромантии. Очень ценная книга, кстати, входит в обязательный перечень изучаемых у нас в университете. Но и тебе, Лука, лишней не будет, скорее наоборот. Ондржей, являясь профессором Карловского университета в Праге, изучал чумные захоронения и поля сражений времён Гуситских войн. И весьма преуспел в изгнании нежити, впрочем, как и в её создании.

– Откуда такие познания, Всеволод Кириллович? – я, как и остальные маги, столпились над лежащей на столе книгой, ничуть не выдававшей своей тёмной сути. – Вы словно к семинару готовились.

– Есть у меня тайная страсть, – немного засмущался глава районного ПМАКа. – Коллекционирую учебники по магии, а пражские, шестнадцатого века и раньше считаются одними из самых древних. Старше только римские и арабские, но те в оригинале найти вовсе невозможно. Лука, ты же не читаешь на латыни?

– В рамках базового курса, – я пожал плечами и тут же припечатал. – Не отдам! Вот хоть режьте! Сами из меня некрмоманта сделать пытаетесь, а тут считай, базовый учебник.

– Да он устарел уже лет на двести, – тяжело вздохнул Коротков, буквально пожирая глазами обложку. – Там половина методик основаны на мифах и суевериях, а второй уже никто не пользуется.

– И именно поэтому его и изучают в универе, – хмыкнула Небогатова. – Володя не начинай. К тому же попробуй посмотреть на книгу иначе. Ничего не чувствуешь?

– Чего? – оторвался Всеволод от разглядывания своей прелести и вспомнил что он профессионал. Пара секунд и выражение его лица изменилось, выдавая глубокое изумление. – Это что, Алабашев его в гримуар превратил⁈

Я тоже наконец, сподобился взглянуть на том через астрал и заметил тончайшие чёрные нити, оплетающие книгу. Гримуар, книга заклинаний, наряду с медиаторами, то бишь волшебной палочки и иже с нею, считался главным рабочим инструментом мага. Именно в нём записывались все известные магу обряды, заклинания, методики и так далее, короче всё, связанное с магическим искусством. Одно время даже считалось, что маг не может запомнить заклинание навсегда, и после его активации оно стирается из памяти и только использование гримуара способно это предотвратить, но современная наука подобные бредни опровергала.

Более того, хоть само по себе наличие книги заклинаний не осуждалось и их имели многие, на создателей гримуаров, то есть книг магических смотрели косо. А всё потому что гримуары не просто зачаровывались, в их создании использовали астральных духов или даже силы инферно. Например, перспективному чернокнижнику дьявольские отродья могли просто подарить такой, что, собственно, и послужило появлению названия. Духи требовались для того, чтобы подсказывать хозяину нужное заклинание, левитировать книгу да и в целом защищать гримуар от повреждений и чужого интереса. Мог Алабашев, увлёкшийся под конец жизни некромантией сделать такой? Да запросто! Вопрос только, кого он привязал к банальному учебнику и получится ли у меня перехватить связь. Так‑то конечно, старый опричник признал меня наследником, но хватит ли этого для заключённого в книгу духа? Вопрос!

– Некромантский гримуар, – констатировала результаты наблюдений Небогатова. – Лука, что стоишь? Привязывай! Всё равно без этого работать с ним невозможно.

– Думаете, стоит? – я подозрением покосился на книгу, но всё же достал атам. – Ладно, будем считать, что это часть моей кармы.

– Кто посмел потревожить мой покой?!! – стоило моей окровавленной руке опуститься на обложку, как воздух в гостиной потемнел, сгустился и грянул суровый голос, казалось, идущий сразу со всех сторон. – Я пожру душу этого нечистивца, развею её по сорока планам астрала, а высохшую оболочку…

– Уймись. – я надавил на книгу своей волей, вложив её в импульс силы. – По праву наследника требую признать меня хозяином!!!

– Никогда!!! – голос превратился в рёв. Во тьме вспыхнули алые глаза, а поднявшийся ветер принялся трепать мне волосы. – Я сожру твою душу и наконец, вырвусь из этой тюрьмы!!! Умри!!!

– Да щаз‑з‑з! – несмотря на жуткие завывания и антураж атаки я практически не почувствовал. Призрак, заключённый в гримуаре, а никем иным эта сущность быть не могла, давил на психику, заставляя напугаться, чтобы потом из страха слепить оружие, но… я не боялся. После того, через что мне пришлось пройти какой‑то там призрак был мелочью не стоящей внимания. Так что я лишь надавил сильнее, перегоняя свою злость в силу. – Подчинись или я сам развоплощу тебя, лишив посмертия!

– Ой, ну шо все такие нервные, уже бедному еврею и пошутить нельзя, – внешние атрибуты исчезли столь же быстро, как и появились. – Подумаешь, немножко перенервничал. А кто бы нет на моём месте! Приходят, кричат, грязными руками в душу лезут!

– Признаёшь или нет⁈ – я не собирался вестись на такие детские уловки. – Считаю до трёх, потом развоплощаю. Силой данной мне Марой…

– Да признаю, признаю!!! – а вот теперь в голосе призрака послышался настоящий страх. – Пред стихиями, Небом и Адом признаю тебя своим хозяином! Доволен⁈

– Вполне, – я убрал руку. – Представься. И проявись. Не хочу казаться идиотом, разговаривающим с книгой.

– Добрейшего вам денька! – перед нами появился прозрачный образ полненького мужчины, в потёртом костюме образца конца семнадцатого века. – Таки здравствуйте. Позвольте представиться, доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. К вашим услугам господа, и конечно же, прекрасная дама!

– Вы поляк? – я с интересом разглядывал профессора, и остальные от меня не отставали.

– Уже почти триста лет как покойный, – отмахнулся Вжебицкий. – Национальность с возрастом начинает казаться удивительно второстепенной!

– И всё же! – я улыбнулся. – Как вас зовут по‑настоящему? Я же всё равно рано или поздно узнаю.

– Ой, шо за молодёжь нынче пошла, никакого уважения ни к годам, ни к должности! А ведь я старше вас, молодой человек, в шестнадцать раз! – потряс пальцем перед моим носом призрак, но натолкнувшись на взгляд, как‑то сдулся, осел и отвернулся. – Якуб Лейбович. И таки шо, тоже будете третировать старого мёртвого жида?

– Почему? – я пожал плечами. – Поверьте, сударь, я сужу людей не по национальности, а по поступкам. Да и у нас в стране категорически не приветствуется сегрегация по любому признаку. Даже то, что вы призрак для меня не является причиной чтобы оскорбить вас или как‑то принижать. За привязку извините, но это было необходимо. Видите ли, я лишь недавно встал на стезю некроманта. И мне пригодился бы наставник, особенно столь знающий как вы.

– Ученик⁈ – рывком развернулся ко мне профессор. – Хм… Тьма и смерть… метка Маржанны, метка Велеса… хм… хотя нет, это он просто одарил… шрамы на душе… обширные повреждения, от которых так и прёт астралом… что ж с этим можно работать. Сударыня, господа! Позвольте откланяться! Мне срочно нужно составить программу обучения!

– Не было забот, купила баба порося, – под дружный смех коллег я вздохнул, глядя на место, где только что стоял призрак. – И ведь не скажешь, что ему триста лет. И по‑нашему чешет, только в путь.

– Скорее всего подсматривал и подслушивал. – сделала логический вывод Акулина Сафроновна. – Но в целом тебя можно поздравить. Если Кутайсов натаскивал тебя на практическую часть, то профессор явно возьмётся за теорию.

– Коротая устарела на пару сотен лет, – хмыкнул Коротков. – Впрочем, будет видно. Лишним оно точно не будет, но, к сожалению, теперь мне эту книгу в свою коллекцию не получить.