– Странно, – повторил Свят, и повернулся ко мне. – А чего, этих всяких разных действительно много? Не, я в курсе про берендеев там, русалок и прочих. Про сатиров слышал, с кентаврами. А кто ещё бывает?

– Да много кого, – я пожал плечами. – если брать Англию, с её малым народцем, там вообще куча разных рас. Хотя все они вроде бы как фэйри, но там разброс такой, что не поверишь даже, что те же красные шапки родственники каким‑нибудь феям. А ведь есть ещё скандинавские альвы, цверги и прочие йотуны, греческие и римские сатиры, кентавры, и дриады, да даже наши родные псоглавцы. Тут видишь, другой вопрос, что большинство из нечеловеческих рас обычно обитает в пространствах богов. Ну знаешь там, Олимп, Асгард, Полые холмы, Беловодье, вот это вот всё. Есть подтверждённая теория, что это эдакие подпространственные карманы, где, собственно боги и тихарятся. Ну и эти вместе с ними. На Земле их остаётся относительно немного и большинство либо никак не привязано к богам, либо ближе к духам мест, типа тех же домовых.

– А Урмановы? – физруку всё было интересно. – Они почему среди людей живут?

– Оборотни, берендеи, волколаки, арыси и прочие, они нейтральны. – мне было не сложно объяснить, хоть я сам не слишком разбирался в этих темах. В технаре нас учили больше прикладным вопросам. Что можно говорить и делать, что нельзя, и всё такое. А вот теории, философия и прочее это уже изучали в универе. – точно так же как русалки, лешие и прочие природные духи. Но насколько я знаю, там дело не в привязке к какому‑то определённому пантеону, а просто тем кто ушёл так удобней. Те же цверги и альфы вообще свои измерения имеют. Ну по крайней мере так считается. Как там на самом деле понятия не имею, я в эти дела не лезу.

– Погоди, но значит все эти боги существуют? – дошло до Свята как до жирафа на пятые сутки. – А как же христианская церковь⁈ Она же их не признаёт.

– Ну это её проблемы, – я пожал плечами. – На самом деле одно другого не отменяет. Проблема лишь в толковании Ветхого завета, про то, что мол, бог создал землю за шесть дней и всё такое. Но при этом если посмотреть на проблему чуть шире, не как на прямое создание, а как на волю, сформировавшую из космической пыли планету, а затем шаг за шагом развившей на ней жизнь, убравшей динозавров, мешающих развитию млекопитающихся, спустивших обезьяну с веток на равнину, что привело к развитию головного мозга и появлению человека разумного, то как бы это вполне может быть реальностью. Хотя бы потому что шанс появления подобной цепочки исчезающе мал. Там на каждом этапе огромное количество вариантов было и к появлению человека вело всего один или два. Ну ты понял, да?

– Типа создатель провёл нас за руку до того момента как мы стали людьми? – несмотря на стереотипы про боксёров, дураком Григорьев не был, даже скорее наоборот. – Слушай, вот сейчас когда ты это рассказал, это стало прям явно заметно. Тогда почему церковь этого не признаёт?

– Да кто ж их знает? – в дела церковников я не совался, и никому бы не советовал. – Там же всё сложно, причём не столько с верой, сколько именно с толкованием. Православные по своему считают, католики по своему. А ведь ещё есть протестанты разных мастей, всякие другие ветки, даже вуду! Они кстати, вудуисты, то бишь, тоже христиане, прикинь!

– Да ладно! – выпучил глаза на меня Свят. – Это вот те самые которые куклам иглы втыкают? С этого, как его… Таити, тьху, Гаити! И они христиане?

– Самые что ни на есть. – я криво ухмыльнулся, – и это при том, что у них, например, колдун‑бокор, для увеличения своей силы может сожрать другого колдуна. Живьём. По кусочкам отрезать и жрать.

– Тьху, мля, какая мерзость! – скривился Григорьев. – мне даже жрать перехотелось. Ты как ляпнешь чего, хоть стой, хоть падай.

– Ритуальный каннибализм штука весьма распространённая, не знаю, что ты так возбудился, – я со смехом покосился на товарища. – И не только у дикарей, если копнуть, там почти у каждого народа есть следы поедания человека человеком. А уж магических существ жрут реально все, не обращая внимания, разумные они или нет. Слышал недавно скандал с японцами был? У них сашими из русалки или тритона считается самым изысканным лакомством. Даже рыболовные флотилии есть, которые только на тритонов охотятся. Одну такую на нашей территории погранцы перехватили, а там два десятка тел уже разделанных и трое живых. Самый цинус у японцев, когда повар нарезает мясо прямо с живого тритона.

– Грёбанные извращенцы! – у Свята был вид, будто его сейчас реально стошнит. – Лука, завязывай! Я не брезгливый, но тебя послушал, аж воротить начало. Давай о чём‑нибудь приятном лучше. Ты ставку на меня не делал?

– Слушай, как‑то в голову не пришло, – я смущённо улыбнулся. – Я не играю, не азартен. Поэтому даже не подумал что можно.

– Зря, можно было неплохо подняться. – вздохнул Григорьев. – Ну теперь чего уже. Я, блин, тоже не подумал, просто раньше этим тренер занимался.

– А разве на себя можно ставить? – честно говоря, в этих вопросах я был полным профаном. Да и во многих других тоже. Учёба времени на развлечения особо не оставляла, хочешь быть настоящим магом – паши до одурения, и я пахал, особенно после травмы, стараясь нагнать сверстников. Не скажу, что незнание мне как‑то мешало, но всё‑таки мало ли что в жизни пригодится. – Или вы тайком ставили, через этих самых чёрных букмекеров?

– Да почему? – пожал плечами Свят. – Нельзя ставить против себя. Ну типа, что проиграешь. На себя можно, почему нет. Правда на допинг могут проверить, ну типа, чтобы убедится, что ты честно играешь, но в целом никаких проблем с этим нет. Да ладно, на следующий бой поставим, хоть там коэффициент ниже будет, сто пудов.

– Ты уже знаешь, с кем и когда будешь драться? – ответ я знал, но почему бы не поговорить, а то ночная дорога дело такое, не будешь трепаться, всегда есть шанс уснуть, каким бы выносливым ты ни был. А уснуть на зимней сибирской трассе это весьма нетривиальный способ самоубийства, пусть даже по этой дороге не идут потоки тяжёлых фур. – Как часто вообще бои проводят?

– В младшей лиге могут каждые две недели ставить, – охотно сменил тему Свят. – Так что думаю, перед новым годом выйду на ринг, там как раз будет много боёв проводиться. А противник… пока не ясно. После Кувалдометра многие насторожились и начнут наводить справки. Всплывёт моё прошлое и вот тут сложно предсказать, что именно случится. Кто‑то откажется, кто‑то наоборот, постарается добиться схватки, чтобы продвинуть своего кандидата. Всё же какое‑никакое имя у меня имелось. Так что вполне может быть, что кто‑то захочет записать меня на свой счёт.

– А ты, я смотрю, этому только рад. – я с ухмылкой покосился на товарища. – О! Гляди! Заяц!!! Чего он ночами носится?

– А чего нет? – пожал плечами физрук, глядя на грызуна, к счастью, не ослеплённого фарами, и сейчас улепётывающего от нас по дороге. Газу я не прибавлял, наоборот, чуть притормозил, чтобы не сбить косого. А тот, сверкая белоснежной шубой, наворачивал по полной. – Глянь как несётся. И главное ведь не сворачивает. Балбес.

– Да сейчас догадается, – насколько я уже знал, зайцы редко долго бегут по прямой. Их стиль резкие повороты, кольца, соскоки в бок и прочие ухищрения, не позволяющие желающим пройти по следу. Вот и сейчас ушастый в итоге сообразил и метнулся куда‑то вбок, выскочив из светового пятна, и растворился во тьме. – я же говорил. Но забавно, конечно. Едешь так ночью по дороге, кого только не встретишь. Я как‑то хомяка подобрал, маленького такого.

– Джунгарского, – подсказал Свят. – У нас сейчас два таких живут. Мелкие от них пищат просто. Я им клетку купил, с колесом. Прикольная зверюга.

– Вот я тоже удивился, – я улыбнулся воспоминаниям. – Еду, а он сидит и не уходит. Его фарами ослепило. Ну я взял его, в варежку засунул, уже прохладно было. Приехал домой, а в варежке, кроме хомяка горсть зерна. Натурально горсть целая. Этот засранец мелкий его в защёчных мешках волок. А потом решил что это его новая норка и высыпал.