– Да, Серёга талант. – согласился физрук. – ему ещё полтора года учиться, но я своим на кафедру уже мульку заслал. Так что если всё нормально будет, пойдёт учиться на мой факультет. Оттуда спортобщества часто вербуют игроков, глядишь и его заметят.
– Слушай, а может тебе и не возвращаться на ринг? – я повернулся к Григорьеву. – ты так за учеников топишь, болеешь прям. Со стороны – это прям твоё. А если в профи лигу вернёшься, вряд ли получится совмещать.
– Не, я и так уже чувствовал, что засиделся, – помотал головой Свят. – Прям зудело внутри что‑то устроить какой‑нибудь погром. Я за собой такое знаю и так долго продержался. Так что нормально. А насчёт высшей лиги, то посмотрим. Если без фанатизма, за чемпионство не грызться, то вполне можно выступать.
– А ты прям не будешь, – за эти несколько месяцев я довольно неплохо узнал приятеля, чтобы понимать, насколько тот азартен. Не в плане карточных игр или там ставок, но если тот цеплялся за что‑то то пахал до кровавых соплей. Собственно успехи команды по магическому футболу были весьма показательны. Если бы они сразу начали выигрывать, Григорьев так бы не закусился. А раз проиграли, он с пацанов живым не слезал, пока они не сыгрались и не отработали взаимодействия и применение браслетов. – По глазам вижу, пойдёшь до конца. Хрен тебя что остановит. Не зря же тебя Отморозком прозвали, ты сам это сказал.
– Да блин! – Свят откинулся на спинку кресла. – Думаешь, я сам над этим не размышлял⁈ Только и делаю что голову ломаю!!! Но, понимаешь, я не могу отступить. Только не сейчас. Я и так ради Светки и малых считай от своего прошлого отказался, но оно давит изнутри, зовёт. Если я пар не выпущу – сорвусь. А мне нельзя, я же учитель, я пример должен подавать.
– Вот и подашь, научишь как морды бить, – заржал я, но справедливости ради, Свят и так учил деревенских пацанов драться. Правда и следил за ними по полной. Если кто‑то начинал беспредельничать, то вылетал из секции быстрее собственного визга. Обычно за этим шла эпичная порка нерадивого отрока от родителей, извинения перед учителями и жертвами беспредела и длительные нотации на тему поведения. Обычно этого хватало, чтобы вернуть блудное дитя на путь истинный, хотя имелись и маргиналы, принципиально идущие против системы. Но с такими Свят не работал. Точнее он давал один шанс, а когда видел, что толку нет, просто выгонял и всё. И никакие уговоры или угрозы на него не действовали. – Хотя может ты и прав. Всегда должен быть громоотвод. Семья – это хорошо, но иногда и от неё надо отдыхать.
– Ты женись сначала, умник, – хмыкнул Григорьев, но развивать тему не стал, переключившись на более интересную для него тему. – Чего у тебя с Княжной? У нас уже ставки делают, когда вы сойдётесь.
– Чего?!! – от неожиданности я чуть руль не упустил, с трудом удержав машину на трассе. – С чего вы вообще взяли, что между нами что‑то есть?!!
– Ну а к кому она постоянно домой бегает? – с каменной мордой пожал плечами этот… провокатор. – К тому же почему нет? Девка молодая, красивая, из хорошей семьи. Ты тоже вон жаних хоть куды! Маг, москвич в энном поколении, на морду вроде ничо так, хотя я, понятное дело, куда лучше. Но Светка ятра оторвёт, если только посмотрю в ту сторону. А тебе почему нет? Я бы давно замутил, будь на твоём месте. Тем более что ведьма тебя кинула, с Гаевским замутила.
– Так у нас с Наташкой ничего серьёзного и не было, – я ничуть не обиделся на упоминание так называемой измены. – мы ничего друг другу не обещали, поэтому никому ничего не должны. Тем более что с кожемякой они уже разбежались. Натка, дура, его даже проклясть умудрилась, но и Аркаша хорош. Решил от ведьмы откупиться, типа погуляли и хватит.
– Кретин, – согласился Свят. – Тут надо было делать, чтобы сама бросила, тогда бы ещё чего поиметь смог. Но Гаевский он всегда такой, бестолковый. Мы вот сколько здесь живём, он постоянно какие‑то гениальные проекты начинает и все они прогорают нафиг. Только на коже, да кафешке и держится. Но без Хвостова и тут бы прогорел. Помогает ему Виктор Михайлович, не даёт загнуться, а Аркаша гоголем ходит. Ушлёпок.
– Не любишь ты его, – замечание было справедливым, но Гаевского на самом деле в селе не любили. И не потому что нэпман, их хватало, только далеко не все вели себя как он. И не смотрели на простых колхозников как на говно. – Ладно, пофиг на него. Ты в спорткомплексе будешь? Я тогда тебя высажу, а сам посылки развезу, а то меня нагрузили под завязку. А потом к началу соревнований приеду.
– Да, ты говорил, – кивнул Григорьев. – не вопрос. Я уже большенький мальчик, сам справлюсь.
– Так я не за тебя беспокоюсь, а за окружающих. – не удержался я от подколки. – Как начнёшь на них кидаться! Ты же Отморозок!
– Ещё какой! – поддержал шутку физруку. – Но я лучше боя дождусь. Покажу что рано они меня со счетов списали. Но ты особо не задерживайся, вдруг понадобиться меня от соперника оттаскивать.
Так, перешучиваясь, мы и добрались до «Спартака», где сегодня проходили бои. Как пояснил Свят, это, заодно и показывало невысокий уровень соперников. Серьёзные поединки именитых бойцов могли устроить в цирке, или в ЛДС «Сибирь». Были места и попроще, типа спорткомплексов, спортивных корпусов ВУЗов или даже техникумов. Но стадион «Спартак» и его спорткомплекс считался самым проходным. Хоть и располагался в самом центре. Так что подъехав, я высадил Григорьева, и махнув ему, двинулся по своим делам. Мне предстояло объехать половину города. Как назло все адресаты находились в разных частях города, кто‑то на левом берегу, кто‑то на правом, кто‑то вообще в Академгородке. А Новосибирск я знал не то чтобы очень хорошо, да вообще почти не знал. Но куда ехать посмотрел заранее по автомобильному атласу и надеялся, что успею управиться к заданному сроку.
По здравому размышлению начал я с самого дальнего пункта назначения, Академгородка. Его лет тридцать назад построили, сразу после войны, и сейчас уже это место считалось самым умным на планете. По количеству научно‑исследовательских институтов на квадратный километр Академгородок опережал любой другой город мира, пусть сам и считался лишь Советским районом Новосибирска. Там же находился Новосибирский Государственный Университет, где училась на химика Маша Сидорова, краса и гордость всей Ужанихи. С ней я был мельком знаком, но отказывать родителям не стал, девчонка реально с головой ушла в учёбу, и ездить домой ей было просто некогда. Мне было не сложно, так что заскочил и оставил на вахте в общежитии мешок картошки и туго набитую сумку с соленьями и деревенскими разносолами. Суровая старушка со взглядом прокурора дальше не пустила, сама же девчонка была на парах. Но и так нормально, у такой охранницы даже сухарик не пропадёт.
Следующим в списке был пед, где на третьем курсе училась Ира Губанова, дочка директора школы. Отказать Ивану Фёдоровичу я не мог, да и не хотел. С девчонками мы неплохо подружились, я и Диляре передачку привёз, так что припарковавшись у крыльца «копейки», то бишь общежития номер один, носившего так же гордое название «ЦПХ». Что особо актуально было для курсантов Новосибирского Высшего Командного Училища, что располагалось всего в пятнадцать километрах по прямой. Можно сказать, практически по соседству. А ведь была ещё «тройка», тоже общага, но в которой в основном жили парни с факультета физической подготовки. Те самые спортсмены, о которых мы говорили со Святом. И стоило мне выйти из машины, как я тут же попал под прицел внимательных взглядов. Всех интересовало, кто я такой, и к кому приехал
– День добрый. – я поставил сумки на пол перед вахтой, – Не подскажете, Ира Губанова здесь или на занятиях?
– Губанова? – вахтёрша, ещё одна бабуська, переглянулась с дежурными, парой девчонок, сидящих тут же на диване. – Это из четыреста пятой которая? Да, здесь, пришла с пар недавно. Марина, сбегай! А вы ей кто будете?
– Друг, – я постарался улыбнуться максимально дружелюбно, но видимо, не убедил, поскольку подозрительность из глаз бабки не исчезла. – Гостинцы привёз ей из дома.
