Я приподнимаю бровь. — Субоксон?

Он кивает. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы эта боль ушла. Я хочу умереть.

Я тяжело сглатываю, вспоминая все те разы, когда слышал, как он это говорит. И тот раз, когда мы оба почти умерли вместе в номере отеля от передозировки. Иногда я задаюсь вопросом, не умер ли я и не вынужден ли жить в этом аду. Может быть, он на самом деле не страдает так. Может быть, с ним всё в порядке и он в покое.

Вероятно, нет.

— Хорошо. — Я лезу в карман за субоксоном. — Хорошо, — тихо повторяю я, больше чтобы успокоить себя, чем что-то ещё.

Лоб Джуда касается моей ключицы с каждым неровным вздохом. Он трясётся так же сильно, как и раньше, возможно, даже сильнее теперь, когда позволил себе это почувствовать.

— Эй, — шепчу я, сдвигаясь достаточно, чтобы он мог видеть таблетку в моей руке. — Посмотри на меня на секунду.

Он не смотрит. Его глаза плотно зажмурены, челюсть сжата.

— Джуд.

Его глаза наконец открываются, влажные и расфокусированные сначала, прежде чем они останавливаются на таблетке в моей руке. — Это не сделает хуже?

— Нет, — говорю я ему. — Это поможет.

Он смотрит на неё так, будто она может укусить.

— Эй, — говорю я снова. — Ты в порядке. Никто тебя не останавливает. Ты можешь принять, или нет.

Его плечи слегка опускаются, будто что-то в нём наконец сдаётся. — Хорошо, — шепчет он.

Я осторожно двигаюсь, направляя его обратно достаточно, чтобы он сидел, а не полу-рухнул в меня. Он качается, его тело с трудом подчиняется.

— Легче, — бормочу я, держа одну руку твёрдо на его спине.

Его рука поднимается. Или… пытается. Она так сильно трясётся, что едва доходит до половины, прежде чем бесполезно падает обратно на колени.

— Блядь, — выдыхает он, разочарование мелькает на его лице. — Я не могу…

— Я держу тебя.

Я не делаю из этого события. Я просто беру его руку в свою и мягко вкладываю таблетку в его ладонь.

Его пальцы дёргаются и трясутся, отказываясь смыкаться вокруг неё.

— Ты сможешь это сделать, Джуд, — перебиваю я, твёрже. — Посмотри на меня.

Он смотрит. Едва держится. Я направляю его руку обратно вверх, удерживая его запястье, пока он подносит таблетку ко рту. Его губы приоткрываются, но его рука так сильно трясётся, что ударяется о зубы.

— Господи, — бормочет он, разочарование просачивается.

— Всё в порядке, — шепчу я. — Не торопись. Сначала дай ей раствориться под языком. Потом можешь пить.

Он пытается снова. На этот раз таблетка попадает внутрь.

Я выдыхаю, облегчение распространяется в груди. — Ты сделал это, — тихо говорю я, слёзы готовы пролиться. Но я сдерживаю их.

Он просто сидит, глядя в никуда. Через несколько секунд он снова падает на меня. — Останься, — бормочет он в моё плечо. — Пожалуйста, Майк.

Я крепче сжимаю его, одна рука снова поддерживает затылок. — Я никуда не уйду, — говорю я ему. — Скоро должно подействовать.

Его хватка дрожит. — Не дай боли вернуться, — шепчет он.

Это почти ломает меня, блядь.

— Я не дам, — шепчу я, хотя знаю, что не могу этого обещать. Но я буду бороться как чёрт.

Когда я возвращаюсь в гостиную подвала, Хизер стоит в нескольких футах, глядя на меня.

— Эй, — мягко говорит она, подходя ближе. — Рэйф попросил Эмму наверх. Она вернётся.

Я выдыхаю воздух, который, казалось, был заперт в лёгких несколько дней. — Он принял.

Её выражение меняется на облегчение. — Мы видели.

Я вздыхаю. — Ага. Боролся всю дорогу, но… ага.

— Это потрясающе. Это прогресс. — Шепчет она.

Я качаю головой, проводя рукой по волосам. — Не радуйся раньше времени. Он всё ещё… — я неопределённо машу в сторону двери. — Он всё ещё… сломан.

— Я знаю, — шепчет она, делая шаг ближе. Её руки скользят по моим рукам, успокаивая меня так, как ничто другое не могло. Я не знаю, как бы я справлялся без неё. — Ты сделал хорошо.

Я тихо, безрадостно выдыхаю. — Да? Чувствуется, будто я едва держусь.

— Это потому, что ты держишься, — говорит она, не без доброты. — Но ты всё равно здесь. Ты делаешь всё, что можешь для него. Он любит тебя, и он знает, что ты тоже любишь его.

Моя челюсть сжимается, и прежде, чем я успеваю остановиться, я наклоняюсь вперёд, прижимаясь лбом к её. Просто… нуждаясь в ней. На секунду никто из нас не двигается. Затем её нос касается моей щеки. Это самый маленький жест, но он приносит мне утешение, которого я никогда раньше не чувствовал.

Моё дыхание сбивается, я полностью сражён этой женщиной. И я не думаю. Я просто поворачиваю голову и целую её. Это облегчение, истощение и слишком много эмоций, которым больше некуда идти. Мои руки поднимаются к её талии, притягивая ближе.

Она целует меня в ответ так же сильно. Её пальцы скользят в мои волосы, и на секунду всё остальное исчезает. Мониторы. Цепи. Всё исчезает, заменяясь её тёплыми, мягкими губами на моих. Я цепляюсь за них, как за кислород, и мне его не хватает.

— Майк... — стонет она, её дыхание учащается. Я знаю, что должен остановиться. Но я просто хочу её покоя.

— Хорошо. Вы оба здесь.

Голос прорезается между нами, и мы сразу разрываемся.

Я поворачиваюсь, всё ещё тяжело дыша, и вижу Рэйфа, входящего в гостиную подвала, Эмма сразу за ним. Она выглядит сильнее, чем я видел её. И она ухмыляется нам.

Взгляд Рэйфа на полсекунды скользит между нами. — Всё заблокировано, — говорит он, уже переходя к делу. — Адела и Нико проверили все устройства в доме. Протоколы Sinclair активны. Никаких сигналов внутрь или наружу, если мы не разрешим.

Я киваю раз, заставляя себя вернуться в фокус. — Значит, мы в порядке? Ну, в безопасности?

— Пока, — говорит он. — Алексей не найдёт это место через технологии. Но это не значит, что он не попытается что-то другое, конечно. Он сейчас в ярости. Я бросил ему вызов, когда он звонил прошлой ночью. Ему это не понравилось.

Он смотрит на меня. Это первое, что нам всем сказали, когда мы проснулись сегодня утром. Что этот ублюдок звонил среди ночи.

— Похоже, у нас нет времени на раздумья, — вздыхаю я, засовывая руки в карманы.

— Похоже на то, — подтверждает Эмма. — Мы просто надеемся, что он будет колебаться достаточно долго, чтобы мы действительно чего-то добились.

Я снова смотрю на дверь в конце коридора, где Джуд всё ещё борется с тем, чего никто из нас не видит. — …Ага, — бормочу я. — Давайте работать.

ЭММА ИСТОН

Сегодня вечером в доме тише. После всего, что случилось с Джудом утром, Майк и Хизер пошли вздремнуть, а я читала одну из романтических книг Аделы, которую она закончила вчера. Ну, «романтика» — это мягко сказано. Я только что прочитала сцену, где парень гнался за ней по лесу и занимался диким, безумным сексом прямо на земле.

Адела, ты животное.

Ужин прошёл без особых разговоров. Не помогает и то, что сегодня было очень облачно, и все, кажется, устали из-за этого. Теперь мы переместились в гостиную и обеденную зону, достаточно близко друг к другу, чтобы чувствовать связь.

Рэйф откинулся на диван, одна рука вытянута вдоль спинки, поза расслабленная, он пьёт свой мёдовый виски. Хизер рядом с ним, её внимание переключается между комнатой и телефоном. Майк стоит позади того места, где я сижу за столом, с напитком в руке, к которому он не притронулся, его фокус прикован к тому же месту, что и мой.

Адела.

Она и Нико сидят бок о бок за обеденным столом, работая. Свечение экрана освещает их лица, а тихий, ровный ритм печати — единственный звук, кроме видео с чьего-то телефона.

Я не осознаю, как сильно сжимаю руки на коленях, пока пальцы не начинают болеть, всё моё внимание приковано к этому тупому экрану.

Адела медленно выдыхает, наклоняясь чуть ближе. — Здесь что-то есть, — тихо шепчет она.

Нико сразу же поворачивается к ней. — Что за что-то?

— Я пока не уверена. Это похоронено под другим разделом, но оно не так сильно зашифровано, как остальные. — Её пальцы двигаются быстрее. — Если я смогу пройти через этот слой… — Она замолкает, её рука замирает над клавиатурой.