АДРИАНА БРИТТОН

Я ускользаю до того, как кто-то действительно замечает. Я больше не могу сидеть там, глядя на обратный отсчёт и притворяясь, что у меня есть что-то полезное. Поэтому я тихо спускаюсь в подвал, где мониторы слабо светятся в тёмном пространстве. Джуд на экране, свернулся на боку в кровати. Рядом с трансляцией приклеен стикер к стене.

«Субоксон дан 17.11 в 9:30».

Хорошо. По крайней мере, он наконец принял это грёбаное лекарство.

Я делаю медленный вдох, собираясь, прежде чем подойти к двери. Мои пальцы зависают над замком, прежде чем я наконец открываю его и проскальзываю внутрь. В тот момент, когда я вхожу, его взгляд находит меня. Звук вырывается из него, который я сначала не могу определить — облегчение, возможно. Мои глаза горят от того, как я вижу его таким. Когда не так давно я до смерти боялась его. Теперь он выглядит таким… уязвимым.

— Привет, Джуд, — шепчу я.

Он садится, цепи тихо звенят в тихой комнате. Его глаза выглядят красными, когда они снова встречаются с моими.

Я не спрашиваю разрешения. Я уже прошла через слишком многое с ним. Я не колеблюсь, как все остальные. Я двигаюсь вперёд и сажусь перед ним. — Как ты? — тихо спрашиваю я.

Он молчит мгновение, будто проверяя своё тело, прежде чем утруждать себя ответом. Он выглядит невыносимо уставшим. — Чувствую себя немного лучше, — хрипит он.

Лёгкая, облегчённая улыбка пробивается сквозь всё. — Я рада. Ты был… в очень плохом состоянии, когда нас спасли.

— Можешь рассказать, что случилось? — спрашивает он.

Вопрос застаёт меня врасплох. — Они тебе не сказали?

Он медленно качает головой. — Сегодня первый день, когда я чувствую себя… более-менее нормально. Так что нет. Не особо. — Его глаза на мгновение скользят по мне, останавливаясь на повязке на моём плече. — Ты в порядке?

Я киваю. — Ага. Эрик задел меня на выходе. Всё нормально.

Но он не отводит взгляда. Он ждёт, всё ещё обрабатывая, всё ещё пытаясь выстроить временную линию из разбитых воспоминаний. — Моя нога, блядь, болит.

Я внезапно смеюсь. — Спорим. Рэйф сделал это.

— Ага, это я знаю, — бормочет он. — Но уже не так плохо, как раньше, слава богу. Так что… — он замолкает, ожидая, что я расскажу ему, через какой ад мы прошли той ночью.

— Они внедрились на мероприятие, где ты должен был выступать, — мягко говорю я. — Ты помнишь что-нибудь из этого?

Он прищуривается, копаясь в памяти. — Вроде, — говорит он после паузы. — Я помню, как пел. Люди танцевали. — Его голос тихий. — И Эмма заказала песню. Нашу песню.

В груди сжимается. — Правда?

Он выдыхает через нос. — Ага. Я смотрел на неё, потому что у неё были другие волосы. Затем я увидел Майка. Они уходили. — Его рука слегка сжимает одеяло. — И я… не знаю. Затем я почувствовал это.

— Что почувствовал? — спрашиваю я, наблюдая, как его тело двигается, напряжение снова вползает в него, когда он говорит.

— Ярость, — просто говорит он, будто это всё ещё сбивает его с толку. — Я помню, как хотел, чтобы она ушла. Хотел, чтобы она больше не причиняла мне боль.

Моё сердце болит так, как у меня нет слов. — Она никогда не причиняла тебе боль, Джуд, — мягко говорю я. — Алексей причинял.

— Я знаю. — Он проводит рукой по волосам, челюсть сжимается, будто он пытается загнать воспоминание глубже. — Я понимаю, что это не имеет смысла. Но после этого всё исчезло. Я не помню ничего другого чётко.

— После было не так много, — мягко говорю я. — Перестрелка. Побег. Нас перевезли сюда. — Вздох срывается с меня. — Они все ненавидят меня.

Его глаза поднимаются ко мне. — Ты говорила с Майком? Эммой? — спрашивает он.

Моё горло сжимается. — Да. С обоими. Они любят тебя, Джуд. Так сильно.

Он кивает, взгляд падает на пространство между нами, будто он ещё не знает, что делать с этой информацией.

— Мне нужно, чтобы ты поправился, — выпаливаю я.

Его брови сходятся. — Алексей ищет меня?

Я колеблюсь. — Да, — признаюсь я. — Он угрожает обнародовать файлы о тебе. И втягивает Влада.

Это привлекает его внимание. — Ты думаешь, он найдёт нас? — спрашивает он.

— Не знаю, — честно говорю я. — Не думаю. Рэйф запер это место.

— Кто он вообще такой? Этот ублюдок подстрелил меня, и я едва видел его.

— Насколько я поняла, — говорю я, выдыхая устало, — он босс двоюродного брата Рука.

Он кивает раз, но больше не задаёт вопросов. Он откидывается на стену, сдвигая одеяло с ног. На нём только шорты. Без футболки.

— Они пытаются помочь тебе, — тихо добавляю я.

— Ага.

Моё сердце сжимается, когда я позволяю тихой минуте пройти. — Спасибо, Джуд.

Он наклоняет голову.

— За то, что сказал им спасти меня тоже. Тебе не нужно было этого делать.

— Я знаю.

Слеза скатывается по моей щеке до того, как я успеваю остановить. — Тебе не стоило, — шепчу я.

Его глаза изучают моё лицо. — Я это тоже знаю.

— Я благодарна, правда. — Даже если это неправда. Даже если часть меня желает, чтобы пуля Эрика попала в моё сердце. Я проглатываю это. — Джуд? — тихо говорю я.

Его глаза снова встречаются с моими.

Я открываю рот, затем закрываю. Правда прямо здесь, но ей не место здесь. Это не моё место. Никогда не было. — Поправляйся, — говорю я вместо этого, тише. — Хорошо?

— Работаю над этим.

— Старайся сильнее, — шепчу я. — Ты нам понадобишься. Она нам понадобится.

Его выражение слегка напрягается.

— Нам понадобится оружие, которое создал Алексей, — добавляю я. — Потому что мы используем его, чтобы убить его.

Его глаза темнеют, зная точно, что я имею в виду.

Я задерживаюсь у двери, моя рука сжимает ручку. — Она сильная, — говорю я. — Эмма. Она борется за тебя.

Его голова наклоняется, глаза изучают моё лицо.

— Она любит тебя.

Я люблю тебя.

Я качаю головой. — Я просто… — Я заставляю голос быть ровным. — Действительно постарайся с ней. Не сдавайся, потому что она никогда не сдавалась из-за тебя.

Его взгляд остаётся на мне.

Я киваю, больше себе, чем ему, и открываю дверь. В тот момент, когда я выхожу, я почти сталкиваюсь с Эммой. И всё во мне замирает. Её волосы слегка растрёпаны, глаза красные от слёз.

У меня падает живот. — Эмма, — осторожно говорю я.

— Как он? — спрашивает она, её голос тихий.

Я прочищаю горло. — Он в порядке. Ему немного лучше.

Её плечи слегка расслабляются, по-видимому, с облегчением. Но это не касается истощения, вырезанного на её лице. На мгновение никто из нас не двигается. Затем я понимаю, что она не смотрит на меня. Её взгляд постоянно скользит мимо моего плеча, к двери, из которой я вышла. Она невероятный человек. Я вижу, почему Джуд любит её. У неё есть все права злиться, ненавидеть меня и разбить мою голову о стену… но она этого не делает.

Они две невероятно добрые души с внушительным моральным компасом, которые предназначены друг для друга.

— Как долго ты стояла здесь? — мягко спрашиваю я.

Её глаза наконец снова встречаются с моими. — Достаточно долго, — говорит она. Она двигается, будто собирается уйти, уже отстраняясь от момента, от меня, от всего. Будто она держится на последнем дыхании. Я могу только представить, что так и есть. Если бы кого-то, кого я люблю, забрали у меня так, я была бы… вне себя. Потеряна.

— Эмма, — говорю я до того, как она успевает повернуться.

Она замирает.

Я сглатываю, слова застревают на секунду, потому что я не заслуживаю их говорить, и всё же я не могу остановиться. — Прости. За всё. — Мне трудно высказать остальное. — Ты должна была жить другой жизнью.

Несмотря на её очевидную печаль, она приподнимает подбородок. — Я знаю, — говорит она тише. — Нас с ним лишили чего-то очень особенного. Лет.

Мы стоим в тихом, узком коридоре, и я понимаю, как это странно. Она стоит перед женщиной, которая причиняла боль человеку, которого она любит, годами. Женщиной, которая частично ответственна за то, что он ушёл от неё. Я так много у неё забрала. У него.