Это нарастает быстро. Напряжение собирается у основания позвоночника, распространяясь наружу. Мои бёдра сжимаются вокруг его руки. Моя спина выгибается от кровати, моё тело изгибается к его. Я задыхаюсь, всхлипываю, мои пальцы впиваются в его плечи достаточно сильно, чтобы оставить следы. Он знает, как сильно он меня возбуждает, и он не останавливается.

Он смотрит, как я разваливаюсь в его руках.

Оргазм обрушивается на меня волной острого, яркого, поглощающего удовольствия. Я кричу, звук, который едва узнаю, как свой, и моё тело сжимается вокруг его пальцев, когда разрядка проходит через меня. Он смотрит на меня через всё это, его глаза тёмные и удовлетворённые, его большой палец всё ещё кружит, извлекая каждую последнюю пульсацию, пока я не начинаю дрожать и быть сверхчувствительной под ним.

Затем его руки на краю моей рубашки, стягивая её через голову. Мои шорты следуют за ней, и сразу после — его рубашка. Затем его джинсы, пуговица щёлкает под его большим пальцем. Свет лампы ловит плоскость его груди, гребни мышц, чернила и тонкую дорожку тёмных волос, исчезающую под поясом его боксеров.

Он красив.

Он устраивается между моих бёдер, одеяла путаются вокруг нас. Он целует меня снова, как раз когда входит в меня одним плавным движением.

Я вскрикиваю в его губы. Растяжение внезапное и полное, моё тело всё ещё чувствительное после оргазма, и он достаточно толстый, что это захватывает дыхание. Он проталкивается глубже с хрипом, звук напряжённый. Я чувствую, как дрожат его руки и напряжение в плечах. Он хочет потерять контроль. Жестоко хочет. Но он не теряет.

Его рот скользит от моего к моей шее, каждый поцелуй открытый и горячий, будто он пытается вспомнить, что он здесь, со мной, а не где-то ещё. Мой разум мелькает к тому, что я знаю о нём. К тому, что он сделал. К крови на его руках, которую никакое количество времени не смоет.

Его бёдра двигаются в жёстком, наказывающем ритме, который вдавливает меня глубже в матрас, кровать тихо скрипит под нами от каждого удара. Мои ноги сжимаются крепче вокруг его талии, лодыжки скрещены у его поясницы. Я могу удержать его здесь. Я могу сохранить его в здравом уме.

Так ведь?

Он почти рычит, звук вибрирует у моего горла. Он так сильно сдерживается, что всё его тело трясётся, опирается на один локоть, пока другая рука сжимает моё бедро. Каждый толчок попадает в ту разрушительную точку внутри, от которой моё зрение разбивается на тысячу сверкающих осколков.

— Ты н — не плохой человек, — шепчу я. Слова вырываются до того, как я успеваю подумать о времени.

Всё останавливается.

Его тело замирает надо мной. Его челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как мышца прыгает на его щеке. На долю секунды его хватка на моём бедре крепчает. Это не больно, но я чувствую, как мало нужно, чтобы это стало чем-то другим. Та же рука, что была покрыта кровью. Те же пальцы, которые—

Его зрачки расширяются.

— Эмма. — Моё имя — предупреждение. — Ты понятия не имеешь, что я могу с тобой сделать, — хрипит он у моего горла, проводя зубами по моему пульсу, как хищник. — Жизнь легче забрать, чем ты думаешь. Поверь мне.

Моё дыхание сбивается.

Это не фантазия о насилии. Это похоже на воспоминание. Его тело всё ещё удерживает меня, но в каждом дюйме есть сдержанность. Я думаю, он может отстраниться или оставить меня здесь, холодную, пустую и ноющую так, что это не имеет ничего общего с сексом. Вместо этого что-то внутри него ломается.

Он прижимается ртом к моему, будто если он перестанет прикасаться, он развалится. И под жаром и голодом этого я чувствую то, что разбивает моё сердце.

Страх.

Не меня. За меня.

— Продолжай, — выдыхаю я в его губы.

Его лоб прижимается к моему. Его дыхание рваное, глаза зажмурены, будто он внезапно не может вынести взгляда на меня. И когда он двигается снова, это чувствуется опаснее, чем раньше. Не потому что насилие покинуло его. Потому что он загоняет его в клетку. Каждый толчок контролируемый и намеренный. Будто он что-то доказывает мне. Себе. Той темноте, что живёт внутри него и которой он так отчаянно пытается не стать.

Давление снова нарастает с его грубостью.

Это утягивает меня, как обратное течение, удовольствие, ужас и любовь, переплетённые вместе, пока я не могу их различить. Я ломаюсь вокруг него, задыхаясь, моё тело сжимается ритмичными пульсациями. Он шипит сквозь зубы, звук, похожий на треск сдерживания, но он не останавливается. Его рот покидает мой достаточно, чтобы посмотреть на меня. Ореховые глаза горят в моих.

И на ужасающую, электризующую секунду я понимаю правду.

Он не безопасен, потому что сдерживает своего демона. Он безопасен, потому что принимает его и всё равно выбирает любить меня.

Его глаза мечутся между моими глазами и губами, дикая похоть и тьма воюют в его выражении. Мои пальцы сжимаются на его бицепсах, когда я чувствую, как они напрягаются под моими ладонями. Удерживая мой взгляд, он входит в меня сильнее. Раз. Дважды. Трижды. Последние пульсации моего оргазма сжимаются вокруг него, и он стонет, когда изливается внутрь меня.

Его тело содрогается в последствиях. Мы обмениваемся мягкими поцелуями несколько минут. Дыша воздухом друг друга. Пробуя кожу друг друга. Затем, неохотно, он выходит и перекатывается на бок, притягивая меня к себе. Его рука обхватывает мою талию, натягивая одеяло на моё плечо, и его губы касаются моих волос.

— Я люблю тебя, Эм, — шепчет он, но в его голосе лёгкая дрожь.

Мои глаза уже тяжелеют. Моё тело — тёплый, удовлетворённый вес, утопающий в матрасе. — Я тоже люблю тебя, Джуд, — шепчу я, прижимаясь к впадине его плеча.

Я почти засыпаю, когда чувствую, как его рука крепче сжимается вокруг меня. Его дыхание становится поверхностным у моей шеи, и когда он говорит снова, его голос едва слышен. — Я не знаю, как быть мужчиной, которого ты заслуживаешь.

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Я выхожу из комнаты Эммы после того, как она засыпает, осторожно прикрывая за собой дверь. Я всё ещё чувствую её на своей коже, всё ещё чувствую её вкус и тепло её тела подо мной. На секунду я просто стою, позволяя тому, что только что произошло, осесть. Это было реально и красиво, и во время этого я понял, что должен действительно постараться ради неё. Я не могу позволить себе утонуть.

У нас осталось три дня. И мне нужно решить, что я собираюсь делать и как.

Мои шаги медленные и неуклюжие, как после чего-то интенсивного. Я прохожу мимо комнаты Майка и Хизер и замечаю, что дверь слегка приоткрыта. Я колеблюсь, затем толкаю её чуть шире, стараясь, чтобы она не скрипнула.

Они спят.

Хизер прижалась к нему, рука Майка обхватывает её, защищая даже во сне. Моя грудь смягчается. Я знаю Хизер дольше, чем Майка, достаточно долго, чтобы помнить версии её, которые не выглядели такими безопасными или счастливыми. Она всегда была более дикой из них двоих. Но с ним она мягче. И каким-то образом, через всё это, через меня, они нашли друг друга.

Тихая, почти недоверчивая улыбка трогает мои губы. По крайней мере, что-то хорошее вышло из всего этого.

Я прикрываю дверь обратно и продолжаю идти. Я не ожидаю, что кто-то будет бодрствовать, когда я достигну подножия лестницы. Но, конечно, они бодрствуют. Рэйф и Адела сидят за обеденным столом, свечение ноутбука освещает их лица. Они оба поднимают взгляд, когда видят меня.

Адела улыбается. — Как всё прошло?

— Хорошо, — говорю я, слово выходит легче, чем я ожидал. — Да… хорошо.

И это правда.

Рэйф кивает раз, прежде чем его внимание снова возвращается к экрану перед ним. Я искренне не могу отблагодарить их достаточно за всё, что они делают, чтобы помочь нам оставаться в безопасности. Я задерживаюсь там дольше, чем планировал, наполовину здесь, наполовину где-то ещё.

А затем мысль оседает, и меня поражает внезапное решение.

— Эй, — говорю я наконец, мой голос прорезает низкий гул комнаты, когда я останавливаюсь у двери в подвал.