— Да?

Я киваю, задыхаясь, мои пальцы в его волосах, бёдра дрожат вокруг его запястья. Давление нарастает, тысяча точек ощущения, все тянутся к одному неизбежному центру. Его имя срывается с моих губ снова и снова. Его пальцы никогда не останавливаются, не колеблются, поднимая меня выше, пока я не—

Я разбиваюсь. Оргазм прокатывается через меня пульсациями, каждая сильнее предыдущей. Моё тело выгибается от пристани, и я слышу, как я кричу. Он проводит меня через это, пальцы смягчаются, когда я прихожу в себя, и когда я наконец открываю глаза, он смотрит на меня с усмешкой.

— Хорошая девочка, — выдыхает он.

До того, как я успеваю ответить, он поднимает руку от моих бёдер, поднося пальцы ко рту. Его губы приоткрываются. Его язык проходит по длине его безымянного пальца, затем среднего.

Я поднимаюсь и целую его. Мои руки возятся между нами, находят его ремень, пуговицу штанов, молнию. Он помогает мне стянуть ткань с его бёдер.

Его лоб падает на моё плечо, когда он входит в меня со стоном. Мои ноги обхватывают его талию, лодыжки скрещены у его поясницы, и он погружается глубже. Темп, который он задаёт, медленный и намеренный, и слова покидают нас обоих, пока он занимается со мной любовью на этой пристани, где всё началось.

Где мы встретились. Где мы влюбились. Обручились.

Мы наконец получили наш второй шанс на счастливый конец, и мы не позволим ему ускользнуть на этот раз. Я смотрю на небо на мгновение над его плечом, любуясь луной и звёздами, заставляя это воспоминание закрепиться. Я никогда не хочу забывать эту ночь, пока жива. Мои руки крепче обхватывают его, чувствуя каждое движение, слушая каждый звук. Я настолько присутствую в этом, что это почти переполняет меня радостью.

Наши глаза встречаются. Мир сужается до его взгляда, лунного света на его скулах, пряди тёмных волос, свисающей на лоб. Он красив. Он мой. Он здесь, внутри меня, и ничто никогда не чувствовалось более правильным.

Сломанный звук вырывается из него, прежде чем его рот врезается в мой. Поцелуй проглатывает его стон, когда его тело замирает, мышцы сводятся. Он продолжает целовать меня сквозь это. Продолжает двигаться, извлекая каждую последнюю судорогу, пока мы не падаем вместе на пристани, переплетённые, дрожащие и полностью истощённые. Долгое мгновение есть только дыхание.

Он поднимает голову, целуя меня в щёку. — Ты — моя жизнь, Эмма.

Я обхватываю его лицо руками. — Ты — моя. — Мои глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю, как испуганно он выглядел, когда меня подстрелили. Я помню, как его голос был последним, что я слышала перед тем, как провалилась.

Джуд Грейвз — моя родственная душа в каждом смысле этого слова. И я — его.

МАЙК ПРЕСКОТТ

Два месяца спустя

Окна открыты сегодня вечером. Тёплый океанский воздух струится по нашей квартире, пока музыка тихо играет из маленькой колонки у раковины. Всё место пахнет чесноком, маслом и той фруктовой свечой, которую Хизер зажгла час назад. Эта девушка заставляет меня покупать ей новую свечу каждый раз, когда мы идём в магазин. По-видимому, я должен ей за всё, что случилось в России.

Мне всё равно. Я буду должен ей вечно. Она просыпается каждый день и всё равно выбирает меня. Так что я дам ей чёртов мир, если она попросит.

Я стою босиком на кухне, держа две тарелки, пока она двигается вокруг меня в одной из моих старых толстовок группы и джинсовых шортах, рассеянно напевая под нос, пока помешивает картофельное пюре на плите.

И впервые за очень долгое время ничего не болит. Рана от пули всё ещё иногда ноет, если я сплю неправильно, и некоторые движения резко напоминают мне о том, что случилось в Москве. Но теперь это терпимо. И кошмары тоже стали реже.

Хизер внезапно поворачивается, указывая на меня ложкой. — Ты странный.

Я моргаю раз, осознавая, что застыл на месте, просто глядя на неё. — Прости, — бормочу я автоматически.

Она усмехается с сексуальным маленьким подмигиванием.

Блядь, она красивая.

Светло-золотистые волосы небрежно падают на плечи. Розовые губы блестят от глотка вина, который она украла у меня раньше. Голые ноги двигаются по тёплому паркету, пока свет заката льётся через окна за ней.

Дом.

Это то, что я всегда думал, что умру, прежде чем увижу.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает она, её выражение теперь смягчается, будто она искренне обеспокоена.

Я быстро киваю. — Ага.

Она прищуривается, будто не верит мне ни на секунду. Затем песня меняется, переходя в «Freakin' Out» Dexter and the Moonrocks. Всё её лицо озорно светится, прежде чем она бросает плиту и идёт прямо ко мне.

— Нет, — сразу предупреждаю я, уже смеясь.

— Да.

— Хизер.

— Ты танцуешь со мной!

Я едва успеваю поставить тарелки на стойку, прежде чем она крадёт мои руки и тянет меня на середину кухни.

— Мы собираемся есть, и я, блядь, голоден, — слабо протестую я.

— Мы можем поесть через минуту.

Я тихо смеюсь, пока её руки обвивают мою шею, мои собственные автоматически ложатся на её талию. Движение слегка тянет мой больной бок, но недостаточно, чтобы остановить меня от того, чтобы притянуть её ближе. Она покачивается под бит песни, но всё равно бережно относится ко мне. И после минуты радостного смеха и танцев она замедляется, прижимаясь ко мне, песня всё ещё играет.

Я прижимаюсь щекой к её голове и закрываю глаза. Было так много раз, когда я думал, что никогда не проснусь. Когда я никогда не хотел этого. Но мой лучший друг удержал меня в живых. А теперь эта красивая, невероятная, храбрая и добрая женщина держит меня так, будто я значу для неё весь мир. Мне абсолютно повезло называть её своей.

Как я выжил? Я мог бы умереть, и это могло бы быть раем. Или это может быть реальностью, и всё, через что мы прошли вместе, привело меня к этому идеальному моменту.

Хизер слегка отстраняется. — Мика?

Я даже не осознавал, что слёзы выступили, пока она не произнесла моё имя. Я слабо смеюсь под нос и быстро вытираю лицо, смущённый. — Прости.

— Эй. — Её голос мгновенно смягчается. — Что случилось?

Я качаю головой раз, прежде чем посмотреть мимо неё на открытые окна, где далёкий летний свет сияет над Сисайдом. — Это глупо.

— Это не глупо.

Эмоция неожиданно застревает в горле. — Я просто… — Я дрожаще выдыхаю. — Я просто иногда не могу поверить, что мы выбрались вместе. Он и я.

Всё её выражение меняется.

Я тяжело сглатываю, прежде чем тихо продолжить. — Было так много раз, когда я думал, что потеряю его.

Глаза Хизер наполняются слезами.

— А теперь он дома, — шепчу я. — Он трезв. Он снова пишет музыку. Он улыбается. — Слабый смех вырывается из меня. — И он женится. Ты представляешь, насколько это безумно после всего?

Хизер тянется, осторожно вытирая большими пальцами слёзы из-под моих глаз. — Я знаю, — шепчет она.

Я смотрю на неё долгое мгновение, прежде чем наконец признаться в том, что сидит глубже всего в моей груди. — Думаю, это первый раз в моей жизни, когда я действительно чувствую себя в безопасности.

Слова тихо висят между нами.

Рот Хизер дрожит, прежде чем она притягивает меня в свои объятия так крепко, что я почти снова смеюсь от неловкости. Я всё ещё не лучший в том, чтобы быть уязвимым с кем-либо, кроме Джуда, даже когда мы не в режиме выживания.

— Ты заслуживаешь безопасности, — страстно шепчет она в моё плечо. — Ты заслуживаешь мира, любви и всего хорошего, что существует в этом мире, Майк. Ты показал мне, каково это — любить кого-то так, как я видела, как Эмма любила Джуда все эти годы.

Эмоция проходит через меня так сильно, что я должен закрыть глаза. Годами выживание было единственным, что мы все понимали. Теперь мы учимся жить после. И это чувствуется, блядь, потрясающе. Я просыпаюсь каждый день рядом с ней, чувствуя себя благословлённым за то, что мне дали ещё один шанс.

Хизер отстраняется достаточно, чтобы мягко поцеловать меня, прежде чем ухмыльнуться сквозь слезящиеся глаза. — К тому же, если ты заплачешь до ужина у Джуда и Эммы, Ками будет над тобой издеваться до смерти.