Тишина мягко оседает вокруг костра. Моё сердце наполняется, горло сжимается.

— Мне нравится это, — шепчет Ванесса. — Это имеет смысл после того, что вы пережили.

Я внимательно смотрю на него, пока свет костра танцует на острых чертах его лица. Он не говорил мне, что простил Адриану. Возможно, никогда не простит. Но терапия помогла ему начать говорить о ней иначе. Он сказал мне, что в его груди есть тугой узел, когда дело касается её. Ненависть, печаль и гнев так переплетены, что иногда я вижу, как это причиняет ему боль. Поэтому однажды ночью я усадила его и сказала, что буду поддерживать его полностью, если он отпустит всё это. Её больше нет.

Джуд смотрит на меня, замечая, что я смотрю. — Что? — мягко спрашивает он.

Я улыбаюсь. — Ничего.

Позже, после ещё нескольких напитков и слишком много смеха, и Майк в итоге пытается сразиться с Финником шампуром для зефира, я тихо ухожу от костра к пристани. Дерево мягко скрипит под моими ногами, пока тёплый солёный ветер движется по моим волосам, неся далёкую музыку и смех из дома позади. Лунный свет заливает воду, а звёзды над головой сияют ярче, чем когда-либо.

Мирно. Наконец мирно.

Через мгновение я слышу шаги позади. Руки Джуда обхватывают мою талию, как только он достигает меня, притягивая меня обратно к его груди, пока он мягко целует меня под ухо.

— Вот ты где, — шепчет он.

Я улыбаюсь, откидываясь на него, его толстовка всё ещё тёплая от костра. Какое-то время никто из нас не говорит. Мы просто стоим вместе в конце пристани, слушая океан вокруг, пока смех слабо доносится с костра позади. А затем Джуд мягко поворачивает меня в своих руках и целует.

Его рука скользит по моей челюсти, пока я таю в нём, пальцы путаются в волосах на затылке. Его язык раздвигает мои губы и кружит по моим. Когда мы наконец отстраняемся, мы оба улыбаемся.

Звук шагов достигает нас через мгновение. Его родители и сестра появляются, все трое в толстовках Dissonance.

— Эй, вы двое, — тепло говорит Рейчел. — Моя рок-звезда.

Джуд тихо смеётся. — Я в беде?

— Всегда, — отвечает Ванесса, поправляя небрежный пучок на голове.

Аларик фыркает.

Рейчел идёт прямо к сыну, прежде чем крепко обнять его обеими руками, и без колебаний Джуд обнимает её в ответ так же сильно.

Моя грудь болит, когда я смотрю на него таким.

Рейчел отстраняется, прежде чем поднять руку, чтобы нежно коснуться его лица, эмоция уже блестит в её голубых глазах. — Я так горжусь тобой, мой мальчик, — шепчет она.

Горло Джуда сжимается. — Мам…

— Ты так сильно боролся, чтобы вернуться к нам, — мягко говорит она. — И ты вернулся. Я знала, что ты вернёшься.

Ванесса обнимает их обоих сбоку, а Аларик подходит ближе, кладя одну руку на плечо Джуда.

А затем Рейчел наклоняет голову. — Николас гордился бы называть тебя своим старшим братом, если бы он всё ещё был здесь.

Слова бьют. Я вижу это мгновенно. Лицо Джуда мягко переливается под лунным светом, прежде чем слёзы свободно текут по его щекам, но он улыбается сквозь них, даже когда Рейчел притягивает его в ещё одно объятие. Настоящая улыбка. Полная горя, любви и исцеления одновременно. Для того, кто так долго тонул в вине и стыде за свои действия… услышать это от неё значило для него весь мир. Я знаю это.

Его плечи слегка трясутся, пока он на мгновение прячет лицо в её волосах, и когда его глаза наконец поднимаются снова над её плечом ко мне, что-то внутри моей груди разрывается от выражения на его лице.

Это больше не пустота или боль.

Это… любовь.

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Один год спустя

Дорога к мысу Экола тихая. Ауди плавно скользит вдоль побережья, пока вечерний солнечный свет заливает золотом скалы и океан внизу, небо пронизано мягким оранжевым и угасающим голубым. Ветер едва ощущается через приоткрытые окна, внося в машину солёный воздух.

Рядом со мной Майк сидит с одной рукой у открытого окна, рассеянно ослабляя узел галстука уже в третий раз за десять минут.

— Знаешь, — бормочу я, мельком взглянув на него. — Хизер увидит тебя таким нарядным и захочет выйти за тебя на месте.

Майк тихо фыркает. — Я на самом деле собираюсь сделать ей предложение в следующем месяце, когда отвезу её в Чикаго. Я хотел тебе сказать.

Моё сердце сжимается. — Я так горжусь тобой, чувак.

— Спасибо, Джуд.

— Кольцо уже выбрал?

— Ещё бы, — усмехается он. — Я знаю, что ей понравится. Это большой розовый бриллиант, который ей нравится.

Я улыбаюсь этому. Хизер понравился бы розовый бриллиант. — Ей понравится.

К тому времени, как я въезжаю на смотровую площадку, солнце заливает всё золотом таким интенсивным, что почти больно смотреть. Океан простирается бесконечно внизу, большие волны разбиваются о скалы. Блядь, это место пахнет всеми забавными и красивыми воспоминаниями с тех времён, когда я был подростком.

— Ты готов к этому? — тихо спрашивает Майк.

— Ага.

Я выхожу первым, парадные туфли мягко хрустят по земле, прежде чем я двигаюсь к краю скалы над океаном. Ветер разрывает мои волосы и пиджак, здесь холоднее, чем я ожидал.

Майк следует за мной, оставляя пассажирскую дверь приоткрытой. «Moonchild» от M83 мягко доносится из машины, смешиваясь с разбивающимися волнами и ветром так, что всё кажется странно нереальным.

Я останавливаюсь у края, и какое-то время никто из нас не говорит.

Плечо Майка мягко касается моего, и внезапно я вспоминаю совсем другую ночь. Два дрожащих тела, свернувшихся вместе в гостиничной кровати, пока ломка разрывала нас так сильно, что мы не могли перестать плакать. Мои руки сжимали заднюю часть его рубашки, пока он прятал лицо у моей груди, мы оба потели и замерзали одновременно.

Я помню, как шептал снова и снова:

«Мы справимся».

«Мы в порядке. Мы в порядке».

Хотя ни один из нас на самом деле не верил в это.

Сразу же приходит другая вспышка. Другой номер, месяцы спустя. Тот, с тусклой жёлтой лампой и наполовину пустыми пузырьками с таблетками, разбросанными по тумбочке, пока мы оба молча сидели на разных концах кровати. Мы были такими уставшими, обдолбанными и слишком разрушенными, чтобы продолжать притворяться.

Я до сих пор помню, как Майк смотрел на меня той ночью. Как будто он просил разрешения. Хотел, чтобы я сказал ему не делать этого. И я помню, как принял слишком много вместе с ним. Воспоминание так резко пронзает мою грудь, что я на мгновение закрываю глаза от ветра.

— Я до сих пор часто думаю о той ночи, — вдруг говорит Майк рядом, так тихо, что я почти пропускаю.

Я смотрю на него.

Его взгляд остаётся прикованным к океану. — Отель, — уточняет он мягко. — Передозировка.

Моё горло мгновенно сжимается. — Ага, — признаюсь я. — Я как раз думал об этом.

— Конечно, думал, — шепчет он. — Я много думаю об этом. Особенно в тихие моменты. Или, когда смотрю на Хизер и задаюсь вопросом, как мне так повезло. Как я чуть не пропустил это. — Ветер бешено бьёт по скалам, раскидывая его светлые волосы до плеч по лбу, пока музыка продолжает мягко доноситься из машины позади. Он медленно выдыхает через нос. — Раньше я злился, что мы проснулись. Что Адриана вызвала скорую.

Честность в его голосе больше не ранит меня. Может быть, потому что я провёл год, учась переставать бежать от правды.

— Я знаю, — тихо говорю я.

Ещё одна тишина, затем он смотрит на меня.

Эмоция болезненно застревает под рёбрами. — Я должен был лучше защищать тебя, — шепчу я до того, как успеваю остановиться. Слова мгновенно исчезают в ветре.

Но Майк слышит их. Его челюсть сжимается, прежде чем он подходит ближе и сжимает мой затылок достаточно сильно, чтобы заземлить меня. — Джуд, — твёрдо говорит он. — Я бы умер без тебя, брат. Много раз.

Моё зрение внезапно расплывается, когда я отвожу взгляд к горизонту, тяжело сглатывая давление, поднимающееся в горле.

— Я серьёзно, — продолжает он тише. — Ты держал меня в живых. Даже когда ты тоже тонул.