— Вот ты где, — говорит она, оглядываясь на меня с усмешкой. — Ты пропускаешь драму.

— Не хотелось бы, — бормочу я, падая рядом с ней.

Она протягивает мне косяк без вопросов.

Я беру его, поднося к губам, глубоко вдыхая, накладывая один кайф на другой, пока всё не сливается воедино.

Дженна придвигается ближе, когда я откидываюсь, прижимаясь ко мне. Моя рука автоматически ложится ей на плечи, пальцы скользят в её волосы, медленно перебирая их.

Она довольно гудит. Пять месяцев. Вот сколько это длится. Пять месяцев лёгкого смеха, поздних ночей, общих смен, тихих утр, когда она решает остаться.

Она хорошая девушка. Милая, терпеливая, хочет всего — дома, образования, брака, детей. Честно, такая девушка, которая могла бы спасти мою жизнь, если бы я позволил. В груди слегка сжимается от этой мысли. Потому что она не спасёт меня. Я знаю это. Думаю, я всегда это знал. Я убегал от той ночи годами. Мои родители даже не знают, что заставило меня делать это. Я не хочу, чтобы кто-то когда-либо знал.

Мой взгляд скользит к телевизору, наблюдая за мерцающими огнями клуба.

Дженна снова двигается, прижимаясь ближе, её пальцы легко впиваются в мою рубашку. — Уютно? — спрашивает она своим милым голосом.

Я смотрю на неё. — Ага, — тихо говорю я. И я имею это в виду, в этот момент, когда я версия себя, которая может существовать только с героином, текущим в крови. Я не выздоравливаю. Я просто становлюсь лучше в том, чтобы скрывать это. И я не думаю, что кто-то сможет вытащить меня из этого.

~*~

Мои глаза открываются, потолок надо мной снова встаёт на место, тепло тела Хизер заземляет меня, её дыхание всё ещё мягкое и ровное передо мной. Но моя грудь чувствуется раздражающе сжатой. Будто та версия меня всё ещё сидит где-то прямо под поверхностью, ожидая, чтобы взять контроль и разрушить всё хорошее в моей жизни. Он такой мудак. Он разрушил всё с Дженной, когда однажды ночью, четыре месяца спустя, она пришла в мою квартиру и нашла меня умирающим на полу гостиной.

Я разбил её сердце в тот день.

Я крепче сжимаю Хизер не думая, прижимаясь лицом к её плечу снова. Я больше не там. Я не причиняю боль этой женщине. Не сейчас. Никогда, блядь.

Я никогда не рассказывал Джуду, что случилось и почему я начал употреблять наркотики. То, от чего я убегал все эти годы, надеясь, что это никогда не вернётся, чтобы укусить меня. Особенно сейчас, с этой красивой женщиной, которая меняет мою жизнь.

ЭММА ИСТОН

Мой телефон не переставал загораться с тех пор, как видео вышло прошлой ночью. Он лежит экраном вниз на стойке, вибрируя о дерево в маленьких, безжалостных всплесках, которые никогда не дают мне достаточно времени подумать, прежде чем приходит следующее. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что это они.

После того как я сказала Майку ответить на звонок раньше, я поняла, что мне нужно просто встретиться с этим лицом. Чужая травма? Я могу справиться с этим. Моя собственная? Чёрт. Это труднее, чем я когда-либо думала. Делает ли это меня плохим терапевтом? Кем-то, чьи советы не стоит слушать? Вероятно.

Я смотрю на экран, решая отправить родителей на голосовую почту. Я позвоню им после того, как поговорю с родителями Джуда сначала. Я нахожу контакт его мамы и нажимаю «позвонить», прежде чем успеваю передумать.

— Алло? — Голос Рейчел доносится на третьем гудке, и он такой хрупкий, что у меня сразу сжимается горло. — О, слава богу, ты позвонила.

Я сажусь на край кровати. — Привет, — выдавливаю я.

Наступает тишина, затем другой голос вмешивается, ближе к телефону. — С ним всё в порядке? — Аларик. Он звучит так, будто не спал. — Мы видели видео, Эмма.

Тошнота поднимается по горлу. — Я знаю, — тихо говорю я. Говорить с его родителями об этом, наверное, самое болезненное, что мне пришлось сделать.

— Это правда? — сразу спрашивает Рейчел. — Эмма, пожалуйста, скажи мне, что это не он. Что это смонтировано или… или вырвано из контекста.

Моя хватка на телефоне крепчает. Я смотрю через спальню, будто ожидаю, что он стоит там и слушает. Но его нет. И от этого у меня болит живот. Мне приходится лгать им всем сейчас. По крайней мере, пока мы не сможем опередить это. — Он… — начинаю я, затем останавливаюсь, потому что слова кажутся бесполезными. — Мужчина на видео не мёртв. — Ложь. — Но Джуд действительно ввязался в драку. И теперь он получает помощь. Мы в Москве.

Это единственная правда, которую я могу им предложить сейчас. Я чувствую себя дерьмово.

— Мой мальчик… — Голос Рейчел ломается. Её мир рушится сейчас, а я лгу ей. Да, её сын — убийца. Он убил много людей. Но это только уничтожило бы её без того, чтобы он был хотя бы в безопасности и вдали от всего этого.

Тогда я слышу другой голос на заднем плане. — Мам, дай мне поговорить с ней.

Шорох, затем звук того, как кто-то берёт трубку. — Эмма? — Ванесса.

Моё горло мгновенно сжимается по-другому. Я не разговаривала с ней, по-настоящему, с тех пор, как мы с Джудом расстались. Она уехала в колледж и начала карьеру ветеринара в Портленде незадолго до нашего разрыва. — Привет, — мягко говорю я.

Она выдыхает, звуча запыхавшись. — Скажи мне, что он не… такой, — шепчет она. — Пожалуйста. Скажи мне, что… что мой брат не сделал этого.

Я сжимаю губы, пытаясь найти слова, которые не разобьют её дальше. — Он не тот, кем они его выставляют, — осторожно говорю я. — Но он тоже не в порядке.

Тишина.

Затем тише: — Я знала, что что-то не так, когда он перестал отвечать на мои сообщения.

Мои глаза щиплет. Он всегда был очень близок с Ванессой в детстве. — Он не переставал заботиться, — быстро говорю я, потому что это важнее всего. — Он просто… не в стабильном состоянии сейчас. Он восстанавливается после чего-то очень серьёзного, Ванесса.

Линия снова затихает, будто все трое сидят с этим. Но затем я слышу, как голос Ванессы затихает, когда она плачет.

Я закрываю глаза, слёзы текут по щекам. — Мне жаль.

Голос Аларика вмешивается. — Эмма, он безопасен для нахождения рядом? Не подвергай себя опасности.

Я выравниваю дыхание. — Меня бы здесь не было, если бы я думала, что он опасен в этом смысле сейчас, — честно говорю я, осторожно подбирая каждое слово. — Но он болен. Он… на стадии восстановления, под наблюдением. — Я прочищаю горло. — Когда он сможет, я скажу ему позвонить вам, хорошо?

— Хорошо, — дрожаще выдыхает Рейчел. — Он знает о видео?

— Да, — говорю я.

Ещё одна пауза. Затем она говорит то, что бьёт меня в живот.

— Я не знаю, как забыть это.

В груди болезненно сжимается. Я тоже.

Голос Аларика смягчается, но всё ещё полон беспокойства. — Эмма… просто… пожалуйста, не дай ему исчезнуть от нас полностью. Скажи ему, что мы любим его и что мы никогда не сдадимся.

Моё горло сжимается так сильно, что почти больно говорить. — Я скажу ему, — шепчу я.

Когда я вешаю трубку, тишина, которая следует, почти удушающая. На мгновение я просто стою, телефон всё ещё в руке, слушая, как все говорят внизу. На этот раз мои родители. Я скажу им ту же ложь и надеюсь, что они купятся.

Глубокий вдох, Эмма.

Моё тело истощено, но мой разум не желает заткнуться. Он продолжает прокручивать всё, что было раньше. У него был тяжёлый день, он почти ничего не ел. Я так и не зашла к нему. Никто из нас не заходил, кроме Майка, который дал ему вторую дозу за день. И разговоры с обоими нашими родителями истощили меня. Я ненавижу лгать людям, даже если это во благо. Это всё равно оставляет пятно на моей душе.

Я медленно вдыхаю, успокаивая дыхание так, как меня учили тысячу раз. Я знаю, что не смогу уснуть. Я смотрю на телефон, видя, что почти час ночи.

К чёрту.

Пол холодный под ногами, когда я двигаюсь к двери, осторожно открывая её, прежде чем тихо спуститься вниз. Двери в спальни подвала закрыты, Нико и Киран мирно спят за ними. Я позволяю своему взгляду скользнуть к мониторам, и вот он. Джуд лежит на кровати, запутавшись в простынях, его грудь поднимается и опускается. Он спит, к счастью.