МАЙК ПРЕСКОТТ

В комнате всё ещё в основном темно, когда я просыпаюсь. Хизер свернулась в меня, её тело тёплое и мягкое у моего бока, одна рука зажата между нами. На секунду я не двигаюсь. Я просто вдыхаю её запах, позволяя себе поверить, что всё нормально. Даже когда это, блядь, далеко от нормального.

Тихий стук в дверь вырывает меня из момента. Мои глаза полностью открываются, остатки сна испаряются почти мгновенно. Хизер слегка шевелится, когда я двигаюсь, её брови хмурятся на секунду, прежде чем она снова успокаивается, всё ещё спящая. Я осторожно высвобождаю руку из-под неё, стараясь не разбудить.

Ещё один стук. Такой же тихий.

— Иду, — бормочу я под нос, хотя знаю, что кто бы это ни был, он меня не слышит. Я выскальзываю из кровати и пересекаю комнату, приоткрывая дверь достаточно, чтобы увидеть в щёлку.

Адриана стоит по ту сторону, выглядя более собранной, чем я ожидал в такую рань.

— Эй, — шепчу я, сохраняя голос тихим. — Ты в порядке?

Она быстро кивает. — Ага. Я просто… — Она смотрит мимо меня, будто проверяя, спит ли Хизер. — Ты мне нужен на минуту.

Я изучаю её ещё секунду, пытаясь прочитать то, что она не говорит. — Что случилось?

— Я объясню, — тихо говорит она. — Просто… можешь взять телефон?

Мои брови сходятся, но я всё равно киваю. — Ага. Дай секунду.

Я возвращаюсь в комнату, хватая телефон с тумбочки. Рука Хизер касается места, где я только что лежал, будто она ищет меня даже во сне. Я улыбаюсь этому. — Я скоро вернусь, детка, — шепчу я, хотя она слишком отключена, чтобы запомнить. Затем я выхожу, тихо закрывая за собой дверь.

Адриана уже движется по коридору. Я следую за ней к лестнице без лишних вопросов. Что бы это ни было, она уверена в этом. Никаких колебаний или сомнений в том, что происходит у неё в голове. Уже одно это заставляет меня насторожиться.

Как только мы выходим на заднюю террасу, наши ноги хрустят по свежему снегу, она поворачивается ко мне. — Ты помнишь первую ночь, когда он вколол себе? — спрашивает она.

Ошеломлённый, я киваю. — Ага, почему?

Она пожимает плечами. — Тогда я знала, что его жизнь станет трагической историей.

Я смотрю на неё. Она выглядит так, будто ищет слова. Его истинное падение началось не до того, как наркотики поглотили его, а потом она украла остатки света в его глазах.

Её взгляд встречается с моим. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Я щурюсь, лучи солнца только начинают выглядывать из-за верхушек деревьев. — Что происходит, Адриана?

Она прочищает горло. — Дай мне свой телефон. Пожалуйста.

Когда я возвращаюсь внутрь, мой разум, блядь, кружится. Меня тошнит. Но я дышу через это, решая направиться в подвал, а не обратно в кровать. Я всё равно не смог бы уснуть после этого. Я оглядываюсь и вижу, как Адриана падает на своё импровизированное ложе на диване.

Мой телефон уже в руке, когда я спускаюсь по ступенькам, мой большой палец зависает над контактом, которым я не пользовался какое-то время. Я задерживаюсь внизу, свечение мониторов отбрасывает тусклый свет через комнату, прежде чем я полностью захожу.

Джуд на экране, и он снова расхаживает. Туда-сюда по комнате, цепь волочится за ним с каждым поворотом, его движения немного быстрые, будто что-то его раздражает.

Моя челюсть сжимается. — Блядь, — бормочу я под нос. Я нажимаю кнопку вызова. Гудок раз. Дважды.

— Алло? — Голос Ками густой ото сна, но достаточно бдительный, значит, она, должно быть, только собиралась лечь.

— Ага, — тихо говорю я, шагая дальше в комнату. Мои глаза не отрываются от экрана. — Мне нужна твоя помощь.

На том конце пауза. — С чем?

Я смотрю, как Джуд резко останавливается, его грудь тяжело поднимается и опускается, прежде чем он поворачивается и снова начинает ходить, быстрее на этот раз. — С Джудом, — говорю я, мой голос низкий. — Я всё объясню. Я просто — мне нужно, чтобы ты была готова.

— Хорошо, — говорит она, более бодрая теперь. — Майк?

Я сглатываю, потому что знаю.

— Он правда сделал это? — спрашивает она, её голос теперь ломается.

Непроизвольная гримаса трогает мои губы, и я вздыхаю, проводя рукой по лицу. — Да, Кам. Он сделал.

— О, боже…

— Я свяжусь, да? — говорю я ей, а затем вешаю трубку, прежде чем она успевает спросить больше. Комната становится тяжелее, когда линия замирает. Если быть честным с самим собой… я опустошён тем фактом, что Алексей обнародовал это видео. Я, блядь, опустошён тем, что этот злой мудак сделал с моим лучшим другом.

Когда я поворачиваюсь, я вздрагиваю, замечая Рэйфа внезапно рядом в тёмной комнате. Я даже не знал, что ублюдок был здесь. Его выражение нечитаемо, когда он смотрит, как Джуд движется взад-вперёд, как загнанный зверь. Свет от экранов тускло отражается в его глазах, но на его лице нет ничего, что выдавало бы его мысли.

— Как долго ты здесь? — спрашиваю я.

Он наклоняет голову. — Около часа.

— Я даже не видел тебя, чувак, — шепчу я. — Как думаешь, насколько ему плохо?

Рэйф не смотрит на меня сразу. Его взгляд остаётся прикованным к экрану. — Ему пора на очередную дозу, — говорит он наконец. — Субоксон должен притупить остроту.

Я киваю раз. — Ага. Я так и думал.

— Ему приснился кошмар, — добавляет Рэйф через секунду. — Вызвал что-то вроде реакции борьбы. Он в таком состоянии с тех пор.

Мои глаза снова смотрят на монитор. — Он что-нибудь говорил? — спрашиваю я.

— Нет.

Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоить тревогу, ползущую по позвоночнику. — Хорошо.

Рэйф наконец смотрит на меня. — Собираешься зайти?

— Ага, — говорю я без колебаний, хватая пузырёк с таблетками со стола. Я поворачиваюсь к коридору, ведущему в комнату Джуда, моя хватка на пластике крепчает, когда я двигаюсь. Дом наверху всё ещё тих, остальные, вероятно, всё ещё спят. Я достигаю двери и задерживаюсь на полсекунды, прислушиваясь. Ходьба не прекратилась. На самом деле, она быстрее теперь, будто он заводится. Моя челюсть сжимается, когда я отпираю дверь и захожу внутрь.

Он не смотрит на меня, когда я вхожу. Он расхаживает, как и на мониторе, босые ноги волочатся по полу. Туда-сюда. Туда-сюда. Его руки постоянно проводят по волосам, плечи напряжены в защитной позе.

— Эй, — говорю я, сохраняя голос ровным. — Спокойно.

Он резко останавливается, будто что-то дёрнуло его. На секунду он просто стоит, наполовину повернувшись ко мне спиной, грудь слишком быстро поднимается и опускается. Затем его голова наклоняется, достаточно, чтобы я понял, что он отслеживает, где я, не глядя на меня. Это, блядь, жутко.

— Что? — рявкает он.

Я не могу сдержаться. Я слегка напрягаюсь от его тона. — Я принёс твои лекарства, — говорю я, поднимая субоксон.

К счастью, это привлекает его внимание и позволяет облегчению просочиться в его выражение. — Ага, — бормочет он. — Ага, мне это нужно.

Я киваю раз и делаю шаг вперёд достаточно, чтобы сократить расстояние между нами. Я знаю, что не должен двигаться слишком быстро рядом с ним, когда он в таком состоянии. — Сядь для меня, — говорю я.

Он тяжело выдыхает через нос, будто моя простая просьба раздражает его, но он не спорит. Он поворачивается и падает на край кровати, локти на коленях, голова опущена.

Я приседаю перед ним, сохраняя движения медленными, и передаю ему таблетку. Его пальцы касаются моих, когда он берёт её, и они очень холодные и нестабильные. Но он не утруждает себя комментариями. Он просто кладёт таблетку под язык.

Я беру воду и ставлю её в пределах досягаемости на случай, если ему понадобится запить вкус.

Он откидывается через секунду, глаза закрываются, челюсть двигается, когда лекарство растворяется. Его дыхание всё ещё неровное, но оно начинает слегка замедляться. — Чувствую себя дерьмово, — бормочет он через мгновение, голос хриплый.

— Ага, — тихо говорю я. — Так и будет.

Его глаза снова открываются, раздражение сразу вспыхивает. — Полезно.