Но никакой Эммы.

— Нет, — выдыхаю я. Паника нарастает внутри моей груди так, что я должен, блядь, проглотить её. — Эмма! — кричу я, поворачиваясь к коридору за нами. — Эмма!

Ничего. Никакого ответа.

Мой пульс ревёт в ушах.

Я отталкиваю шатающегося охранника и бегу несколько шагов обратно, откуда мы пришли, проверяя каждую дверь, каждое движение сквозь дым и мигающие огни тревоги. Моё зрение сужается так сильно, что я почти пропускаю руку, хватающую меня за пиджак.

Рэйф дёргает меня назад как раз в тот момент, когда ещё один выстрел проносится мимо моей головы. — Её здесь нет, — резко говорит он.

— Она была прямо за мной!

Ещё один охранник выбегает из лестничной клетки. Я стреляю дважды не думая, отдача бьёт мою руку, когда мужчина падает.

Я не могу дышать.

Нет, нет, нет, нет—

Меня тошнит.

Рэйф видит это по моему лицу, и его выражение темнеет. — Нам нужно убираться сейчас, — приказывает он.

— Я не оставлю её…

— Ты не найдёшь её мёртвой в этом коридоре.

Слова бьют как ледяная вода.

И вдруг мы снова движемся, отступая под непрекращающимся огнём, пока Рэйф прикрывает наш побег с спокойствием. Кровь размазывается по полированным полам под нашими ногами, пока мы проталкиваемся через финальную выходную дверь в ледяной ночной воздух.

Снег ударяет в лицо мгновенно, и на мгновение я думаю о том, как приятно это на моей горящей коже. Парковка за служебным входом — полный хаос. Мужчины кричат в рации, фары режут тяжёлый снегопад полосами белого и золотого. Машины вылетают налево и направо.

Мой взгляд лихорадочно мечется по парковке, сканируя каждую машину, каждую тень.

Эмма.

Где, блядь, Эмма?

Затем я вижу фургон.

И как только я вижу его, я застываю. Потому что Нико снаружи, у боковой двери, стоит на коленях, весь в крови. Я двигаюсь до того, как полностью осознаю, что вижу. Я бегу через парковку, мои лёгкие горят от холодного воздуха и адреналина, Рэйф остаётся близко позади. Чем ближе мы к фургону, тем хуже становится. Боковая дверь висит открытой. Кровь размазана по металлической ступеньке под ней.

— Нет, блядь… — Слова вырываются из меня.

Нико резко поднимает голову при звуке моего голоса, тёмные волосы мокрые от тающего снега, паника вырезана так глубоко на его лице, что я едва узнаю его. — Они, блядь, забрали их! — кричит он.

У меня падает желудок.

Внутри фургона Майк обмяк на сиденье, его кожа бледная под кровью, пропитывающей его рубашку. Киран распростёрт наполовину по полу у задней части, одна рука слабо прижата к боку, пока кровь сочится между его пальцев.

На секунду я не могу дышать от того, на что смотрю. — Что случилось?

Нико качает головой. — Хизер, Адриана и Адела исчезли, чувак. Они вышли из ниоткуда.

Рэйф сразу забирается в фургон рядом с Майком, его выражение обостряется в ту секунду, когда он видит раны. — Как?

— Два внедорожника, — быстро говорит Нико, вскакивая на ноги. — Маскированные парни. Они ударили сразу после того, как Адела стёрла систему Алексея.

Моё зрение пульсирует.

Нет.

Нет, этого не происходит. Мы победили. Адела взломала файлы.

Мы, блядь, победили.

Так почему, чёрт возьми, мой мир всё равно рушится?

Майк слабо стонет из фургона, привлекая моё внимание к себе. — Джуд…

Звук почти уничтожает меня. Я сразу забираюсь внутрь, падая на колени рядом с ним, пока Рэйф разрывает куртку Майка, чтобы оценить повреждения. Металлический запах крови заполняет тесное пространство так густо, что меня почти вырывает.

— Эй, — быстро говорю я, сжимая руку Майка. — Эй, оставайся со мной.

Его глаза стеклянные от боли, но достаточно сфокусированы, чтобы найти мои. — Они… у — увезли Хизер…

— Я знаю.

Вина обрушивается на меня. Это моя вина. Каждая, блядь, часть этого.

Рэйф давит на рану у плеча Майка, и Майк ругается сквозь зубы. — Пуля прошла насквозь. Мимо сердца на дюймы, — бормочет Рэйф. — Повезло.

— Не чувствуется как везение, — цедит Майк. — Ублюдок…

Позади нас Киран издаёт грубый звук, где-то между смехом и стоном. — Ты достаточно жив, чтобы жаловаться. Это обнадёживает.

Нико сразу поворачивается к нему. — Пожалуйста, заткнись, пока не истёк кровью.

Снег кружится через открытую дверь фургона, пока сирены продолжают звучать вдалеке от места. Где-то позади нас раздаётся ещё больше криков по парковке.

У нас нет времени.

Рэйф резко поднимает взгляд. — Веди.

Я моргаю на него. — Что?

— Ты слышал меня. — Его голос остаётся холодным и ровным, пока он работает над Майком. — Увези нас отсюда.

— Я не могу оставить Эмму.

— Ты должен, если хочешь, чтобы она осталась жива.

Слова бьют как нож прямо в грудь.

— Они забрали мою грёбаную жену, Грейвз. Нам нужно уехать, если мы хотим иметь шанс спасти их.

На одну ужасную секунду всё, что я вижу, — Эмму, которую утаскивают, её руку, тянущуюся ко мне. И моё сердце трескается.

Рэйф хватает меня за перед пиджака достаточно сильно, чтобы заставить моё внимание вернуться к нему. — Слушай меня внимательно, — говорит он, глаза смертельно спокойны. — Это именно то, чего хотел Алексей. Он хочет, чтобы ты был иррациональным. Он хочет, чтобы ты был суицидальным. Ты не имеешь права стать бесполезным сейчас. Это понятно, блядь?

Моя челюсть сжимается так сильно, что может треснуть.

— Ты не можешь убить ублюдка сегодня, — ровно говорит Рэйф. — Но не сегодня. Он не причинит им боли сейчас.

Майк снова стонет, когда Рэйф смещает давление на рану, и реальность снова врезается в меня достаточно, чтобы туман рассеялся на секунду. Им нужно, чтобы я был функциональным.

Я заставляю себя встать и, спотыкаясь, добираюсь до водительского сиденья, руки трясутся, когда я забираюсь за руль. Снег хлещет по лобовому стеклу, а мой пульс бьётся достаточно сильно, чтобы снова расплывались края зрения.

Эмма исчезла. Алексей забрал её. И я знаю, что он, блядь, планирует с ней сделать.

ЭММА ИСТОН

Сознание возвращается ко мне по частям. Сначала я чувствую… холод. И боль. Затем резкий, ужасный вкус крови в горле.

Я вдыхаю слишком быстро и сразу жалею об этом, когда головокружение проходит через голову. Пол подо мной бетонный, ледяной на ладонях, где я неловко опираюсь на один бок. Зрение плывёт секунду, прежде чем медленно фокусироваться.

Тусклое люминесцентное освещение, без окон. Я моргаю, с абсолютным ужасом осознавая, что я в подвале.

Нет.

Нет, нет, нет—

Я быстро выпрямляюсь, наклоняясь достаточно сильно, чтобы мне пришлось опереться о стену рядом. Я вздрагиваю от внезапного звука цепей, когда двигаюсь. Паника сразу впивается в позвоночник, когда память возвращается. Выстрелы, бег и Джуд, кричащий моё имя где-то позади меня….

Руки хватают меня. А затем ничего.

Резкий вздох вырывается, когда я наконец оглядываюсь.

Хизер сидит в нескольких футах, колени плотно прижаты к груди, тушь размазана под испуганными глазами. В тот момент, когда она замечает, что я проснулась, облегчение заливает её лицо. — Эмма, — шепчет она.

Адела сидит рядом, тёмные волосы растрёпаны, выражение лица полно ярости. Даже сидя в плену на бетонном полу, она каким-то образом выглядит так, будто готова убить кого-то через секунду.

— Ну, — сухо бормочет она, — это глубоко раздражает.

Хизер издаёт дрожащий вздох.

Я тяжело сглатываю, заставляя себя оставаться спокойной, и снова осматриваю комнату. Напротив нас тяжёлая стальная дверь. Нет окон. Нет очевидных выходов.

Мой пульс учащается.

— Ты в порядке? — быстро спрашивает Хизер, её голос дрожит. — Ты ударилась головой, когда тебя привели.

— Я в порядке, — автоматически говорю я, хотя я абсолютно не в порядке. Моя рука всё равно инстинктивно поднимается к голове, пальцы касаются болезненности у виска.

Адела резко выдыхает через нос. — Я правда не думала, что снова окажусь в плену в России, — говорит она. — Честно, чувствуется повторением.