Эмма почти падает в её объятия.

Я тяжело сглатываю и подхожу ближе, потирая затылок. — Эй.

Эмма отстраняется, быстро вытирая глаза, до того как полностью начать плакать. — Эй.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я.

Дрожащий смех срывается с неё. — Я не знаю, есть ли у кого-то из нас это всё хорошо.

— Нет, — признаюсь я. — Вероятно, нет.

Я снова смотрю на дверь в подвал, прежде чем снова перевести взгляд на неё. — Но он? — говорю я мягко. — Я не видел, чтобы он так боролся за жизнь много лет.

Глаза Эммы снова блестят, но на этот раз она улыбается сквозь это. — Я просто хочу, чтобы он был в безопасности, — шепчет она.

— Я знаю.

Хизер медленно гладит спину Эммы. — И он хочет того же для тебя. Для всех нас.

— Ага, — добавляю я, притягивая её в объятия. — Мы останемся живы завтра. Без других вариантов.

Хизер закрывает за нами дверь спальни, отгораживаясь от тихого шума других, разговаривающих внизу. На секунду никто из нас не говорит. Она двигается, чтобы включить ночную лампу, заливая тёплым светом одеяла. И внезапно усталость накрывает меня. И она сразу замечает это.

— Эй, — шепчет она, подходя ближе.

Я выдыхаю через нос и провожу обеими руками по лицу. — Я так устал.

— Я знаю.

Я тяжело сажусь на край кровати, локти на коленях, глядя на половицы секунду слишком долго. Хизер становится между моих ног без колебаний, её руки мягко скользят в мои волосы. Её прикосновение осторожное, потому что она уже знает, что я держусь на ниточке сегодня.

— Я всё ещё не могу поверить, что мой лучший друг, блядь, жив, — тихо признаюсь я.

Её пальцы на мгновение замирают на моей голове. — Майк…

— Видеть его за ужином сегодня… — Я медленно качаю головой. — Я забыл, как он выглядит, когда он действительно присутствует.

Хизер изучает меня этими невозможными красивыми глазами, которые почему-то никогда не осуждают то, что видят. — Ты нёс его долгое время, — мягко говорит она.

Безрадостный смех срывается с меня. — Ага, ну. Он нёс меня тоже.

И это та часть, которую никто никогда по-настоящему не понимает. Люди видят зависимость, драки и заголовки. Но они не видят двух людей, поддерживающих друг друга в живых через чистую волю и любовь. Джуд был рядом во многих уродливых моментах моей жизни. Передозировки, провалы в памяти и саморазрушительные спирали, где я пытался сбежать из собственной головы.

И каким-то образом, даже когда он тоже тонул, он никогда не позволял мне тонуть одному.

— Он затаскивал меня в душ, когда я слишком накачивался, — шепчу я, глядя куда-то мимо её плеча. — Делал кофе в три часа ночи, потому что знал, что я рухну, если смешаю слишком много дерьма. Не спал, потому что думал, что если уснёт, я перестану дышать.

Глаза Хизер наполняются слезами.

— А теперь? — Я тяжело сглатываю. — Теперь я смотрю на него, и он всё ещё извиняется за то, что был обузой. После всего этого времени.

— Травма перестраивает людей, — тихо говорит она.

— Ага. — Я киваю раз. — Я знаю это.

Я думаю о том, как Джуд поцеловал Эмму внизу и как он остановил себя, чтобы не остаться с ней, потому что всё ещё пытался защитить её от себя.

— Он борется, — мягко говорю я. — Так сильно, что это будет самым эпическим опустошением в моей жизни, если он не выберется из этого.

Хизер слабо улыбается, её большой палец проводит под моим глазом до того, как я осознаю, что он влажный. — Ты тоже борешься.

Это почти выбивает дыхание из меня, потому что эта женщина говорит это так просто. Я обхватываю её за талию и притягиваю ближе, пока мой лоб не прижимается к её животу. Она сразу же обхватывает меня, пальцы снова перебирают мои волосы, пока комната погружается в тишину. Безопасную тишину. Такую, которой, как я думал, у меня никогда не будет.

— Я люблю тебя, — тихо говорю я ей. Слова приходят так легко теперь.

Её дыхание мягко сбивается надо мной. — Я тоже люблю тебя, Майк.

Я закрываю глаза. Завтра будет ад. Мы все знаем это.

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Даже если мы проговорили план тысячу раз, всё равно кажется, что всё может развалиться в любую секунду. И я очень надеюсь, что этого не случится. Я недостаточно сопротивлялся Нолану, и из-за этого появился Алексей. Я не выступил, когда Эмма снова вошла в мою жизнь. Я был грёбаным трусом, отчаянно пытавшимся избежать дискомфорта ломки, который в итоге просто чувствовал боль пыток.

Я больше никогда никому не позволю контролировать меня. Я больше никогда не позволю никому запугать меня до того, чтобы я сжимался. На хер это. Мне плевать, если Алексей обнародует всё на мне на этом мероприятии. Я лучше проведу остаток жизни за решёткой, чем буду чьей-то бойцовой собакой. Потому что даже если я буду в тюрьме… я всё равно буду свободен. Ублюдок верит, что дополнительное публичное давление повлияет на меня?

Смешно.

Аделе и Нико удалось пробить большую часть систем Алексея, и теперь они работают над объединением его файлов с файлами Нолана в одну защищённую папку. Если это сработает, это изменит всё.

Эта папка лежит на флешке в кармане Рэйфа. Они смогут полностью удалить моё участие, оставив только грехи Алексея. Грехи, которые он, блядь, заставил меня совершить.

Каждый раз, когда они начинают говорить о шифровании, маршрутизации или чём-то ещё, что они делают, я едва успеваю за ними, не чувствуя приближающейся головной боли. Но я доверяю им. Я должен.

Эмма шевелится рядом, напряжённая, хотя она, очевидно, пытается не показывать этого.

Я смотрю в зеркало заднего вида, на мгновение встречая ледяной взгляд Рэйфа, прежде чем он снова обращает внимание на дорогу. Он везёт нас с Эммой, пока все остальные следуют за нами в фургоне. Адела ясно дала понять, что мы не оставляем Хизер или Адриану одних в домике. Не сегодня. Не с людьми Алексея, всё ещё движущимися. Так что все так или иначе участвуют в этом, нравится нам это или нет.

Машина замедляется под золотым светом, снег медленно падает хлопьями.

И на мгновение я просто смотрю сквозь тонированное стекло на здание впереди, мой пульс стучит под рёбрами, когда воспоминания начинают пробиваться обратно под кожу.

Банкетный зал возвышается в центре Москвы, весь из слоновой кости и массивных стеклянных окон, тепло светящихся на фоне зимней тьмы. Швейцары движутся сквозь снегопад в чёрных пальто, а роскошные машины выстраиваются у входа бесконечной процессией. Это элегантно и смертоносно.

Тьфу, блядь.

Я знаю, какие люди внутри. Мужчины с кровью под ногтями, спрятанной под бриллиантовыми запонками. Женщины в шёлке рядом с монстрами, которых они притворяются не замечать. Должно быть, он пригласил кучу хищников, одетых как королевские особы. И где-то внутри этого здания Алексей.

Мой желудок скручивается так, что меня почти вырывает.

Рядом Эмма замечает мою гримасу. Её рука мягко ложится на мою, лежащую на колене. — Оставайся со мной, — мягко говорит она.

Я киваю раз, хотя движение кажется неестественным.

Рэйф открывает свою дверь первым, холодный воздух врывается в машину, пока снежинки кружатся в свете снаружи. — Помни, — спокойно говорит он, поправляя манжеты чёрного пальто. — Тебе нужно только продержаться достаточно долго, чтобы Адела закончила. Она прямо там. Мы можем выложить его дерьмо вместо твоего.

Я тяжело сглатываю. Достаточно долго. Вот в чём миссия.

Мои пальцы раз сжимаются на бедре, прежде чем я заставляю себя двинуться. Холод ударяет сразу, когда я выхожу из машины, достаточно резко, чтобы обжечь лёгкие при вдохе. Снег хрустит под ботинками, когда я оглядываюсь, замечая, что вечеринка очень светская. К счастью, поскольку мы с Рэйфом примерно одного размера, он одолжил мне один из своих костюмов. А Эмма в одном из платьев Аделы.

Она выходит следом секундой позже, и на мгновение всё остальное исчезает.

Блядь.

Она красивая.

Тёмно-красное платье, которое на ней, мягко облегает тело под пальто, волосы свободными волнами падают на плечи, пока снежинки тают на её коже. Она замечает, что я смотрю, и дарит лёгкую улыбку, хотя я вижу напряжение под ней.