Доминик оказался длиннее, но тоньше, чем Винченцо. И эта мысль вдруг пронзила Валериану своей ужасностью. Как она может их сравнивать?!

Обоим мужчинам она не нужна.

Но тут Доминик поднял её лицо и заставил поцеловать его. И снова магия твёрдых горьких губ затуманила разум Валерианы. Она попыталась двинуться бёдрами навстречу Доминику и его рукам.

Это наваждение, безумие и грех.

Но это великолепно. Чувствовать, как его член скользит внутри неё, как его длинные волосы льются по её спине, как его тонкие пальцы гладят её по позвоночнику. А в то же время Винченцо вцепился в её грудь и нежно целовал каждый сосок.

Сколько страсти и обожания.

Это ненормально, но это великолепно.

Доминик хрипло рыкнул, резко поднял женщину, прижимая к себе и сжимая в объятиях, так что она почти села на живот Винченцо.

— Ник, не забывайся, она моя, — недовольно прорычал хамелеон.

— А может, королева выберет меня? — Доминик, глядя в глаза Винченцо, впился в вену на шее Валерианы.

Несколько секунд Ви Сент зачарованно смотрел на пару перед ним.

Капельки пота на бархатной коже и сжатые в тонкую линию губы Валерианы, её очаровательный стон и трепещущие ресницы. Тонкое бледное тело, накачанные мышцы Доминика ещё белее, чем женщина под ним. Их волосы, переплетающиеся чёрно-золотистой рекой. Они были настоящими божествами. Они, а не он.

Но Винченцо теперь тоже Бог.

Он чуть подвинул бёдра и с силой протолкнул свой член в Валериану. И задохнулся о того, насколько плотно они оказались сжаты с Домиником внутри своей королевы.

А Валериана распахнула глаза и замотала головой. Её ошарашенный взгляд подстегнул экстаз, накрыл с головой. Это шквал океана, это безумная бездна небесного цвета.

Винченцо переплёл пальцы с тонкими пальцами Валерианы и ободряюще улыбнулся:

— Я не сделаю тебе больно.

А Доминик рассмеялся и опрокинул женщину на Винченцо.

У Валерианы перед глазами сверкали фейерверки. Она не совсем понимала, что происходит.

Единственная мысль сосредоточилась внизу живота, где скопилась ноющая боль. Но движения Доминика заставляли выгибаться ему навстречу. Его укус что-то сделал с ней.

Тело её будто пронзило молнией, словно вся кровь прилила к этим двум едва заметным точкам, и пульс бешено стучал в висках.

Проникновение в неё Винченцо было неожиданным и одурманивающим своей болью. Это даже была не боль, это было чувство наполнения, будто так и должно быть, словно она всегда ждала этого.

— Это намного лучше, чем я себе представлял, — Доминик сжал левую грудь женщины и хрипло застонал.

Винченцо поцеловал Валериану.

Движения мужчин слились в едином ритме, делая проникновение безумно глубоким и тесным. С каждой секундой напряжение внутри всё нарастало.

Валериана любила в этот момент обоих. И Винченцо за его заботу и трогательную нежность. И Доминика за неукротимую силу и стремление к победе.

Это её Боги. И её смерть.

Такое наваждение возможно только в этой странной белокаменной могиле, где её и похоронят.

Но как бы ни застилал голову Валерианы дурман Доминика, она не могла отключиться от боли и стыда.

И она закричала.

Винченцо поймал крик Валерианы и поглотил, сминая её губы.

А через секунду она почувствовала, что его клыки крокусили ей губу и откусили кусочек кожи. В ужасе у неё перехватило дыхание. Она пыталась вдохнуть, но не могла пошевелиться. Пульс барабанил в голове, в глазах темнело, Валериана задыхалась, следя, как Винченцо пережёвывает её плоть и сглатывает.

— Вин, хватит! Ты убьёшь её раньше, чем обратишь! — Доминик шумно выдохнул, разрезал себе запястье и просунул руку между ними. — Пора стать одной из Богов, королева.

— Она выпьет мою кровь! — Винченцо тут же оторвался от тела любимой женщины и прямо зубами прокусил свою вену.

Валериана посмотрела на две рваных раны перед своим лицом. Тягучая красная кровь медленно капала на лицо Винченцо.

Голова кружилась от боли и страха.

Глоток — и она станет Богиней этого мира, сможет ходить и управлять фамильярами.

Есть ли что-то более желанное в этой жизни?

— Нет, — Валериана отвернулась. Она боялась притронуться к лицу. Чувствуя, как набухли её губы, она боялась даже представить, как сейчас выглядит. Мясо проступает сквозь порванную кожу? Да бестии с мясом, лишь бы кости были не видны!

Поторопись, Бертиан!

— Не хочешь?

— Нет, я останусь человеком, — она почти ничего не чувствовала, кроме боли и разочарования. Прежде всего в себе. Она хотела стать бессмертной, хотела власти, хотела Доминика.

Но в голове мелькнуло виде́ние и зазвучали слова Бертиана:

«Люди должны оставаться людьми».

Слишком пафосная для него фраза, ему не идёт. Он скорее сам выберет участь Бога.

— Ты? — Винченцо настойчивее ткнул запястьем ей в губы. — Ты давно не человек. Ты сам дьявол. Напомнить, как ты убила предыдущего мэра Мортена? Или закопала двух федералов? А как ты убила собственного отца? Или Ронана Ли Кастильо? Может быть, ты и считаешь себя женщиной, но в тебе меньше человеческого, чем в любом из бессмертных! Меня восхищает твоя жестокость!

— Вот это любовь! — скривилась Валериана. Она обернулась, чтобы пропа́сть в серых глазах черноволосого Бога. Такая сила и такая самоуверенность плескались в его взгляде.

Доминик считал, что уже победил.

— Хочешь, называй меня Ником! — он хохотнул и поднялся, разрывая контакт и снимая дурман.

И Валериана зажмурилась, понимая, что только что произошло. И что это ей действительно понравилось. Она попыталась сползти с Винченцо, но тот обхватил её руками, прижал к себе и сел, устраивая Валериану в своих объятиях, будто в колыбели.

— Всё хорошо, Вал, ты со мной. Ты ведь не уйдёшь? — он легко поцеловал её в волосы. — Прежде чем окончательно отказываться, мы тебе кое-что покажем.

Доминик поморщился, поправляя штаны:

— Ты носишься с ней, как с принцессой.

— Заткнись, Ник!

— И почему я тебя до сих пор терплю?

— Потому что мы братья?

— Вы братья? — Валериана чуть не бросилась проверять корни волос у Доминика. Настолько её шокировало то, что он — Ви Сент. Они же все красноволосые! Это всё заговор, чтобы стать Доном?!

— Да, у нас одна мать на двоих. Но отцы разные, — Винченцо уткнулся в изгиб её шеи и шумно вдыхал запах. — Он мой старший брат.

— Винченцо решил присоединиться ко мне после того, как узнал, что я охочусь на Богов.

— Ты что делаешь?!

— Да, Валериана, я убиваю бессмертных, забираю их силу и становлюсь сильнее. Разве ты не видишь? Я старше Ви́на на двадцать лет. Пойдём… — он протянул ей руку. И Валериана поняла, почему её так притягивал Доминик. Не столько своим обаянием, а тем, насколько он казался взрослее её само́й, умнее и опытнее.

Винченцо отбил руку брата и процедил:

— Я сам её одену. Вали уже! Только мешаешься! — Он быстро, но старательно обтёр Валериану своей рубашкой.

Доминик хмыкнул, поднялся и принялся одеваться.

— К сожалению, с водой тут напряжёнка. Всё уходит на полив Сада. И Доминик не разрешает много тратить. Но ниже этажом есть душ, я помогу тебе умыться. — Он взял Валериану на руки и пошатываясь направился в коридор. Слова его были слегка бессвязны, а движения заторможены. То ли от наслаждения и чувства обладания, то ли от наркотика, пропитавшего кровь Валерианы.

В дверях они столкнулись с Олеандром. Мужчина смотрел на свою бывшую хозяйку с ненавистью и презрением.

Валериане было уже всё равно. Она собиралась разнести к бестиям не только его, но и весь сад.

Никто не уцелеет.

Она обняла Винченцо за плечи, прижалась к нему грудью и поинтересовалась у охранника, с насмешкой наблюдая, как Олеандр краснеет от злости:

— Добился чего хотел?

— Я разрушил твою империю! — тот ответил пьяной, безумной улыбкой. Качнул головой.

И тут, наконец-то, прогремел взрыв.