Схватил женщину на руки и побежал.

В голове бились мысли. Первая: надо спасти любимую. Вторая: она монстр, брось её!

Они перекрикивали друг друга, но Артуро лишь крепче прижимал Богиню к себе.

Очнулся только возле дома. Тихо пробрался с добычей к себе в комнату, приказал слугам молчать и уложил женщину на свою кровать.

Медленно стянул кофту с её головы.

— А у тебя миленько, — сказала создательница бестий, рассматривая потолок, весь изрешечённый пулями. — Похоже на звёздное небо.

Её шея срослась с телом только на половину, сквозь дыры в коже проглядывали кости и сухожилия.

Артуро зацепил лямки подтяжек, перекрутил в пальцах так, чтобы ладони запутались в кожаных ремешках. Ноющая тяжесть в руках исчезла, парень прокашлялся, подавляя ужас и отвращение:

— Я могу помочь?

— Дашь мне свою кровь? — Богиня аккуратно потрогала шею. Недовольно поморщилась.

— Я думал, ты никогда не попросишь! — счастье накрыло Ви Сента золотым тазом с россыпью долларов.

Он только этого и ждал, уселся поудобнее и надрезал вену, сразу же отослав Феникса. Не хватало ещё, чтобы бестия помешала его уединению с Богиней.

Бессмертная жадно припала к ране. Она рвала вены на руке Артуро и вытягивала из них кровь, красные пузыри лопались на поверхности кожи. Парень нерешительно прикоснулся к гладкой алебастровой спине, которая переливалась бирюзово-жемчужными оттенками, будто внутренность морской раковины.

Богиня оторвалась от трапезы, подняла на Артуро красные глаза и прошептала, роняя капли крови изо рта на колени спасителю:

— Знаешь, зря ты притащил меня к себе в дом. Они же придут за мной.

В городе поднимался ветер. Неистово выли голоса фамильяров. Монстры чувствовали силу нового Бога и ненавидели его. Они хотели убивать.

Два Бога в одном городе — это слишком много.

Доминик достал тетрадь из кармана плаща и сверился с записями Менетнашта. Он перечитывал их сотни, нет тысячи раз, разобрал почти все буквы, но не переставал плеваться:

Сука, этот урод древнежопый писал как второклассник-двоечник. Ничего не разобрать. Одни иероглифы и закорючки.

Вонючий старикашка с манией величия даже почерк не мог себе поставить нормальный!

О правописании вообще лучше не заикаться. Это же надо, кровососу тысяча лет, а он по три ошибки в одном слове делает! Тупица!

Доминик долбанул кулаком по стене, паутина трещин разбежалась от вмятины к потолку и полу. Стряхнул с руки каменную крошку и ещё раз вчитался в мелкие непонятные строки. Переключил тринадцать из ста семидесяти рычагов и подкрутил вентили самостоятельности.

Внушительная машина по созданию бестий состояла из железных листов, колб, глиняных сосудов, электрических проводов и световых диодов. Она пряталась внутри подземных лабиринтов Сада и по форме напоминала сердце, что бьётся в груди банального смертного.

За сотни лет бессмертная из Мортена смогла усовершенствовать бестий до феноменального идеала. Существа не только приносили ей кровь, но ещё и служили людям. То есть, люди сами резали себе вены и поили Бессмертную кровью.

Это казалось Доминику идеальным. Он знал, что монстры подчиняются только своему создателю, тому, из чьей крови произошли.

И был лишь один способ захватить бессмертие и власть вампира: перемешать его жизнь со своей и убить. Чтобы монстры, почуяв в нём частичку Богини, решили, что Он и есть их создатель.

Больши́м умом твари не отличались, у них был один инстинкт — добыть пищу хозяину.

Как и у Менетнашта, у местной Богини под землёй была спрятана лаборатория в несколько этажей глубиной. Здесь бессмертная проводила эксперименты, смешивала хромосомы и выращивала новых бестий.

Два десятка комнат оказались заполнены резервуарами с семенами самых невероятных расцветок. В зависимости от силы бестии и её зрелости менялись условия и питание в инкубаторах.

Некоторые зародыши лежали в холоде, некоторые в нагретых сферах.

Удивительные аппараты, конструкция которых повергла Доминика в священный ужас и восхищение, высились от пола до потолка. От них тянулись толстые, потрескивающие и жужжащие кабели. Словно живые, эти нити оплетали всю лабораторию, дышали экспериментами и таили в себе силу вампирского бессмертия.

В дневнике Менетнашта подробно описывались методы подчинения фамильяров. Требовалось электричество, много крови и вампирские гены.

Доминик прислонился лбом к чёрной холодной стене, в которой остался след от его кулака. Он всё ещё не пришёл в себя после обретения силы. Реальность представлялась ему смазанной, туманной, ненастоящей, всё это происходило не с ним, а где-то рядом. Пространство и время потеряли значение.

Доминик словно растекался по городу, ловя отблески сознаний бестий.

Скорее всего, это были последствия перерождения и бессмертия. Воспоминания о ночи и собственной жестокости ужаснули Доминика. Настолько, что даже пошатнули его уверенность в необходимости данной силы.

Доминик очнулся на белом блестящем кафеле.

Яркий свет жёг глаза, но это помогало быстрее осознать произошедшее. Он справился. Он победил. Он сильнейший.

Вот он одним ударом отсекает голову вампирше. Вот вырывает ей вену зубами и высасывает кровь до тех пор, пока его не начинает выворачивать наизнанку. Но, изучив летописи Менетнашта, Доминик знал, что если вампирская кровь выйдет из организма, долголетие исчезнет вместе с ней.

И он вновь и вновь подползает к истерзанному телу, чтобы удостоверится, что на этот раз не останется на обочине всевластия.

Слабость и жжение внутри становятся невыносимыми. Следующее воспоминание: огромное каменное кресло, в котором Доминик находит рычаг. И головокружительное падение по винтовой лестнице.

Придя в себя, он первым делом захотел умереть. Такой боли он не испытывал никогда. Будто его безостановочно разрывали на мелкие кусочки, разгрызали изнутри и медленно сдавливали в одну мизерную чёрную точку.

Где-то он читал, что это плата за бессмертие. Постоянная боль. А он-то думал, что испытал все возможные виды боли.

Он бился в горячке и проклинал саму идею, стать вампиром.

Мышцы выворачивало и разрывало на куски, сердце билось в конвульсиях, даже вены болели во всём теле. Нормально ходить Доминик не мог, он почти ползал, рыча от каждого шага.

Он всё ждал, когда же эта боль прекратится. Но она становилась лишь сильнее.

Чтобы отвлечься от постоянных мук, Доминик перепроверил лабораторию. Найдя сердце Сада, удовлетворённо выдохнул и поднялся за телом Богини. Он собирался выцедить из неё всю оставшуюся кровь. Но хозяйки бестий на месте не оказалось. И только примятая трава и лужи крови свидетельствовали о том, что вампирша была мертва.

Он вернулся и с замиранием сердца приступил к переподчинению бестий: разрезал своё запястье и направил струю крови в резервуар для перекачки.

Железный аппарат вздохнул, мигнул, из тонкой прорези выползла полупрозрачная бумага с указанием:

«Необходимо изменить состав генного кода. Сбой системы».

Доминик пролистнул десяток страниц, сверился со своими пометками и расшифровками в потёртой тетради и, удовлетворённо кивнув, начал очистку и перепрограммирование. Это слово в записях подчёркивалось три раза.

Опустился на пол, подтянул к себе томик Оноре де Бальзака и бездумно пролистал несколько страниц.

«Желаете быть солдатом? Я буду вашим командиром», — бросилась в глаза строчка. И Доминик с упоением вчитался дальше.

Через пару часов сердце Сада замигало зелёным и мерно загудело.

Доминик вышел на поверхность и вгляделся в закатное солнце. Прошли сутки с его становления Богом, а слуги всё ещё не поняли, что обрели нового хозяина. Он свистнул. На его зов тут же явились три собаки, которые, поскуливая и прижимая хвосты к лапам, улеглись у его ног. А днём ранее они попытались бы его загрызть.

Доминик протянул руку в сторону и позволил ране на запястье разойтись и полить землю кровью. Из травы тут же показался алый цветок с глазами и огромным ртом.