Он пожертвовал столькими душами, чтобы подобраться к вампиру вплотную! А теперь этот монстр сидит и спокойно смотрит, как вытекает из него густая кровь! Как его пустое сердце валяется перед ним на камнях! Словно и не собирается умирать! Словно ему всё равно!

— Оно болит, Доминик. Я устал выносить его страдания. Твоя ненависть намного острее серебра. Отгони бестий. Они передают мне силу. С ними я буду умирать дольше.

Создания Менетнашта собрались вокруг бессмертного хозяина и с радостью лакали его кровь — им было всё равно, что пить. Доминик запер бестий в подвале замка, а когда вернулся, его противник даже не сдвинулся с места. Лишь прошептал:

— В лаборатории есть книга, её писали мои предшественники. В мире осталось немного вампиров, ещё меньше тех, кто умеет создавать себе слуг. Если ты так жаждешь нас убивать, я завещаю эту книгу тебе. Её и весь замок. Теперь ты доволен?

— Нет! Борись! Сопротивляйся! — закричал Доминик. Он убивал сильнейшее порождение Ада, а оно вело себя как великомученик! Ненависть требовала боя, крови, страданий, вампир должен был умолять о спасении!

— Зачем? Разве я не заслужил смерть и вечные мучения после неё?

— Если сам это понимаешь, зачем делал всё это?

— Я давно не воспринимаю людей как нечто достойное уважения. Вы мелочные и злобные. Но ты открыл мне кое-что, о чём я забыл. Вы живые. Ваша жизнь сгорает словно свеча и при этом дарит другим свет и тепло. Это настоящее чудо.

— Поздно оправдываться! Тебя никто не простит!

Менетнашт внезапно рванул на Доминика, размахнулся и ударил его по лицу, раздирая рану сильнее. Ван Хельсинг замер, ожидая, что его разорвут на кусочки, но бессмертный замер в сантиметре от него и, капая слюной на одежду парню, зловеще проскрежетал:

— Так убей меня быстрее, мальчишка! Пока я согласен, иначе тебе придётся ждать ещё двадцать лет.

Глаза Доминика расширились от ужаса. Он понял, что вампир может запереть его в подвале со своими бестиями и выпить до дна — эти обещания отразились в красных глазах бессмертного. Второго шанса не будет. Доминик замахнулся, нанося рубящий косой удар. Не обращая внимания на пылающий жар на своём лице и кровь, льющуюся рекой из шеи и затекающую в рот. Нож, к сожалению, застрял на середине. Полуотпиленная голова завалилась на правый бок, лицо Менетнашта исказила кривая улыбка:

— Прощай, Доминик. Ты можешь обрести бессмертие, выпив моей крови. Я так жалею о том, что побоялся дать тебе вечную жизнь раньше.

Доминик схватил голову Менетнашта, оторвал от тела и с хохотом швырнул в стену:

— Мне не нужна твоя сила! Не нужна вечная жизнь. Я хочу свободы! От тебя! И от этого замка!

Он убил вампира. И его ненависть не дала ему прислушаться к последним словам бессмертного, и сила утекла вместе со стариком. Спустившись на следующий день в подвал, Доминик обнаружил, что бестии мертвы.

Доминик год скитался по Будапешту, пытаясь начать жизнь заново. Стать нормальным, завести семью. Но люди были чужды ему. За время, проведённое с бессмертным, он и сам стал чем-то другим. Он не умел беззаботно смеяться, ненавидел солнце, не пил спиртное, не терпел запаха сигарет и не ел мясо. Он пытался найти остатки рода Ван Хельсингов, но никого не обнаружил. Его дом был разгромлен, будто родственники в панике бежали.

За все двадцать лет о Доминике не вспомнил никто.

Ни братья, ни мать.

Он абсолютно никому не нужен.

Это только разожгло в нём ненависть. Ко всем. К людям, к вампирам, к жизни.

Ради чего он страдал всё это время? Ради кого? Он не чувствовал вины за тех, кого привёл к Менетнашту, они помогли убить вампира. Но чувствовал ярость из-за того, что вместе с желанной свободой не получил признания и благодарности. Доминик победил вампира, но никто не заметил этого. Даже сам Доминик.

Он вернулся и ещё год провёл в одиночестве в замке, изучая записи, читая книги из бесконечного собрания вампира и проводя новые эксперименты.

Но бестиям нужна была кровь бессмертного. Обычные люди не могли поддерживать связи хромосом, составленные Менетнаштом. А сам Доминик не мог привязать монстров к себе. Это тоже была фамильная особенность крови Ван Хельсингов.

Однажды, смешивая души монстров, Доминик почувствовал боль во рту, сплюнул сломанный зуб себе в ладонь и внезапно понял, что зря отказался от бессмертия.

Он толком и не жил ещё, чтобы так быстро умереть.

Он сжёг все воспоминания о Менетнаште вместе с библиотекой, забрав с собой лишь пару книг, в том числе и томик Оноре де Бальзака. И покинул Будапешт в поисках нового бессмертия.

После Будапешта Доминик убил бессмертного в Праге, но разодетого в шелка придурка даже вампиром назвать было стыдно. У него не было бестий. Мужчина с бледным лицом жил как отшельник в своём доме, окруженном Садом, даже не пытаясь создать из своей крови что-то новое. Он просто жрал людей. Из его дневника Доминик узнал о более древнем существе на Шри-Ланке. И пустился в долгое путешествие в Коломбо.

Полгода он выслеживал вампира, выискивая его логово. Чёртова Шри-Ланка вся была похожа на Сад Бестий. В конце концов, он нашёл заброшенный лес с фамильярами, но без владельца. Ещё несколько месяцев понадобилось, чтобы понять, что древний покинул это место, не оставив ни записей, ни лаборатории.

Уничтожив Сад, Доминик вернулся в Европу, надеясь найти достойную жертву.

Устроиться в федеральное управление Европы оказалось отличной идеей. Эти ищейки составили целые досье по феноменам различных стран. Доминик видел настоящего медиума в Турции и помог английскому священнику изгнать демона.

И в Мортен он приехал с одной-единственной целью: уничтожить вампира из Сада Бестий. Но при этом забрать его силу себе.

Артуро нёсся мимо красивых особняков Мортена, не видя перед собой ничего. Прохожие, задетые его стремительным телом, посылали ему вслед пожелания сдохнуть, споткнуться и проехаться носом по камням. Один ребёнок даже упал, когда Артуро оттолкнул его, но сам Ви Сент не заметил этого.

Уже семь дней его мысли занимал Сад Бестий и картина того, как Богиня отдаёт свою кровь черноволосому хмырю, больше похожему на бабу, нежели на мужчину. О том, что это мужик, Артуро догадался по стояку, выпирающему из штанов незнакомца. Желание спалить весь Сад выжгло мозг Артуро, и парень поспешил убежать из-под крон вечнозелёных деревьев.

Артуро неделю не был у Богини. У него началась ломка. Без этого голоса, без прикосновений. Да он даже Феникса перестал вызывать, потому что обиделся ещё и на него.

Вместо этого он носился по городу от подворотни к подворотне в надежде, что его собьёт автомобиль или пристрелит какой-нибудь бандит-новичок.

Но особняки пролетали мимо, а желанный покой всё не находился. И с чего Артуро так нервничать, мало ли кого Богиня принимает в своём саду? Но увиденное было столь откровенным, запретным. Казалось, эти двое знают что-то, чего никогда не постигнет Артуро. А ведь он ходил в Сад уже четыре года, и Богиня не то что не давала ему своей любви! Даже его крови ещё не пробовала!

Тяжёлый сумрак мортеновской ночи только сильнее бередил душу. Артуро бежал быстрее, но неизменно оказывался перед воротами Сада Бестий.

— Да что за дрянь! — Артуро пнул бомжеватую тварь, развалившуюся у него на пути. В Мортене было очень мало нищих, и никто из них не спал на улице. Их свозили в бордели или тюрьмы. Де Лоты не любили грязи в своём городе. Каждого человека определяли в отведённое ему место. Если такого места не находилось — убивали.

Спящий мужчина перекатился вдоль по улице, перевернувшись несколько раз вокруг своей оси.

Артуро нахмурился. Тело показалось ему слишком лёгким даже для голодного беспризорника.

Подошёл ближе и закрыл рот руками, чтобы ненароком не разбудить соседние дома матом.

Человек был мёртв, высушен словно мумия. И лицо его перекосило от крика.

Артуро ринулся за констеблем.