— Не оставляй меня одну! — взмолилась Адриатика.

— Сейчас мамка твоя явится, — Бертиан всмотрелся в глаза девочки, прижал её к себе и постарался не кричать. Щёки разъедало солью.

Он не успеет спасти Валериану, если не поторопится.

— Где она? Меня похитила злая тётка! — девочка вцепилась в дядю как клещ, плакала и кричала.

А Бертиан пытался отпихнуть её, восстанавливая дыхание и готовясь ломануться обратно в огонь.

— Что за гадина?!

— Тётя Лил, это ты её привёл!

— Лилиана?! Вот сука! — Бертиан сдал кулак, чувствуя, что любовницу придётся воспитывать. Или нет… — Придушу, дуру!

— Дядя Винченцо её уже убил! Он теперь тоже бессмертный и очень голодный! Он пил мою кровь, — девочка протянула ему руку.

Бертиан наклонился проверить, в сгибе локтя на вене виднелись две кровавые точки.

Но чтобы Винченцо причинил боль племяннице?! Такого быть не могло. Мелкий не такой придурок. Просто завидует всем, что у него нет фамильяра…

И влюблён в Валериану.

И…

Бертиан покачал головой.

Винченцо напрочь отбитый идиот.

Но не станет он слушаться какого-то упыря с чёрными паклями волос, да ещё и федерала.

— Дядя Винченцо говорит, что теперь крутой, не умрёт никогда. И сделает Валериану такой же. Она спасла меня! — Одри отступать не желала. Она привыкла, что ей верили на слово. Она ещё не научилась врать, и недоверие в глазах дяди очень её задевало.

Бертиан взъерошил волосы и выругался:

— Да чтоб они все кишками своими подавились! То же мне спасительница!

Взрывы прогремели один за другим.

Практически одновременно. Неожиданно сильные, быстрые.

Взрывной волной Бертиана отнесло от разрушенной ограды Сада и приложило об оставленную им же машину. Его же машину! Да что за непруха сегодня?

На несколько секунд он потерял возможность слышать.

Он закрыл собой племянницу от горячего воздуха и стёкол, брызнувших из окон ближайших домов. И слова Адриатики воспринимал только как нелепое шевеление губами.

Бертиан оглянулся на взмывающий к небу вихрь огня, клубящийся словно вышедшая из-под контроля пивная пена.

Улица покрылась красными пятнами, горящими всполохами на стенах зданий и дорог, даже небо стало багрово-алым, словно кровь выплеснулась на него и растеклась бесконечной рекой.

Чёрный дым забил ноздри.

Бертиан чихнул.

Затем появилась Алессандра. Сестра оторвала Адриатику от Бертиана и, обливаясь слезами, прижала к себе.

Ви Сент, всё ещё не слыша внешних звуков, глох от внутреннего крика.

Что-то в его душе вопило, что они допустили ошибку.

Что он допустил ошибку.

Он не защитил семью.

Не уничтожил Богиню.

Даже Сад взорвал не он, а Эльд.

И он потерял Валериану.

Возможно, единственную женщину, способную противостоять ему и достойную его внимания.

Джеронимо и Фабрицио появились ещё через пару минут. Вышедшие из дыма, пропахнувшие смертью и ужасом.

— Что вы сделали? — спросил Бертиан.

Джеронимо хохотнул, а Фабрицио обречённо махнул рукой и показал, что ничего не слышит.

Бертиан повторил, а Де Лот завопил во всё горло:

— Твой брат натуральный псих. Он засунул взрывчатку в бестий, пнул и распугал. Они могли разбежаться по Мортену и взорваться возле любого дома. Но Эльдорадо запалил короткие фитили. Настолько, что не успел убежать сам. Поэтому так быстро и повсеместно взорвалось.

— Сад сгорит через несколько часов. Важно сейчас проконтролировать, чтобы огонь не вышел за его пределы, а бестии не расползлись — Бертиан с удивлением прислушался к своему голосу.

Собранный и спокойный. Несмотря на то что мозг разрывлся от ужаса.

Они чуть не уничтожили Мортен!

Эльд убит!

Валериана мертва!

Бестии на свободе!

Богиня где-то в городе, возможно, готовится к новому убийству.

Бестии потеряны для мафии.

Но самое важное сейчас: не сорваться.

Не кричать, не искать револьвер, не хвататься за рукоятку тесака.

И пальцы Бертиана разжались.

— Найдите Богиню, Артуро мёртв. Она всех обманула. На людей ей насрать. Она сдала Вал, Одри и Артуро. Приговор: смерть. — Он подошёл к Джеронимо и быстро распорядился пригнать к Саду ещё пожарных, чтобы не дали огню перекинуться на жилые здания.

Рассредоточил оставшихся людей Де Лотов вокруг Сада для контроля и разгона особенно любопытных молодых мафиози.

Фабрицио кивнул, подтверждая право Ви Сента командовать, и уточнил у Бертиана:

— Не видел Валериану? Она хотела встретиться перед воротами Сада…

Ви Сент моргнул, глаза щипало от дыма и огня:

— Она обменяла свою жизнь на жизнь Одри.

Де Лот покачнулся и выпустил из рук трость.

Алессандра тут же оказалась рядом и поддержала мужа за плечо.

— Ты сам помог Эльдорадо взорвать её, — добавил со злостью.

Непроходимая стена огня отделяла Бертиана от Сада бестий. Но разве это преграда, когда любимая женщина борется за свою жизнь?

Взрыв поднял пласт земли, и выход из лаборатории завалило. Доминик с трудом вздохнул и сдвинул с себя плиту стены. Где-то рядом должны валяться Винченцо с Валерианой. Вин точно жив, а вот женщина…

Доминик вправил себе вывих и выругался.

Да, недооценил он ДеЛотских шестёрок.

Руки Доминика откидывали камни, он отплёвывался, но работал, не переставая.

Лишь на пару минут замер, прислушиваясь к воплям фамильяров: его звери и кормильцы орали от боли, горели и гибли, но сейчас ему было не до этого. Собрав выживших, он приказал бестиям вернуться в Сад и помочь с раскопками.

И продолжил растаскивать завал. Ему нужен был брат. Он не мог опять остаться один на один со своим бессмертием.

Следующий камень открыл тонкую ногу Валерианы. Женщина была без сознания. Но жива. Над ней, закрывая от камней, навис Винченцо. Весь израненный, истекающий кровью, оскалившийся, потому что голод рвал его на части. Доминик помнил это чувство, когда кидаешься на всех подряд. Даже на сырое куриное мясо.

Но Вин не тронул женщину Де Лот.

Доминик принюхался. От блондинки пахло цветами и человеческой кровью.

— Убей её и восстановишь силы, — приказал он. Но его брат огрызнулся. Глаза его покраснели. Он уже был не в силах сдерживаться, но продолжал медлить.

— Только понюхай, какая сладкая, — Доминик потёр руку беспамятной женщины и с удовольствием съел бы её сам, если бы не беспокоился за Винченуо.

А тот стряхнул с себя остатки стен лаборатории, взревел и отпихнул брата, прикрывая добычу своим телом. Алые волосы у него стояли дыбом, руки обросли когтями. На спине отчётливо проступили наросты крыльев, ещё не пробившие кожу, но пытающиеся обрести свободу.

— Она моя, — вместе со словами на ноги Доминику капнула слюна. Белая и вязкая. В этот момент он был больше похож на животное, чем на человека.

Доминик даже позавидовал брату.

Из записей следовало, что возможность менять своё тело проявляется после созревания вампирской сущности. Это своего рода подтверждение совершеннолетия бессмертного.

— Не претендую, просто опасно оставаться в ослабленном состоянии. Её семейка подожгла Сад. Бестии умирают. В любой момент старая Богиня вернётся, чтобы нас уничтожить. Тебе нужны силы.

— Зачем?

— Защитить нас.

— Если бы ты не пытался стать единственным бессмертным в Мортене, не понадобилось ничего защищать.

— Этот город слишком зависит от бестий. Я уничтожил уже два Сада, но в тех городах люди боялись монстров. Их никто не защищал. Никто не лез в Сад, чтобы убить меня.

Винченцо злобно оскалился:

— Так радуйся! За тебя сделали твою работу.

— Это место станет нашим новым домом. Но пока жива Богиня, она может перехватить контроль над монстрами. Это трудно, но я уверен, что она знает какой-нибудь секрет. Надо найти её и убить, — Доминик потёр шрам на лице, который заболел неожиданно сильно.