Её тело забилось в экстазе, сжало мужскую плоть и обмякло.

Но Бертиану, несмотря на возбуждение, чего-то не хватало.

Он бросил взгляд по сторонам. Трепет от того, что в склеп мог кто-нибудь войти, подстёгивал желание. Бертиан на секунду оторвался от любовницы, отшвырнул ногой мешающие брюки, схватил несколько камелий с могилы матери и вернулся к Лилиане.

— Нет, — женщина покачала головой.

Но Бертиан не дал ей отказаться. Его сильные руки схватили её за волосы, переплетая золото прядей с алыми цветами, и надавили.

Лилиана закричала. Вывалила целую тираду на французском в адрес всей семьи Ви Сентов, но ей пришлось встать на колени. Бертиан посмотрел на голову женщины. Спутанные волосы вперемешку с камелиями, её возмущённый взгляд, сверкающий синими молниями.

И нетерпеливо воткнулся в рот Лилианы.

Вот оно.

Именно так.

Он двигался всё быстрее, чувствуя, как сжимается её горло, как она хрипит и пытается вырваться. Но ей не победить. Она полностью в его власти.

Стон, с которым он кончил, сотряс стены склепа. Лилиана сплюнула сперму и вытерла рот тыльной стороной ладони. Вскочила на ноги и выкрикнула, отряхивая платье:

— Ты больной ублюдок!

— Ты сама пришла ко мне, — пожал плечами Бертиан и убрал большим пальцем остатки спермы с её губ. Он, кажется, опять начал возбуждаться. — Ты тоже хотела этого.

— Я лучше! Мои ноги лучше! Она… Она… Ненавижу тебя! Ты обещал защитить моего сына, и только поэтому я здесь!

Женщина одёрнула платье, надменно расправив плечи, и твёрдой походкой пошла к выходу.

— Даже будь Валериана беззубой старухой, она всё равно осталась бы притягательной. Мне не тело её нужно, — пробормотал Бертиан, догоняя женщину.

«А власть», — добавил про себя.

Он не отпустит Лилиану одну в таком виде. Довезёт до дома и получит ещё один сеанс её нежности.

Как и Бертиан, Лилиана забывалась в его руках, им обоим это было необходимо. И только вместе они могли справиться со своей одержимостью.

К тому же, она передала в его руки рычаг давления на весь клан Де Лот такой силы, что весь Мортен можно сдвинуть, и только любовь к сестре останавливала Бертиана от возвращения внебрачного сына Фабрицио в город.

Эта женщина была необычной. И не из-за изъяна. Невозможность ходить, наоборот, делала её даже интересней. Валериана бороздила пространство города на своей коляске, будто древний викинг, пересекающий океан на ледяном корабле. Её слова ранили без промаха, приказы не обсуждались, мнение уважалось. И, что удивительно, её все всегда слушались.

Наверняка у неё в коляске, среди спиц, спрятан револьвер, решил Доминик. Иначе никак эту силу не объяснить. Авторитет и влияние, решительность и знание. Валериана была заранее права во всех вопросах.

Такого не бывает.

Кто-то должен быть не согласен.

Но таких не находилось.

Хегвин был восхищён. И искренне недоумевал, почему же Валериана сама до сих пор не уничтожила Сад Бестий. Две Богини для одного города — это явный перебор.

Королева клана Де Лот пригласила Доминика сопроводить её на прогулке. Четыре квартала по прямой и столько же обратно. Палящее солнце нервировало, и он не снимал широкополой шляпы. В плаще было жарко, но без него кожу щипало болью. Настроение, испорченное необходимостью шляться днём, подняла Валериана, заговорив о романистах девятнадцатого века.

Доминик так увлёкся обсуждением Бальзака, что позабыл про необходимость прятать лицо от солнца и один раз даже чуть не уронил шляпу.

К сожалению, Хегвин был не единственным собеседником наследницы Де Лот.

За это время женщина переговорила с шестью представителями своего клана. Ничего криминального. Кто-то просил денег. Кто-то новых людей. Прохожие оглядывались на Доминика, бредущего по левую руку от женщины, и на Олеандра, мерно толкающего коляску хозяйки. Делали Валериане комплименты и даже приносили подарки.

Среди отирающихся возле Валерианы зевак Доминик заметил мужчину в чёрной рубашке и с длинными красными волосами.

Винченцо Ви Сент подозрительно часто мелькал у дома Де Лот. Доминик не исключал, что Ви Сенты собирают информацию, чтобы столкнуть королеву с её пьедестала. Но могла быть и другая причина. Увидев букет камелий в руках Винченцо, Доминик чуть не выругался.

Не ему одному приглянулась эта странная женщина.

Но первым среагировал охранник. Он выбил букет из рук Ви Сента, ногой заехал ему в голову и третьим ударом добил в грудь.

А Валериану в течение этих трёх мгновений подхватили тугие зелёные лианы и утянули к небу. Ещё одна туго спеленала Ви Сента, другая зависла рядом с Олеандром.

Хегвин чуть не рассмеялся, видимо, у Валерианы стандартная реакция на всех мужчин — насылать на них своего фамильяра.

Когда Винченцо растянулся на земле, Ди Ланмар — представитель древнего рода и, в теории, не плохой человек, — встал ему ногой на грудь и ощетинился оскалом, соперничающим по злобности с крокодильей пастью:

— Что тебе надо от Валерианы? Собрался напасть на неё?! В цветах яд?

— Расслабься! Это просто подарок! — крикнул Ви Сент, беспомощно цепляясь руками за камень дороги.

— С тротилом! — скривился охранник.

— С запиской, чумной придурок! — лицо Винченцо заострилось. Глаза светились зелёным, хотя Доминик мог бы поклясться, что только что они были синими. Парень извивался, пытаясь выползти из-под ноги охранника и освободиться от лиан. Но растения только туже стягивались. — Совсем одичали, к бестиям весь ваш род, кидаетесь на всех подряд!

— Только на Ви Сентов, — Олеандр наклонился, сложил скрещенные руки на согнутом колене и задумчиво повертел в левой ладони револьвер.

Валериана медленно опустилась в коляску. Удивительно, как элегантно это у неё получилось. Словно у акробата в цирке, скользящего от купола к арене. Шёлк чёрного платья развевался на ветру, переливаясь в свете ярких солнечных лучей.

Женщина поправила причёску и махнула рукой, прогоняя лианы.

— Олеандр, отпусти его!

Прохожие тихонечко зашептались.

Официально между двумя кланами было подписано перемирие, но если охрана Валерианы уверена, что её пытаются убить, значит, Ви Сенты опять затеяли передел территории. А это новые убийства, перспективы и точки силы.

Сразу несколько парнишек-газетчиков кинулись бежать, чтобы передать эту важную информацию своим покупателям.

Валериана со вздохом опустила голову на руки.

— Хотите чаю, Винченцо? — спросила она после недолгого молчания. Ви Сент с радостью согласился, а Доминик остался за воротами особняка Де Лот, куда его не пригласили. И даже пожалел, что отпинали не его.

Прошёлся вдоль резной ограды, гадая, сколько людей исчезло за этими стенами. На совести Де Лотов не одна сотня невинных жертв, они ещё хуже вампиров присосались к этому несчастному городу. Но как бороться с их силой, если даже камни рядом с их домом сияют, словно драгоценные?!

Доминик нагнулся и подобрал маленький крестик на разорванной цепочке.

Нижнюю грань обвивал терновый плющ, впиваясь острыми шипами в крест. Этот символ — христианское самопожертвование — использовался для обозначения борьбы с вампирами. У самого Доминика был такой же нательный крест, только больше размером, как и у его матери. Их выковали по специальному заказу его деда, Абрахама Ван Хельсинга, всего сотню штук.

Доминик сжал крестик в кулаке.

Такую важную вещь следовало вернуть хозяину.

Отследить Ви Сента труда не составило. После аудиенции у Валерианы он пребывал в отличном настроении и не скрывался. Шёл, засунув руки в карманы, и даже что-то насвистывал.

Грубый толчок опрокинул Винченцо в пасть тёмного переулка, где Доминик Хегвин, представитель федерального управления Европы, прижал его к стене. Счастливая улыбка тут же улетучилась с лица Ви Сента, а глаза позеленели и засветились в темноте.