Артуро рванул к двери, как только первые бестии показались на горизонте, но холодная, будто камень, рука остановила, схватив за подтяжку. И голос с хрипотцой, которая рождала мурашки от пупка до затылка, тихо шепнул:

— Нельзя вызывать Феникса, он подчиняется Черноволосому.

— Почему? — Артуро с ужасом почувствовал, что не может контролировать своё тело. Близость Богини распыляла его, разжигала тягучее желание внизу живота и пульсировала, сводя все мысли к одной.

— В нём моя кровь. И у него доступ к «Доминанту».

— Я спрячу тебя, — Артуро обернулся и обнял женщину.

Она лежала на кровати, чуть прикрыв глаза, и не могла пошевелиться. Ткани срослись, но на шее алел шрам. Он блестел свежей кровью и светился, словно тлеющие угли в камине. Приковывал взгляд. Но даже это увечье возбуждало Артуро. Неземная женщина перед ним вызывала благоговение и восхищение не красотой, а невероятной живучестью и совершенством. Ви Сент накрыл её простыней, боясь повредить, пока будет одевать.

За окном послышались выстрелы и крики.

— Себя спасай дурень, — хрипло сказало совершенство. Алые губы произнесли что-то ещё, но парень присел возле кровати и спросил:

— Если ты погибнешь, кто спасёт Мортен?

— Но твоя семья…

— Ой, они этих бестий в два счёта по асфальту раскатают! — отмахнулся Артуро, взял женщину на руки и выскочил в окно. Голова кружилась, ладони тряслись. Невероятная слабость навалилась на весь его организм и придавила к земле.

У него оставался только один вариант, где можно спрятаться.

В склепе царили тьма и тишина, сюда не долетали звуки, и только свежие алые цветы на могилах говорили о том, что это место не забыто. Артуро стянул с себя кофту, сбил в ком и положил на неё голову Богини. Сама женщина была завёрнута в простыню.

— Не додумался вторую взять, прости, — пробормотал, смущённо почесав подбородок. И вечно он всё портит. — Ну, отдыхай, восстанавливайся. Я быстро к своим смотаюсь и вернусь, — Артуро кашлянул.

Он волновался за семью. И немного за Феникса.

— Ты так в них неуверен? — Богиня усмехнулась. — Считаешь их слабее себя?

— Ни в коем случае! Берт любого за пояс заткнёт, раскрутит и отшвырнёт, просто… там мелкие…

— Они обойдутся без тебя. А мне нужна ещё кровь, я восстановлюсь и убью его.

— Когда я вернусь…

— Сейчас.

— Но…

Богиня приподнялась, показывая на рану на шее, из которой потекли тонкие струйки крови.

— Без тебя я умру. Я впервые за три сотни лет вышла из Сада.

— Боишься?

— Не за себя, за людей. Я могу не сдержать голод, слишком ослаблен разум, — её белоснежные клыки удлинились.

Артуро прокашлялся:

— Как ты допустила такое?

— Какое?

— Что тебя убили!

— Я тоже иногда бываю неправа.

— Нет, бессмертное существо, такое как ты, не имеет права ошибаться, — Артуро сел на землю, прислонился спиной к каменной стене, уложил себе на колени голову Богини и протянул запястье к её губам.

Он понял, что женщина перед ним тоже в шоке от того, что произошло.

— Может, я не настолько идеальна? — Богиня посмотрела ему в глаза и, не разрывая контакта, укусила.

Артуро почувствовал ужасную боль, затем эйфорию и головокружение. Сердце забилось быстрее.

— Мне, видимо, плевать на это… — Он ощущал, как кровь перетекает в Богиню из его вен, и чувствовал помимо острой боли касание мягкого языка и холодные пальцы на своей коже.

Тьма вокруг давила тишиной и дыханием.

Парень шумно сглотнул слюну, в брюках не осталось места, затылок Богини давил на его бёдра. Правая рука Артуро зарылась в чёрные волосы и прижала женщину ближе.

Он почувствовал, как тонкие пальцы расстёгивают пуговицы на его штанах и достают возбуждённую плоть, сжимают и нежно поглаживают, царапая ногтями.

Холодные подушечки пальцев оставляли ощутимые вмятины, от которых наверняка появятся синяки. Это было больно и странно, как и то, что Богиня пила его кровь и не собиралась останавливаться.

Первым порывом было прекратить это, остановить. Она слишком слаба. И в то же время, она может убить его! Голова Артуро кружилась всё сильнее. Она же Богиня, а он — никто.

— Одна ты не справишься с ним. Позволь помочь! — Артуро попытался отнять руку или остановить её действия, но Богиня прищурилась, и чёрные угли её глаз запретили ему двигаться. С новым выдохом изо рта парня вырвалось облако пара.

Сам Артуро не ощущал холода. Наоборот, всё его тело горело, пульсировало, разрывалось. В глазах плясали белые звёзды, мигая в такт его сердцебиению.

Вторым порывом было устроить Богиню удобнее, но пошевелиться Артуро не смог. Он почти не чувствовал своё тело, чем больше Богиня забирала у него крови, тем мягче он становился, пока полностью не расслабился, отдавая себя в распоряжение бессмертной.

Боль, разбавленная ядом Богини, и знание, что она собственноручно ласкает его, опьянили разум. Тонкая грань между реальностью и снами стёрлась.

Артуро дёрнул Богиню за волосы, вызывая очередной недовольный взгляд. Но согнул колени, одновременно наклонился и впился в разгневанный рот, надавливая своими губами на её клыки и разрывая кожу. Почувствовав кровь, Богиня не стала отказываться от поцелуя. Но и руку не убрала с его члена, продолжая ласкать его всё быстрее и жёстче.

Брала всё больше и больше.

Она раздвинула его губы, заставляя выгнуться и повторять за её танцем внутри его рта, пытаться поймать вёрткий язык, слизывающий кровь, залечивающий раны. Момент сказочной эйфории и снова пронзающая боль, уже в верхней губе.

Два ряда острых зубов Богини пугали до дрожи в коленных чашечках, но Артуро не замечал ни клыков, ни своего ужаса, ни сомнений. В голове было кристально пусто. Ничего, кроме ликования.

Парень тихо вскрикнул, когда когти Бессмертной впились в нежную кожу головки члена. Эта боль добила его, и белая густая жидкость выплеснулась из тела Артуро, пачкая штаны, пол склепа и волосы Богини.

На несколько мгновений парень потерял сознание, истощённый голодом бессмертной. Яркие, насыщенные виде́ния промелькнули в его голове: долгие прогулки под луной об руку с желанной женщиной, тихие вечера у камина, нежные объятия…

Придя в себя, он потёр глаза, не понимая, как оказался в склепе. Не понимая, что это не сон. Не понимая, почему не может пошевелиться, а всё его тело будто стёкло к полу.

Богиня всё ещё сидела рядом, она целовала его и произнесла ему в губы:

— А если кто-то из твоей семьи умрёт, ты будешь меня любить?

— Я возненавижу тебя, — обессилено прошептал Артуро, а женщина рассмеялась. Хрипло и совсем невесело.

Артуро не заметил, как решился, и его свободная рука забралась под простыню и скользнула к груди Богини. Дрожащие пальцы нащупали твёрдый сосок, несмело прикоснулись, обводя круг. Движение вышло дёрганным и глупым. Конечности плохо слушались парня.

Артуро был готов к любым последствиям: Богиня могла откусить ему голову, руку или, что ещё хуже, член. Могла прогнать, рассмеяться, возмутиться, не заметить. Она существо не из этого мира, недосягаемая, великая, а кто он?

Изгой в собственной семье?

Ничего не добившийся молокосос?

Кожа женщины оставалась всё такой же холодной. Но дыхание участилось, а глаза, бывшие непроглядно чёрными, начали слегка светиться алым.

— Я давно забыла, что такое любовь и ненависть, Артуро, — произнесли её губы. Она накрыла его ладонь своей и направила ниже, вдоль впалого живота. — Не надейся стать для меня равным.

«Никогда об этом не думал», — мог бы ответить Артуро, если бы был в состоянии говорить. В его голове стоял туман, сознание лёгким и невесомым облаком скакало в розовом небе, глупая улыбка перекосила лицо.

Всё происходящее казалось ему нереальным, волшебным, пугающим, но прекрасным.

— Ты умрёшь, и я забуду о тебе, как о тысяче других, — пригрозила Богиня.