— Могу ли я? — непонятно на что Олеандр хотел спросить разрешение, но Валериана сама быстро стянула с себя пеньюар и бросила в лицо охраннику.

Его щёки чуть порозовели при взгляде на неё. Ди Ланмар отбросил нижнюю сорочку и перенёс Валериану в воду.

— Я могла бы сделать это и сама, — усмехнулась хозяйка, расслабляясь в тёплой воде. Олеандр даже добавил лавандовое масло. Её самое любимое.

— Зачем, если есть я? — Рукава его рубашки намокли до подмышек, потому что он так и не убрал руки с талии и спины Валерианы. Стоял, нагнувшись над ней, и смотрел в глаза. Преданно и смущающе невинно.

Валериана ощутила себя соблазнительницей.

Мужчина провёл мягкой губкой от её шеи к талии, задел возбуждённый сосок, рвано выдохнул.

Добавил мыла и взбил больше пены.

Обычно Валериана принимала ванну самостоятельно. Её лианы прекрасно заменяли ей ноги, руки и даже оружие.

Но иногда ей требовалось тепло человеческого тела.

И пока Олеандр неспешно омывал её кожу, задерживаясь в самых интимных местах, она представляла на его месте совершенно другого человека.

Она откинулась на край ванны, позволяя груди подняться над поверхностью воды, чувствуя, что возбуждается от каждого прикосновения и особенно от горячего взгляда и даже тихо постанывает.

Олеандр всё понял правильно.

Следующее прикосновение стало поцелуем. Олеандр одной рукой сжал левую грудь хозяйки, а другую завёл между её ног. Мягкая губка с тихим бульканьем всплыла у ног Валерианы.

И софа пришлась очень кстати.

Мокрые тела и налипшая одежда. Мерные стоны и сладкие поцелуи. Олеандр был не самым лучшим любовником на свете. Но он был искренен в восхищении, предан ей и щедр на нежность.

Этого вполне хватило Валериане как женщине. Она не любила его. Скорее боялась, ведь он являлся живым напоминанием о том, что она убила своего отца. Каждый раз, как он прикасался к ней, тело пробирала дрожь. Казалось, он имел право уничтожить Валериану, потому что именно она была виновата во всех злоключениях, преследовавших Ди Ланмара. В первый день, когда он вернулся, она была уверена, что Олеандр пришёл убить её.

Но он пришёл один. В обросшем нестриженом оборванце было нелегко узнать когда-то слащавого ловеласа. Волосы торчали паклями в разные стороны. Они были не сладкого солнечного цвета, а отливали ржавым перегноем. Потрёпанные ботинки давно потеряли лоск и голодными тварями клацали подошвой.

Мария, девушка, охранявшая тогда Валериану, решила, что это нищий сбился с побирательной траектории в часовню, и даже подала ему несколько мятых долларовых купюр.

Ди Ланмар выбросил их и уставился на Валериану дерзкими зелёными глазами.

«Мы оба знаем, что являемся предателями», — нагло заявляли они.

Но вслух он произнёс другое:

— Я хочу вернуться в клан и готов сделать всё что угодно ради этого.

«Я убью тебя, даже трусы обмочить не успеешь!» — разозлилась Валериана.

Но решила быть ещё язвительнее:

— Что, если я прикажу тебе убить твою мать?

«Ты не выдержишь этот груз в одиночестве!» — он сделал шаг по направлению к Валериане. Та покачала головой, приказывая охраннице, которая уже выхватила оружие, оставить гостя в живых.

— Но он явно что-то задумал! — всплеснула руками Мария, посылая в сторону Олеандра кинжал. Лезвие просвистело в сантиметре от левого уха гостя. Ди Ланмар даже не шевельнулся.

— Я выполню любой ваш приказ. — За несколько лет бродяжничества он приобрёл решительность, которой у него не было, пока он жил в богатом доме, окружённый восхищёнными поклонницами.

«Ты здесь, чтобы убить меня?» — Валериана рассеянно вытащила цветок из причёски и принялась обрывать лепестки.

Они не произносили вопросов, но взгляды были красноречивее любых слов.

«Возможно, но ты не узнаешь, если прогонишь меня».

Один за другим лепестки камелии падали на колени Валерианы.

Отпустить.

Устранить.

Оставить.

Пытать.

Отпустить…

Возможно…

Убить — самый лёгкий и надёжный способ избавиться от угрозы в данной ситуации.

Но Валериана была не уверена, что ей нужен лёгкий путь.

Возможно, она даже рада тому, что он вернулся.

Пытать — однозначно необходимо. Где он был всё это время, лелеял планы мести? Бросал дротики от дартса в её фотографию? Сжигал куклу вуду с её лицом?

Но Валериана не замечала в глазах гостя ненависти, только усталость и готовность подчиниться.

Оставить казалось совсем диким, необдуманным решением, опасным и безрассудным. Таким, какие Валериана обычно не принимала.

Возможно, она прикажет ему убить его же мать, чтобы он возненавидел её.

Возможно, он отравит хозяйку при первой же возможности.

Он прав, это интересная игра. И пока не подпустишь змею к себе поближе, не узнаёшь, насколько опасен её яд.

— Хорошо, — после молчаливых переговоров согласилась Валериана. В её руке остался голый пестик с коротким стеблем. — Но не забывай, что твоя мать под моим наблюдением. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. — Приказала служанке: — Отмойте его и назначьте моим личным телохранителем.

— Это небезопасно! — взъелась Мария, и лезвия в её руках замерли, поражённые понимаем, что ей только что дали отставку.

— Здесь решаю я, — голос Валерианы наполнился сталью. — Отец, ты будешь беситься, если я приму его в клан? — привычка разговаривать с Гильермо Де Лотом почти изжила себя. Во всяком случае, Валериана одёргивала себя всё реже. Но волнуясь могла оговориться.

Первым испытанием Олеандра стало поставить Марию на место.

Валериана приняла его в клан и принялась ждать мести, гадая, что же это будет. Яд? Пуля?

Но телохранитель не спешил наказывать хозяйку.

Он любовался ею, покрывал её тело лёгкими многозначительными поцелуями, нежно прижимал к себе.

Это было совсем не то, чего желала Валериана.

Она знала, что виновна, и готовилась расплатиться за своё предательство. Но день за днём Олеандр доказывал ей свои любовь и преданность.

Самое смешное заключалось в том, что уже больше четырёх лет Валериана не верила в любовь.

И не собиралась испытывать это чувство.

Она хотела совершенно иного.

Она желала боли и наказания.

— И как же такое получилась? Ах, вы не знаете? А кто знает? Может быть, мой фамильяр? Нет? А давайте вызовем и спросим!

Бертиан не планировал доводить дело до рукоприкладства. Он собирался поговорить по душам и бестиям, выпить бокальчик виски, выкурить пару сигар, но молодой главарь шайки ШиМанио вёл себя как нажравшийся лидокаина новорождённый хряк. И этого сумасшедшего очень хотелось зарезать сразу и без разговоров.

Отец учил Бертиана всегда бить первым, пресекать любые выпады в свой адрес. А утром этого дня вызвал к себе в комнату и выдал поразительные новости: малолетние дегенераты из новой шайки, оказывается, знают рецепт «Слёз Богини» — самого продаваемого наркотика в Мортене — и вовсю гонят наркоту в обход распространителей Ви Сентов, являющихся в этой сфере однозначными монополистами.

Как?

Откуда?!

И они даже цех успели построить!

Причём Бертиан сам недавно наводил справки об этих новичках! И там был только пустой цинизм, бешенство и кураж!

Но Максимилиано Ви Сент ясно дал понять, что надо не только стереть этих гадов с поверхности Мортена, но и найти химика, выдавшего рецепт.

И Бертиан погнал зверя.

Чаще всего он отрезал яйца тому, кто осмелился пойти против клана. Иногда их откусывала Стефания. Очень редко Бертиан отпускал ублюдков. И то обычно без руки, ноги или головы. Последним живым и относительно целым ушёл Фабрицио Де Лот. Но за него просила сестра. Да и Риц был сильно пожёван Богиней. Даже руки марать было противно.

Бертиан взвёл курок. «Чёрный Смит энд Вессон» выглядел в его ладоне маленьким и безобидным, но лысый придурок, в чьём направлении смотрело дуло, прекрасно понимал, что довыпендривался.